Тема 2. Религиозный радикализм–основа молодежного экстремизма и международного терроризма

Выступление Гаджи Махачева, Постоянного представителя Дагестана при Президенте Российской Федерации, профессора, заведующего кафедрой административного и финансового права юридического факультета Дагестанского государственного университета, учредителя Фонда по поддержке науки, образования и культуры на Всемирном форуме духовной культуры прошедшем с 18 по 20 октября 2010 г. в столице Казахстана Астане (2 часть).

«То, что горская молодежь в кавказских республиках поголовно стала религиозной, – это не секрет. Но ведь не только ислам среди коренных народов Северного Кавказа должен вызывать обеспокоенность. У нас почти ничего не пишут и не говорят о том, что среди русского населения на Северном Кавказе, скажем, в Ставропольском и Краснодарском краях, в других регионах юга страны распространяются, как грибы, различные нетрадиционные религии. Их много, но пока они не воздействуют непосредственно на криминальную обстановку, на них не обращают внимания СМИ. Но ведь это также показатель духовных исканий, блужданий современной российской молодежи. Например, в России сейчас свыше 400 организаций только «Свидетелей Иеговы». Серьезную озабоченность местных властей в северокавказском регионе вызывают так называемые эНэРДе (НРД) – «Новые религиозные движения».

Почему молодежь обращается к этим экзотическим идеям? Их толкает разочарованность жизнью, недоверие к нашим официальным духовным учителям – писателям, поэтам, ученым, политикам. Они для них неинтересны и неубедительны. Вину надо также возложить на деятелей наших традиционных религиозных конфессий. У них все возможности, им даны все условия для воспитания молодежи. Почему от них отворачивается молодежь, почему ее несет в эти секты?

И вот они вовлекаются в такие организации, как «Ассоциация буддистов школы Карма Калью», «Вера Бахаи», «Общество сознания Кришны», «Движение Махариши», «Церковь Муна», «Церковь сайентологии», «Объединение Фалуньгун» и др. Эти секты нам ничего не говорят – это экзотика. Может быть, именно это и привлекает молодежь? Они уходят от нас в совсем неведомый для нас мир идей и смыслов, они закрываются в нем, они прячутся от нас – от старшего поколения. Они отворачиваются от нас, мы не понимаем их и потому перестаем быть для них авторитетом. Разрывается преемственность поколений.

Не менее опасно, что эти организации построены тоталитарно. В них жесткий режим и структура подчинения. Поэтому они привлекательны для психологически травмированных, растерянных людей из обездоленных слоев населения, в особенности среди молодежи. Зачинатели и организаторы этих сект – профессиональные «ловцы человеческих душ» – устремляются на юг России, создают здесь базовые центры своих организаций для ведения проповеди среди местного населения и отдыхающих со всех регионов страны. Отсюда, с южных курортов, они распространяются по всей стране как зараза. Сегодня – это экзотика, но завтра тоталитарный тип построения этих сект, фанатическая преданность своим проповедникам могут создать государству много серьезных проблем. Это серьезная проблема, о которой мало пишут. Но, может быть, и хорошо, что мало пишут, чтобы не делать им дополнительной рекламы.

Но я собирался говорить не об этих новых сектах. Я их упомянул чтобы подчеркнуть, что религия, как социально-политическая идеология выходит на передний план везде по стране, а не только среди местной северокавказской молодежи.

Духовные искания горской молодежи протекают, как известно, в рамках исламской религии. Когда в начале 90-х годов религию освободили от запретов свободного и публичного исповедания, все были уверены, что она будет оставаться личным интимным делом граждан. Никто не думал тогда, что вера может подняться до такой организационной и политической интенсивности. Получается, что корень проблемы радикализма и экстремизма молодежи на Кавказе надо искать в исламе?

Посмотрим, как это все понимается.

Многие специалисты, особенно в Москве, так и считают: «во всем виноват ислам». «Откройте Коран, – говорят они, – и там можно прочесть строчки о необходимости воевать с врагами». Но ведь ни одно общество, ни одно государство не может выстоять и сохранить себя, если не будет воспитывать своих граждан воинами, защитниками своей земли. Во время Великой Отечественной войны эти же суры Корана вдохновляли кавказцев на сопротивление фашистскому нашествию. А «крестовые походы» прошлого или нынешние «крестовые походы» – это что? Разве это не попытки религиозного освещения борьбы с врагом? Но христианская религия не несет за это ответственности. Также и религия ислама не несет ответственности за то, как и кто использует мудрость Корана для борьбы со своими политическими врагами.

Но есть и другой взгляд, он более утонченный и кажется вполне убедительным. Всему виной – считают его сторонники – не ислам как таковой, а определенные течения ислама. Есть ислам миролюбивый, и есть ислам агрессивный, воинственный. Поэтому нам нужно культивировать первый и бороться со вторым.

Казалось бы, все ясно, такой подход кажется верным, программа действий тоже ясно определена. За работу, товарищи! Будем растолковывать молодежи хороший миролюбивый ислам, а все другие направления запретим, будем пресекать на корню деятельность сторонников всех альтернативных исламских учений, течений, направлений.

Но давайте повнимательнее посмотрим, что выходит из этого подхода. Но перед рассмотрением хочу повторить мою основную мысль: современная молодежь на Кавказе ищет ответы на жизненно важные вопросы в религии, в религии ислама.

Итак. Мы стараемся проповедовать правильный, миролюбивый ислам, а неправильный запрещаем. Проповедников и приверженцев неправильного ислама мы объявляем вне закона. Что мы этим произвели на деле? Мы придумали такой новый вид борьбы, соревнования. Расчистили площадку, на которой разыгрываем бой между Добром и Злом. При этом Зло мы связали по рукам и ногам, а Добру предоставили все привилегии для достижения победы над Злом. Я спрашиваю, кому интересно смотреть такой вид спорта? Кто захочет в нем участвовать? На Кавказе любят единоборства, но не такие. Это не соревнование, это у нас называется «избиение младенца».

Получается, мы организуем состязание, при котором сочувствие зрителей, безусловно, будет на стороне связанного, гонимого, а не того, кто так бойко бьет его и доблестно побеждает. Мы сами привлекли внимание и сочувствие молодежи к альтернативным исламским течениям, а не к тому, к которому хотим обратить души молодых людей. Другой важный момент, который не приходит на ум бюрократам-чиновникам от идеологии. От века, от Адама и Евы была открыта и усвоена простая истина: «запретный плод сладок». Вы запретили книгу – тем самым обеспечили огромный интерес к ней широкой публики. Это же давно известный факт! Сейчас многие авторы сами напрашиваются на скандал и запрет. Их фамилия станет на слуху, их книгу будут искать, доставать по блату. Если вы запретите какие-то идеи – у них сразу вырастают крылья, они сами без посторонней помощи влетают в голову.

Запретив «ваххабизм», даже не сумев толком определить, что это такое, мы сами толкнули в его объятия многие молодые ищущие сердца. Ведь стать приверженцем запрещенного всегда сладко – этого не понимают только бюрократы, которые во все века умеют искренне влюбляться только в генеральную линию партии.

Вот и результат. У нас было один-два теоретика и десятка два приверженцев нетрадиционного ислама – ваххабизма. И их давно уже либо уничтожили в боях, либо развеяли по миру. Но сейчас, давайте это признаем, приверженцев неортодоксального ислама среди молодежи стало большинство во всех северокавказских республиках. И все это сделали мы сами, своими мудрыми решениями.

На интернет-блоги террористических джамаатов выходят сейчас миллионы пользователей. Прочитайте, сколько острой и убедительной социальной критики они обрушивают на общество.

Мы этого хотели? Мы что боимся открытой полемики, дискуссии с ними? У нас что не хватает аргументов объяснить молодежи, что правду надо искать в открытой полемике, в споре, в добрых делах, а не в убийствах ни в чем не повинных людей. Мы сами загнали себя в цугцванг, мы делаем вынужденные шаги, в ущерб себе и на выгоду противнику.

Да, надо признать, что наше положение в идеологической борьбе сейчас – это цугцванг. Все, что мы не делаем сейчас в идеологической борьбе, – себе в ущерб, все ходы оборачиваются против нас. Пора это понять. Мы эту партию проиграли, и следует начать новую и тогда отыгрываться».

Что делает религиозные секты и радикальные ветви традиционных конфессий привлекательными для молодежи? Какие категории молодых людей составляют основу этих объединений?

__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________