ГП_ПОЛЕЗНЫЕ СТАТЬИ_О. А. ФЁДОРОВА / Рыбалов

--------------------------------

<*> Ровный В.В. Продажа имущественных прав: Обращаясь к правилу п. 4 ст. 454 ГК РФ // Правоведение. 2003. N 1. С. 84 - 98.

Такой подход оставляет открытым вопрос: за чем следует право в случае сохранения владения продавца или в том случае, когда вещь на момент заключения договора уже находилась у покупателя? И, кроме того, предлагаемая конструкция начинает давать сбои на примере с исключительными правами: нематериальный характер всякого результата интеллектуальной деятельности (по В.В. Ровному - "идеальность объекта") "препятствует самостоятельному его отчуждению, подобно тому, как сами по себе отчуждаются и переходят из рук в руки вещи - предметы материального мира. Но именно потому, что в таких случаях невозможно отчуждение самого идеального объекта, вместо него отчуждается исключительное право (на данный объект)" <*>.

--------------------------------

<*> Там же.

Но дело как раз в том, что именно отчуждение права есть непременная цель всех подобных договоров; передача же вещи "из рук в руки" может не предусматриваться условиями договора купли-продажи. Всегда переходит право, а перенос объекта необходим лишь тогда, когда это требуется для извлечения его полезных свойств.

Таким образом, переход имущественного права не тождественен поступлению в пользование самих экономических благ, на которые это право существует. Это тем более верно для обязательственных прав, которые прекращаются в момент "использования благ". Это взаимосвязанные, но различные процессы. Товар может поступить, а услуги - потреблены без надлежащего основания в виде соответствующего имущественного права.

Е.Ю. Туктаров пишет: "На вопрос, может ли право обладать качеством имущества как меновой ценности, следует дать положительный ответ" <*>. На наш взгляд, с юридической точки зрения не вещь и не иной объект права, а именно право на такой объект только и обладает меновой стоимостью и может потому служить предметом обмена. С экономической точки зрения все может выглядеть иначе, но с юридической - именно так, хотя закон не всегда выдерживает корректную терминологию.

--------------------------------

<*> Туктаров Ю.Е. Имущественные права как объекты гражданско-правового оборота // Актуальные проблемы гражданского права. Вып. 6. М.: НОРМА, 2003. С. 111.

Так, в отношениях вне какого-либо правового поля вполне возможен обмен похищенными вещами, обагренными кровью их предыдущих владельцев. Экономически такой обмен может быть вполне целесообразным. Однако в концептуальных рамках, заданных правом, такой обмен не удовлетворит стороны. Покупателю нужна не просто вещь, способная удовлетворять его интересы, а вещь, на которую у него будет право. Ему может быть нужна даже не сама вещь, а только право на нее; однако, когда ему необходима именно вещь, чтобы пользоваться ею, такое пользование юридически может быть предоставлено лишь посредством соответствующего субъективного права (правом собственности, правом на владение и пользование, правом только на пользование). Иными словами, предметом всех сделок с вещами всегда будет право на вещи. Именно субъективное право выступает предметом обмена, объектом оборота.

Следовательно, как в случае с куплей-продажей вещи, так и в случае с куплей-продажей требования переносится субъективное право: право на вещь или право на какое-либо действие.

Выводить из способности обязательственного права к отчуждению его "объектоспособность" можно с таким же успехом, как и относительно права собственности: возможность отчуждения права собственности, следуя такой логике, означает "объектоспособность" и субъективного права собственности. Подход, подобный критикуемому, ввел М.М. Агарков в логический круг, что свойственно, впрочем, всем, кто отстаивает "объектоспособность" субъективных прав на том основании, что в отношении последних возможны акты распоряжения. Утверждая, что права могут быть объектом правоотношения, М.М. Агарков писал, что они "являются так же, как и вещи, объектом не только обязательственного правоотношения, но и объектом распоряжения со стороны участников обязательства... Может быть, было бы правильно считать объектами в гражданском праве лишь то, в отношении чего возможны акты распоряжения" <*>.

--------------------------------

<*> Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву // Агарков М.М. Избранные труды по гражданскому праву. М.: Центр ЮрИнфоР, 2002. С. 208.

Допустим, объекты есть то, чем можно распоряжаться. Но тогда встает следующий закономерный вопрос: чем можно распоряжаться? Можно ли распорядиться ядерной боеголовкой? Физически, разумеется, можно. Но станет она от этого объектом права? Вряд ли вызовет возражения отрицательный ответ на этот вопрос. То есть распорядиться объектом можно лишь тогда, когда этот объект получил соответствующий "правовой режим" - на него установлено право, которое и может быть передано.

Не может служить доказательством "объектоспособности" права и возможность залога имущественных прав, предусмотренная ГК РФ. Право залога определяет возможность получить не что иное, как часть меновой стоимости права на предмет залога, соответствующую денежной оценке обязательства, исполнение которого залогом и обеспечивается.

Два подхода к понятию оборота - экономический и правовой - различны. Экономические блага могут существовать в "доправовой" реальности, но экономический оборот нуждается в правовом регулировании посредством установления субъективных имущественных прав. Позитивное право должно организовать оборот экономических благ. Такой оборот организуется путем закрепления прав на такие блага и последующего их перераспределения. Объекты права - это блага, которые подлежат распределению путем установления субъективных прав. Оборот - это перераспределение благ; с правовой точки зрения перераспределение выражается в процессе установления, прекращения и перехода прав на экономические блага.

Когда необходимо говорить об обмене, юридический язык должен выражать идею обмена не просто экономическими благами, а экономическими благами, принадлежащими надлежащим субъектам. Необходимо назвать и благо, и его принадлежность. Это выражается примерно так: я обмениваю мою вещь на твою. Местоимение чаще всего выпадает, и речь идет об обмене самими вещами. Однако то, что обменивается "мое" на "твое", всегда подразумевается. Однако это подразумеваемое буквально не отражается. На этот не совсем уместный для юридической терминологии лаконизм обыденной речи обращал внимание Б. Виндшейд: "В обыкновенном словоупотреблении, возникшем в самой жизни и удержанном в технике права, принято вместо права собственности называть ту вещь, на которую это право распространяется (говорят, например, что имущество состоит из поземельных участков, движимых вещей, хотя та или другая вещь лишь тогда будет действительно составною частью нашего имущества, когда она будет принадлежать нам на праве собственности). Продолжая идти по этому пути, представляют себе и остальные имущественные права, то есть права на чужие вещи и права требования, насколько они тоже составные части имущества, как вещи, и в отличие от физических, телесных вещей, называют их бестелесными, так как они существуют лишь в представлении, а не в физической действительности. Затем такою же бестелесной вещью представляется и само имущество... Неосмотрительное проведение этой точки зрения может привести к тому, что все имущественные права пришлось бы подчинять одним и тем же юридическим началам, а именно началам, коим подчиняется право собственности" <*>.

--------------------------------

<*> Виндшейд Б. Указ. соч. С. 89.

Поэтому с учетом условности используемой терминологии необходимо помнить, что четкое различие объектов гражданского оборота, каковыми выступают имущественные права, и объектов имущественных прав (объектов "экономического оборота") имеет немалое практическое значение.

Прежде всего признание имущественных прав единственным объектом гражданского оборота будет способствовать наиболее адекватному регулированию договора купли-продажи. О том, что существующая сейчас схема нуждается в некотором пересмотре, говорилось выше. Именно неправильное представление о том, что по договору купли-продажи отчуждается вещь, а не право на нее (во многом, как отмечалось, порожденное некорректной формулировкой ст. 454 ГК РФ), послужило почвой для споров о "возможности отчуждения по договору купли-продажи вещных прав". Так, В.В. Ровный пишет: "Как видно, не могут быть самостоятельным предметом договора купли-продажи вещные права, при этом следует безоговорочно и прежде всего исключить случаи самостоятельного отчуждения права собственности и некоторых иных вещных прав, широких по объему образующих их правомочий (например, права хозяйственного ведения и оперативного управления). Поскольку указанные права имеют своим объектом вещь, обеспечивая тем самым непосредственную связь между ней и собственником... отчуждению подлежит сама вещь. Вещные права автоматически "следуют" за ней и в соответствии с системой традиции переходят от продавца к покупателю в момент передачи (см. п. 1 ст. 223 ГК). По всей видимости, едва ли не единственным исключением из сказанного выступает возможность продажи доли в праве общей долевой собственности (см. п. 2 ст. 246, ст. 250, ч. 2, 3 ст. 255 ГК)" <*>. Вопрос о том, может ли право собственности быть отчуждаемо по договору купли-продажи, не обошел стороной и И.В. Елисеев: "...чаще всего нормы о купле-продаже применяются к передаче вещных прав при возмездном отчуждении доли в праве общей долевой собственности на вещь" <**>.

--------------------------------

<*> Ровный В.В. Элементы договора купли-продажи // СибЮрВестник. 2001. N 4. http://www.lawinstitut.ru/ru/science/vestnik/20014/rovny.html.

<**> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть вторая (постатейный). М.: Велби; Проспект, 2003. С. 6 (авт. коммент. к гл. 30 И.В. Елисеев).

Не совсем понятно, что имеет в виду В.В. Ровный под "самостоятельным отчуждением права собственности", особенно с учетом последующего утверждения о том, что право следует за вещью и переходит в момент ее передачи. Как уже отмечалось, договор купли-продажи может предусматривать сохранение владения за продавцом, что никак не препятствует переходу права собственности. Поэтому "самостоятельное отчуждение права собственности" в том смысле, что переход права не тождественен передаче вещи, - абсолютно нормальное явление; и более того - именно право собственности и выступает предметом отчуждения (вполне "самостоятельным"). Потому и отчуждение доли в праве общей собственности - вовсе не исключение из правила, а подтверждение того, что отчуждается всегда право.

То, как важно различать переход права и переход экономического блага, обладание правом и обладание благом, можно увидеть и на таком примере. Смешение категорий "объект права" и "право на объект", например, может привести к непризнанию возможности приобретения по давности доли в праве собственности. Позиция противников возможности приобретения доли в праве собственности по давности владения основана на том, что приобрести по давности можно лишь то имущество, которым можно владеть, а доля в праве к такому имуществу не относится.

Между тем необходимо разграничивать объект, которым необходимо владеть, и право на этот объект. По давности приобретается не вещь, которой владеет давностный владелец, а право собственности на эту вещь. А правом собственности, как известно, владеть так же невозможно, как и долей в этом праве. Таким же образом ничто не препятствует приобретению по давности не права собственности "целиком", а лишь доли в этом праве. Для приобретения права собственности по давности владения лицо должно владеть определенный срок отнюдь не правом, а самой вещью. То же самое мы имеем и в случае с приобретением по давности доли в праве собственности: необходимо осуществлять владение самой вещью, а не неким эфемерным объектом вроде "доли в праве". Подобное владение должно отвечать требованиям, предъявляемым к "обычному" давностному владению, с той лишь особенностью, что владеть вещью требуется не "как своей собственной", а как принадлежащей лицу на праве общей собственности, т.е. совместно с иными лицами <*>.

--------------------------------

<*> См.: Осипов Д.Е., Рыбалов А.О. Приобретение доли в праве на жилой дом по давности владения // Закон. 2006. N 8.

Кстати, именно рассмотрение приобретения доли в праве собственности позволяет наиболее отчетливо выявить суть проблемы. НК РФ в ст. 220 говорит о налоговых вычетах в связи с покупкой или продажей "жилого дома, квартиры или долей в них". Союзом "или" здесь разделяется вещь, которая по буквальному смыслу НК РФ приобретается (жилое помещение) и доля в праве на эту вещь. Однако речь должна идти о приобретении (или продаже) не жилого помещения или его "доли", а о приобретении (продаже) права на такое помещение или доли в праве на него. При таком подходе не происходит удвоения сущностей; несовершенство же употребляемой законодателем терминологии вынуждает нас выдумывать такой объект субъективного права, как "доля в праве". Отсюда один шаг до признания объектом права и права собственности.

С другой стороны, договор купли-продажи доли в праве собственности служит дополнительным доказательством того, что предметом договора купли-продажи является именно передача права. По договору купли-продажи доли в праве покупатель приобретает оговоренную часть права; по "полному" же договору купли-продажи переходит все право в целом.

Выявление различий между переходом права и переходом экономического блага имеет важное значение для вопросов налоговой и таможенной политики, способствует выработке правильного понимания категории объекта права.