ГП_ПОЛЕЗНЫЕ СТАТЬИ_О. А. ФЁДОРОВА / Павлов А.А. - 2

Не вызывает сомнения, что речь в подобных случаях идет об особой форме задатка, которая рассчитана только на отношения по проведению торгов и регулируется специальными нормами, а не ст.ст. 380-381 ГК РФ²⁸.

De lege ferenda не существует каких-либо принципиальных возражений относительно возможности установления правил о таком особом задатке для обеспечения обязательств, вытекающих из предварительного договора. Однако до тех пор, пока соответствующие дополнения в ст. 429 ГК РФ не внесены, с позиций действующего законодательства, следует констатировать недопустимость использования задатка в качестве способа обеспечения обязательств, вытекающих из предварительного договора²⁹.

В юридической литературе высказывалось мнение о целесообразности использования в качестве обеспечения прав сторон по предварительному договору залога предмета основного договора, если это не противоречит его сути. «В этом случае залог будет играть несколько необычную для себя роль, фактически обеспечивая не столько право залогодержателя получить вознаграждение из стоимости предмета залога, сколько право залогодержателя установить контроль за передачей указанного объекта третьим лицам, поскольку только залог дает эффективное право контроля за передачей заложенного предмета третьим лицам (ст. 343, 346 ГК РФ). Например, если заключен предварительный договор купли-продажи акций, право залога покупателя дает последнему возможность блокировать движение акций в реестре»³⁰.

В силу залога кредитор по обеспеченному залогом обязательству (залогодержатель) имеет право в случае невыполнения должником этого обязательства получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества преимущественно перед другими кредиторами лица, которому принадлежит это имущество (залогодателя), за изъятиями, установленными законом (ст. 334 ГК РФ).

Анализ указанной нормы позволяет сделать следующие выводы. Во-первых, право залога дает залогодержателю (кредитору по обеспечиваемому обязательству) возможность получить преимущественное удовлетворение своих требований. Во-вторых, залогодержатель получает удовлетворение из стоимости заложенного имущества. Сказанное, вкупе с иными положениями § 3 гл. 23 ГК РФ (в частности, ст. 337), приводит нас к констатации допустимости обеспечения залогом только денежных обязательств³¹. Из предварительного же договора подобных обязательств не возникает. Поэтому с точки зрения современного отечественного законодательства подобный способ обеспечения обязательств из предварительного договора должен также быть отвергнут.

Сделанный вывод нисколько не порочит то обстоятельство, что денежные обязательства могут возникать из основного договора, а в силу п. 3 ст. 4 Закона РФ от 29 мая 1992 г. № 2872-1 «О залоге»³² залог может устанавливаться в отношении требований, которые возникнут в будущем. Указанное правило позволяет использовать залог уже на стадии предварительного договора, в том числе и путем включения соответствующих положений в его текст. Однако в качестве обеспечиваемого будет выступать денежное обязательство, которое должно возникнуть в будущем из основного договора³³, но не обязательство, вытекающее из предварительного (обязательство заключить договор).

В силу тех же самых причин (неимущественного характера обязательств), недопустимо, на наш взгляд, использование в качестве обеспечения предварительного договора такого способа как удержание. Данная мера обеспечения также ориентирована исключительно на денежные обязательства (ст. 360 ГК РФ). Отсутствие же последних в рамках предварительного договора исключает возможность применения удержания.

По договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части (абз. 2 ст. 361 ГК РФ).

Вопрос о содержании обязательства поручителя является для отечественной доктрины достаточно дискуссионным³⁴. Не вдаваясь в существо спора, отметим, что толкование ст. 361 ГК РФ во взаимосвязи со ст. 363, 365 и 366 ГК РФ приводит к выводу о том, что поручитель обязан исполнить обязательство должника. Этот тезис предопределяет вывод о сфере использования рассматриваемого способа обеспечения. «Обычно поручительства выдаются в обеспечение денежных обязательств, но поручиться можно за исполнение любой обязанности, если она не связана неразрывно с личностью должника»³⁵. Как указывалось выше, предварительный договор порождает неимущественные по своему характеру обязательства сторон заключить договор. Поскольку стороны интересует возникновение договорной связи с конкретным лицом, исполнение по таким обязательствам предназначено исключительно для кредитора и не может быть произведено без личного участия должника. Как следствие, необходимо констатировать, что подобные обязательства не могут быть обеспечены и поручительством.

Предусмотренная законом возможность обеспечения поручительством будущих обязательств (абз. 2 ст. 361 ГК РФ) также ничего принципиально не меняет. Выводы, сделанные ранее относительно обеспечения будущих обязательств залогом, применимы и здесь.

В силу п. 1 ст. 330 ГК РФ неустойкой признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности, в случае просрочки исполнения.

Широкое практическое применение неустойки в значительной степени обусловлено простотой и универсальностью ее использования. Анализ положений § 2 гл. 23 ГК РФ позволяет выявить отсутствие каких-либо ограничений сферы ее применения. Закон связывает уплату неустойки лишь с фактом неисполнения (ненадлежащего исполнения) обязательства, не придавая характеру последнего определяющего значения. В этой связи никаких препятствий к обеспечению неустойкой исполнения неимущественных обязательств, в том числе обязательства заключить договор, не существует³⁶.

Перечень способов обеспечения исполнения обязательств, предусмотренный гл. 23 ГК РФ, является открытым. Посему исследование будет неполным без рассмотрения вопроса об иных возможных («непоименованных») способах обеспечения обязательств из предварительного договора.

В отсутствие серьезных теоретических разработок данной проблематики, можно привести лишь некие основные принципы «создания» таких способов.

Во-первых, включение соответствующего способа в предварительный договор обязательно должно сопровождаться специальным указанием на то, что данный способ относится к числу «непоименованных» в законе. Это позволит явно продемонстрировать действительные намерения сторон, а в случае спора явится серьезным аргументом при толковании соответствующих положений договора.

Во-вторых, предварительный договор должен содержать подробное описание обеспечительного механизма действия такого «непоименованного» способа, основания и порядок удовлетворения требований сторон. (Здесь необходимо помнить, что этот способ создается сторонами для данного конкретного случая и какие-либо его аналоги в принципе отсутствуют). В противном случае его практическое использование будет затруднительным (либо даже невозможным), а соответствующее соглашение может быть признано незаключенным.

И, наконец, в-третьих, при обозначении «непоименованного» способа, а также при описании механизма его применения, следует избегать использования терминов, имеющих устойчивое нормативное значение. В литературе отмечается, что присвоение «изобретаемому» способу названия, аналогичного чему-то, уже имеющемуся в законодательстве, «закладывает мину» под сам такой способ. Новый способ невольно сравнивается с уже имеющимся аналогом, и поскольку он не укладывается в модель, очерченную нормой права, постольку зачастую делается вывод о недопустимости нового способа³⁷. Учитывая настороженное отношение судебной практики к самой категории «непоименованных» способов обеспечения, это тем более необходимо, дабы избежать упреков в притворности соответствующего соглашения. Таким образом, использование терминов типа «квазизадаток», «оборотный задаток», «аванс» и т.п. представляется неприемлемым. По указанным выше причинам, равным образом, следует избегать отсылок к положениям соответствующих статей ГК РФ (напр., гл. 23) и других нормативных актов.

Хотя легальное определение (п. 1 ст. 429 ГК РФ) допускает только двусторонне обязывающие предварительные договоры, одновременно порождающие обязательства заключить договор у обеих сторон³⁸, в силу принципа свободы договора (п. 2 ст. 421 ГК РФ) не противоречит отечественному законодательству и является допустимой конструкция «односторонне обязывающего предварительного договора». Однако подобный договор «выпадает» из под действия ст. 429 ГК РФ и должен рассматриваться как непоименованный со всеми вытекающими отсюда последствиями.

В самом общем виде подобный договор представляет собой соглашение, по которому обязанность заключения в будущем основного договора принимает на себя лишь одна сторона, вторая – выговаривает себе только право. При этом во всяком нормальном коммерческом обороте такое право последней стороны должно получить некую оценку. Соответственно в качестве встречного выступает обязательство второй стороны вознаградить за предоставленное право. Такая конструкция является достаточно гибкой, позволяет более адекватно учесть интересы сторон, перераспределить их риски, значительно расширяет правовые возможности участников оборота. Ее использование делает допустимым заключение такого «предварительного договора» по модели договора в пользу третьего лица. Возникающее денежное обязательство позволяет не только перемещать денежные средства до заключения основного договора, но и применять в обеспечение обязательства «плательщика» задаток, залог и удержание. Однако, несмотря на исторические примеры успешного существования односторонне обязывающих предварительных договоров, а также, в целом, одобрительное отношение к ним со стороны отечественной доктрины³⁹, они пока не получили широкого распространения на практике.

В случае уклонения одной из сторон предварительного договора от заключения основного договора, другая сторона вправе обратиться в суд с требованием о понуждении заключить договор. Сторона, необоснованно уклоняющаяся от заключения основного договора, должна возместить другой стороне причиненные этим убытки (п. 5 ст. 429, п. 4 ст. 445 ГК РФ).

Таким образом, действующее законодательство фактически закрепляет два способа защиты прав участников предварительного договора: понуждение к заключению договора и возмещение убытков. Подобный подход является в значительной степени новым для отечественного правопорядка⁴⁰ и заслуживает более подробного рассмотрения.

Исторически первым способом зашиты прав участников предварительного договора являлось возмещение убытков. Понуждение к заключению договора длительное время не было известно ни теории гражданского права, ни положительному законодательству. Сама разработка модели понуждения заключить договор была принципиально невозможна ввиду господствовавшей в доктрине паремии «nemo ad faciendum praecise cogi potest» («никто не может быть принужден к совершению действия»).

Проблема, однако, состояла в том, что возмещение убытков, являясь, в принципе, наиболее универсальной и эффективной мерой защиты, в рамках обязательств, вытекающих из предварительного договора, теряло целый ряд своих преимуществ. Особенности содержания таких обязательств придавали денежному возмещению роль, хотя и допустимой, но недостаточно полной и всесторонней меры защиты. Предоставление потерпевшему (кредитору) денежного суррогата исполнения не гарантировало ему достижения необходимого результата. Да и сам процесс практического применения возмещения убытков наталкивался на серьезные затруднения.

Гражданский оборот требовал новых, более совершенных способов защиты, и развитие цивилистической теории обеспечило их появление. В Гражданском процессуальном уложении Германии 1877 г. впервые получило закрепление новое правило: «если должник присужден к выражению волеизъявления, то это волеизъявление считается выраженным со времени вступления в силу судебного решения» (§ 894)⁴¹.

Данное законодательное положение явилось, без преувеличения сказать, революционной новеллой. Оно содержало модель, обеспечивающую кредитору наиболее всестороннюю и полную защиту, и, что немаловажно, было теоретически допустимо. Ее эффективность послужила основанием для заимствования этой модели большинством правопорядков, в том числе и отечественным.

Как указывалось выше, невозможность непосредственного влияния на волю обязанного лица заставила законодателя перенести акцент воздействия с порядка достижения требуемого результата, на сам этот результат. Запрет классической доктрины был преодолен с помощью фикции волеизъявления должника. Суд своим решением не вынуждает обязанное лицо к волеизъявлению, к заключению договора. Механизм защиты основывается на юридической фикции – суд заменяет свои властным предписанием отсутствующее волеизъявление должника, считает необходимое волеизъявление выраженным (существующим), вследствие чего признает договор заключенным. Таким образом, принуждение в данном случае носит косвенный характер. Оно выражается исключительно в судебном признании юридически значимого результата такого принуждения. Резолютивная же часть судебного постановления констатирует: «признать основной договор заключенным на условиях предварительного договора».

При всей эффективности, понуждение к заключению договора как способ защиты прав участников предварительного договора имеет достаточно узкую сферу применения. Его модель, как указывалось выше, направлена лишь на констатацию (точнее, на фингирование) волеизъявления уклоняющейся стороны. Как следствие, данный способ защиты не может использоваться в ситуациях, когда для заключения договора недостаточно только волеизъявления контрагента⁴².

Так, если предварительный договор опосредует заключение реального договора, для исполнения обязательств по такому предварительному договору, помимо волеизъявления сторон, требуется также фактическая передача вещи. Механизм понуждения к заключению договора позволяет добиться соглашения сторон (точнее, его суррогата, в роли которого выступает соответствующее судебное решение), однако не предоставляет возможности осуществить фактическое истребование вещи. Вместе с тем, последнее требование является обязательным (необходимым) признаком реального договора. До передачи вещи такой договор нельзя признать заключенным. Использование в такой ситуации понуждения к заключению договора недопустимо, поскольку при этом выпал бы непременный, конституирующий реальный договор момент – передача вещи⁴³.

Равным образом применение понуждения к заключению договора исключено для варианта, при котором предварительный договор опосредует заключение сделки с недвижимостью, а сама «первичная» регистрация объекта недвижимости отсутствует.

Что касается возмещения убытков, то универсальность этого способа защиты делает возможность его использования, по сути, безграничной. Он может использоваться как наряду с понуждением, так и в качестве его альтернативы, в том числе и тогда, когда понуждение к заключению договора невозможно.

Однако, будучи лишенным недостатков понуждения к заключению договора, возмещение убытков не имеет и достоинств последнего. Применительно к рассматриваемой ситуации оно не обладает свойствами адекватности, полноты и эффективности предоставляемой защиты. Известный российский цивилист Д.И. Мейер, более века тому назад писал: «Между тем, как при нарушении права по другим договорам убытки, от того происходящие, всегда более или менее осязательны, удобоопределимы, убытки происходящие от нарушения договора запродажи, не всегда осязательны, и не только трудно их исчислить, но иногда даже – невозможно» ⁴⁴. Это высказывание в полной мере характеризует и сегодняшнее состояние дел. Формулировка п. 4 ст. 445 ГК РФ ограничивает круг возмещаемых убытков только убытками, причиненными отказом заключить договор⁴⁵. В подавляющем большинстве случаев такие убытки будут складываться лишь из сумм, затраченных контрагентом неисправной стороны в связи с организацией заключения основного договора (почтовых расходов, издержек на переезд к месту заключения договора и т.п.). Очевидно, что их взыскание вряд ли в полной мере возместит нарушенный интерес.

Таким образом, один из двух установленных законом вариантов защиты –возмещение убытков, – неэффективен, другой – понуждение к заключению договора, – хотя и более адекватен, имеет достаточно ограниченную сферу применения. Учитывая это, обеспечить наиболее полную и всестороннюю защиту нарушенных прав в рамках предварительного договора способно взыскание неустойки. Поскольку законная неустойка применительно к рассматриваемой ситуации не установлена, следует признать целесообразным включение положений о неустойке непосредственно в предварительный договор.

1 Такой подход был свойственен как дореволюционному (см. ст. 1679 т. Х Свода Законов Российской империи), так и законодательству советского периода (см ст. 182-а, 218 ГК РСФСР 1922 г.).

2 Ведомости СНД и ВС СССР. 1991. № 26. Ст. 733.

3 См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть первая (постатейный)/ Под ред. Н.Д. Егорова, А.П. Сергеева. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2006. С. 814 (автор комментария – Д.Г. Лавров).

4 Иными словами, продавец должен быть собственником только в момент передачи права собственности, а не в момент установления обязательственных отношений между ним и покупателем (см., напр.: Тузов Д.О. Общие учения теории недействительных сделок и проблемы их восприятия в российской доктрине, законодательстве и судебной практике: Дисс. докт. юрид. наук. Томск, 2006. С. 300-309).

К сожалению, законодатель не совсем последователен в данном вопросе. Так, ст. 608 ГК РФ устанавливает, что право сдачи имущества в аренду принадлежит его собственнику, либо лицам, уполномоченным на то законом или собственником.

5 Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право: Общие положения. М., 1998. С. 189 (автор главы – М.И. Брагинский).

Имеется в виду, разница в последствиях нарушения предварительного и основного договоров. В первом случае речь идет о компенсации лишь отрицательного интереса (интереса к заключению основного договора), а во втором – позитивного интереса к соблюдению обязательства, вытекающего из основного договора. Очевидно, что в первом случае убытки окажутся меньше, чем во втором (об этом см. ниже).

6 См.: Павлов А.А. Обеспечение исполнения обязательств, вытекающих из предварительного договора// Арбитражные споры. 2006. № 2. С. 92.

7 См., напр.: Елисеев И.В., Кротов М.В. Предварительный договор в российском гражданском праве// Очерки по торговому праву. Вып. 7. Ярославль, 2000. С. 65.

8 Однако мы не склонны характеризовать ее как неудачную (иное см.: Елисеев И.В., Кротов М.В. Предварительный договор в российском гражданском праве. С. 65). Позиция законодателя вполне объяснима. Она предопределена возможностью использования в качестве одного из способов защиты понуждения к заключению договора, механизм которого в самом общем виде состоит в признании основного договора заключенным на условиях предварительного договора. Без определения в рамках последнего всех существенных условий основного договора, данный вариант защиты оказывался бы в принципе «мертворожденным».

9 Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 5 мая 1997 г. № 14 «Обзор практики разрешения споров, связанных с заключением, изменением и расторжением договоров»// Вестник ВАС РФ. 1997. № 7.

10 Речь в данном случае идет о заключении основного договора на основании предварительного. При этом мы сознательно не касаемся ситуации, когда стороны своим соглашением расторгают предварительный договор и заключают непосредственно основной договор.

11 См. п. 3 Информационного письма № 14 «Обзор практики разрешения споров, связанных с заключением, изменением и расторжением договоров».

12 Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 16 февраля 2001 г. № 59 «Обзор практики разрешения споров, связанных с применением Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним"»// Вестник ВАС РФ. 2001. № 4.

13 Подробнее об этом см.: Павлов А.А. Обеспечение исполнения обязательств, вытекающих из предварительного договора. С. 90-92.

14 См. п. 2 Информационного письма ВАС РФ от 28 апреля 1997 г. № 13 «Обзор практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»// Вестник ВАС РФ. 1997. № 7.

15 См., напр.: Бутенко Е.В. Предварительный договор: проблемы теории, практики и законодательства// Журнал российского права. 2004. № 3; Кучер А.Н Теория и практика преддоговорного этапа: юридический аспект. М., 2005. С. 289; Мелихов Е.И. Предварительный договор и задаток// Юрист. 2003. № 4. С. 15; Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. 2-е изд. М., 2000. С. 476; Цыганков С. Задаток при купле-продаже жилья// Хозяйство и право. 1999. № 11. С. 89.

16 См., напр.: постановление ФАС Волго-Вятского округа от 11 ноября 2005 г. № А17-150/3-2005; постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 20 июля 2004 г. № Ф04/5035-2004(А27-3030/11); постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 21 января 2004 г. № Ф04/297-2312/А45-2004; постановление ФАС Поволжского округа от 1 июля 2004 г. № А55-13983/03-14; постановление ФАС Поволжского округа от 14 января 2002 г. № А55-10122/01-15; постановление ФАС Северо-Западного округа от 18 октября 2004 г. № А56-19741/03; постановление ФАС Уральского округа от 6 сентября 2004 г. № Ф09-2878/2004ГК.

17 Гражданское право: Учебник. Т. 1. Изд-е 6-е/ Под ред. А.П. Сергеева и Ю.К. Толстого. М., 2002. С. 739 (автор главы – Н.Ю. Рассказова).

18 Поскольку стороны предварительного договора осознают характер складывающихся отношений и отсутствие между ними денежного обязательства, данную ситуацию, на наш взгляд, следовало бы квалифицировать по п. 4 ст. 1109 ГК РФ как неосновательное обогащение, не подлежащее возврату. Однако применение этой нормы к требованиям о возврате исполненного по недействительной сделке ограничено Президиумом ВАС РФ (см. п. 11 Информационного письма от 11 января 2000 г. № 49 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с неосновательным обогащением»// Вестник ВАС. 2000. № 3). С учетом этих разъяснений последствия подобного «задатка» должны определяться ст. 167 и, субсидиарно, п. 2 ст. 1107 ГК РФ.

19 Ермошкина М. Задаток и предварительный договор: тест на совместимость// ЭЖ-юрист. 2005. № 32.

20 Мелихов Е.И. Указ. соч. С. 18.

21 Ермошкина М. Указ. соч.

22 См.: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Книга первая: Общие положения: Изд. 4-е, стереотипное. - М.: "Статут", 2001. С. 602 (автор главы – В.В. Витрянский).

23 Ермошкина М. Указ. соч.

24 Французский гражданский кодекс. СПб, 2004. С. 818.

25 Кассо Л.А. Запродажа и задаток// Журнал Министерства Юстиции. 1903. № 5. С. 173-174.

26 Гражданское Уложение: Проект Высочайше учрежденной Редакционной комиссии. Т. 2. С.197.

27 См., напр.: п.3 ст. 38 Земельного кодекса РФ от 25.20.01. № 136-ФЗ// СЗ РФ. 2001. № 44. Ст. 4247; п. 4 и 7 ст. 57 Федерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)» от 16.07.98. № 102-ФЗ// СЗ РФ. 1998. № 29. Ст. 3400.

28 Гонгало Б.М. Учение об обеспечении обязательств. М., 2002. С. 78-80; Мелихов Е.И. Указ. соч. С. 20; Турсунова Ю.С. Торги как способ заключения договора: Автореф. дис. канд. юрид. наук. СПб., 2004. С. 5-6.

29 Аналогичные выводы см.: Гонгало Б.М. Указ. соч. С. 83-85; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть первая (постатейный)/ Под ред. Н.Д. Егорова, А.П. Сергеева. М., 2005. С. 814 (автор комментария – Д.Г. Лавров); Мелихов Е.И. Указ. соч. С. 19. ; Скловский К., Цокур О. Предварительный договор: задаток и убытки// Бизнес-адвокат. 2002. № 1. С. 10.

Примеры подобного подхода можно встретить и в судебной практике. См., напр.: постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 17 июня 2004 г. № Ф04/3281-399/А67-2004.

30 Кучер А.Н Указ. соч. С. 289.

31 См.: Гражданское право. Т. 3: Обязательственное право/ Под ред. Е.А. Суханова. 3-е изд. М., 2005. С. 117 (автор главы – В.С. Ем).

32 Ведомости СНД и ВС РФ.1992. № 23. Ст. 1239.

33 Подобное соглашение о залоге несомненно будет обладать связывающей стороны юридической силой. Однако, учитывая принцип акцессорности, право залога здесь возникнет лишь после заключения основного договора.

34 Краткий обзор доктринальных воззрений по этому вопросу см.: Вошатко А.В., Шиловская А.С. О содержании обязательства поручителя// Очерки по торговому праву. Вып. 8. Ярославль, 2001. С. 72-75.

35 Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть первая (постатейный)/ Под ред. Н.Д. Егорова, А.П. Сергеева. С. 703 (автор комментария – Н.Ю. Рассказова).

36 См. также: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть первая (постатейный)/ Под ред. Н.Д. Егорова, А.П. Сергеева. С. 816 (автор комментария – Д.Г. Лавров); Мелихов Е.И. Указ. соч. С. 18; Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. С. 476.

37 См.: Гонгало Б.М. Указ. соч. С. 48.

38 Автор настоящей работы разделяет концепцию «простого обязательства», обнимающего своим содержанием право требования кредитора и противостоящую ему обязанность должника.

39 См., напр.: Елисеев И.В., Кротов М.В. Предварительный договор в российском гражданском праве. С. 83-84; Кучер А.Н Указ. соч. С. 286-288; Шанаурина Ю.В. Институт предварительного договора в гражданском праве России: Автореф. дис. канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2006. С. 8-9.

40 Впервые такой арсенал защиты был закреплен ст. 60 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г.

41 Гражданское процессуальное уложение Германии/ Пер. с нем. М., 2006. С. 319.

42 Подробнее см.: Павлов А.А. Присуждение к исполнению обязанности в натуре как способ защиты гражданских прав в обязательственных правоотношениях. СПб., 2001. С. 186-192.

43 См.: Витрянский В.В. Договор займа: общие положения и отдельные виды договоров. М., 2004. С. 118; Черепахин Б.Б. К вопросу о договорном принуждении в советском транспортном праве. Иркутск, 1929. С. 23.

44 Мейер Д.И. Русское гражданское право (по исправленному и дополненному 8-му изд. 1902 г.): в 2-х ч. Часть 2. М., 1997.С. 243.

45 Тем не менее, данная норма является значительным шагом вперед. Статья 60 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. и вовсе допускала возможность возмещения лишь убытков, причиненных просрочкой заключения основного договора.