Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
История СрВ.docx
Скачиваний:
19
Добавлен:
11.04.2015
Размер:
320.43 Кб
Скачать

12. Франция в сер. 9- кон. 11 вв. От Королингов к Копетингам.

Начало Французско­му королевству положил Верденский договор 843 г., по которому Франкское государство было поделено между сыновьями Людо­вика Благочестивого (см. гл. 4). После смерти Лотаря в 855 г. его королевство распалось: старшему из его сыновей, Людовику, унас­ледовавшему императорский титул, досталось королевство Ита­лия, второму, Карлу, — Юго-Восточная Галлия, составившая ко­ролевство Прованс (в дальнейшем Бургундия, или Арелат), млад­шему, Лотарю, — области между Северным морем и Вогезами — так называемая Лотарингия (впоследствии это название закрепи­лось лишь за землями в верховьях Мааса и Мозеля). Территория бывшего Франкского государства продолжала мыслиться как об­щее достояние потомков Карла Великого, поэтому смерть кого-то из них, как правило, влекла за собой перекройку границ, временные объединения и новые разделы. Чаще всего яблоком раздора становилась Лотарингия — средоточие родовых поместий Каолингов, где своя династия не сложилась. Поделенная в 870 г. между Карлом Лысым и Людовиком Немецким по Мерсенскому договору, она вскоре была восстановлена в прежних границах и в течение нескольких десятилетий переходила из рук в руки, но в конце концов вошла в состав Восточно-Франкского королевства на правах племенного герцогства. Западно-Франкское королевство, или, как оно стало со временем называться, Франция, вернулось к границам 843 г. и оставалось в их пределах до конца XIII в.

В этническом отношении Французское королевство представляло собой довольно сложное образование. На крайнем юго-западе страны, в Гаскони, проживали баски, на крайнем северо-западе, в Бретани, — кельты, на севере, во Фландрии, — германоязычные фламандцы. В начале X в. земли в низовьях Сены захватили норманны. Остальная территория была романоязычной, но занимали ее две народности: северофранцузская и южнофранцузская, или провансальская. Условная граница между ними проходила примерно по линии Пуатье — Лион. Население Испанской марки в основном составляли близкие по языку и культуре к провансальцам предки нынешних каталонцев.

Центр политической жизни королевства традиционно находил­ся на северо-востоке страны. Постоянной столицы еще не было королевский двор переезжал с места на место, чаще всего задер­живаясь в Лане, а с конца X в. — в Париже. Управление удален­ными областями было возложено на графов (comites) и их замес­тителей — виконтов (vicecomites). До середины IX в. они остава­лись государственными чиновниками. Борясь с сепаратизмом и местничеством, Каролинги старались назначать их наместниками в районы, где у тех не было имений, и при этом почаще менять их местами, но иногда (особенно на юге) были вынуждены при­влекать к управлению и старую местную аристократию. Другим средством держать графов и виконтов в узде служили периоди­ческие наезды из центра так называемых государевых посланцев — ревизоров, третейских судей, глашатаев и т.д. Однако по мере того как графы и виконты обзаводились на вверенных им территориях вассалами и землями (в первую очередь благодаря установлению родственных связей с местной знатью), они все больше превра­щались из простых исполнителей монаршей воли в наделенных публичной властью феодалов. Постепенное врастание их в фор­мирующиеся на местах феодальные структуры, наряду с расши­ряющейся практикой раздачи иммунитетных привилегий, затруд­няло деятельность государевых посланцев, подрывало основы той относительно централизованной государственности, которая су­ществовала при Карле Великом и Людовике Благочестивом.

Отправляясь в 877 г. в поход за Альпы, Карл Лысый был вы­нужден согласиться на то, чтобы должности и другие бенефиции тех его вассалов, которые не вернутся из похода, наследовали их сыновья. Закрепивший это решение Кьерсийский капитулярии оказался важным шагом на пути признания наследственного характера государственных должностей и других государевых пожа­лований. Принцип наследственности бенефициев (принятие которого знаменовало превращение их в феоды) утверждался посте­пенно и стал само собой разумеющимся лишь к концу X в.

С конца IX в. династия Каролингов правила лишь номинально. Реальная власть находилась в этот период в руках кого-либо из наиболее  влиятельных северофранцузских феодалов, обычно графа Парижского из рода Робертинов, отличившихся в борьбе с норманнами. С пресечением в 987 г. династии Каролингов магнаты возвели на трон представителя именно этого рода, к тому времени также несколько утратившего былое могущество, — Гуго Капета (такое прозвище было ему дано по названию излюбленного головного убора). Его потомки — Капетинги — правили страной до 1848 г. (с перерывами в конце XVIII — начале XIX в.). Политическая чехарда, вызывавшая помимо всего прочего нарушение  вассально-ленных обязательств, слабость и нерадивость большинства преемников Карла Лысого (ум. в 877 г.) немало содейстствовали падению авторитета королевской власти. Смена ди­настии нанесла ему новый удар, поскольку во многих районах, особенно на юге, Капетинги были признаны далеко не сразу, а главное, формально.

Наиболее сильными центробежные тенденции были в окраин­ных районах с нероманским в большинстве своем населением. Неудивительно поэтому, что уже в начале X в. Гасконь (состав­лявшая в дальнейшем одно целое с Гиенью), Бретань, Норман­дия, в меньшей степени Бургундия оказались фактически незави­симыми. Особый статус этих земель получил отражение в титулатуре их правителей — герцогов. С властью короля всерьез считались только на северо-востоке, но и здесь ему противостояло несколь­ко крупных вассалов, из которых по крайней мере двое — графы Фландрии и Шампани — были сильнее своего сеньора.

Суверенные права Гуго Капета и его ближайших преемников — Роберта Благочестивого (996-1031), Генриха I (1031-1060) и Фи­нта I (1060—1108) — на деле ограничивались их собственным леном — небольшой и до начала XII в. почти не увеличившейся территорией между Парижем и Орлеаном, получившей впоследствии название Иль-де-Франс — «Остров Франции». За пределами домена их власть признавалась лишь постольку, поскольку выступали как сюзерены, т.е. верховные сеньоры, возглавлявшие феодальную иерархию. Король улаживал конфликты между вассалами, в случае их гибели опекал их несовершеннолетних детей, предводительствовал на войне. В остальном крупные синьоры были вполне самостоятельны: вершили суд, чеканили монету, собирали в свою пользу налоги, затевали частные войны, открыто вступали в контакт с другими монархами и их вассалами, тем более что международные отношения строились на лично-сеньориальной основе. Вмешательству короля в свои внутренние дела они решительно противились, напоминая, что именно они возвели Капетингов на престол.

Социально-экономическое развитие. В истории Франции на IX—XI вв. приходится заключительный этап процесса феодализации. В начале этого периода в стране имелось еще много крестьян, не находившихся в какой-либо зависимости от частных лиц и подчинявшихся непосредственно короне. Не менее важно, что значительная часть крестьян, уже оказавшихся на положении держателей, еще не попала в полную зависимость к своим сеньорам и в политическом, судебном, административном отношении продолжала оставаться свободной. Вместе с тем возрастало число крестьян, находившихся в лично-наследственной зависимости, сервов и колонов, а также жителей иммунитетных территорий.

К исходу XI в. на фоне прогрессирующего ослабления королев­ской власти крупные сеньоры уже утрачивали способность управ­лять своими обширными владениями централизованно. На мес­тах стал возникать своего рода вакуум власти; в этих условиях значительная часть публичных прав и полномочий перешла к се­ньорам средней руки — владельцам нескольких, а то и одного, замка. Не случайно именно со второй половины IX в. и особенно в X—XI вв. в обстановке непрекращающихся междоусобиц и пе­риодических вторжений норманнов, арабов и венгров во Фран­ции возникает множество хорошо укрепленных замков. Этот про­цесс, более или менее общий для всей Юго-Западной Европы, получил в специальной литературе последних лет наименование инкастелламенто (буквально — «озамкование»). Владельцы зам­ков — шателены — понемногу сосредоточили в своих руках судебно-административную власть над окрестным сельским насе­лением, жившим как бы «в тени» их господствовавших над окру­гой замков. В результате все жители округи, будь они в личной либо поземельной зависимости от данного или какого-нибудь другого феодала или нет, становились его «людьми» в судебно-административном отношении. Поскольку это подчинение выражалось прежде всего в определенных поборах и службах (постой­ной, посыльной, строительной и т.д.), по форме мало или вовсе не отличавшихся от обычных феодальных повинностей, несшие их крестьяне постепенно оказывались фактически на положении плательщиков ренты, правда, не очень обременительной. Для по земельно- и лично зависимых крестьян установление судебно-административной зависимости обернулось утратой всех или почти всех остававшихся у них гражданских прав и ощутимым усилением феодальной эксплуатации.

Таким образом, к концу рассматриваемого периода практически все французское крестьянство стало феодально зависимым. Несмотря на это, и в социально-экономическом, и в социально-правовом отношении оно не представляло собой чего-то единого. Общественное положение и уровень эксплуатации конкретного крестьянина определялись целым рядом факторов: размерами, состоянием и юридическим статусом той земли, на которой этот крестьянин сидел, его происхождением, формой (или формами) зависимости, связывавшей его с господином, договорными обязательствами, если таковые имели место, местными обычаями и пр. Встречающиеся в источниках этого времени термины «серв», «виллан», «колон», «свободный» и другие отражают лишь наиболее общие, притом не очень четкие, различия социального характера.

В условиях феодальной раздробленности унификация правово­го статуса крестьянства всей страны и даже отдельного герцогства или графства была невозможна. Не существовало и такой поли­тической силы, которая была бы способна надолго и на деле за­крепить статус даже сравнительно небольших групп крестьянско­го населения, обнаруживавших тенденцию к расслоению и соци­альной трансформации. Поэтому, несмотря на известное сходство в положении наиболее угнетенной и бесправной части (составлявшей, кстати, меньшинство) французского крестьянства этой эпохи — сервов — и восточноевропейского крестьянства XVI— XVIII вв., называть сервов крепостными некорректно. Различны­ми были не только исторические условия, породившие серваж и крепостничество, но и сами эти социальные категории по суще­ству. Серв XI и следующих столетий обычно все-таки не был так принижен, как крепостной, был более свободен в хозяйственных занятиях, в передвижении, в семейных отношениях.

И все же можно говорить о явном усилении феодальной зависимости и уровня эксплуатации французского крестьянства в IX - Х1 вв. Наиболее драматично этот процесс протекал на севере страны, где на рубеже X-XI вв. происходят два крупных крестьянских восстания (в 997 г. в Нормандии, в 1024 г. в Бретани), направленных как раз против установления сеньориальных порядков в их классической, предусматривающей сочетание различных видов зависимости, форме. Таким образом, наблюдалось сближение различных групп трудящегося населения, из которых одни улучшали свой статус, другие — большинство — ухудшали.

Тут вы можете оставить комментарий к выбранному абзацу или сообщить об ошибке.

Оставленные комментарии видны всем.