4. Политическая организация общества как мегамашина

В 60-е годы, когда негативные последствия научно-технической революции еще не проявились в полной мере, Мэмфорд продолжает исследование роли техники в социокультурной жизни. Он ставит также проблему взаимосвязи развития техники и политики, в частности тоталитарных режимов, которые процветали в XX в. Особенно интересным и эвристическим оказался его метод реконструкции политической организации, существовавшей в древнем Египте около пяти тысяч лет назад. В это время была изобретена архетипическая машина. Мэмфорд называет ее мегамашиной, включающей в себя политические, экономические, военные и бюрократические компоненты. Объединяющей основой всех этих компонентов является тоталитарная царская власть. Только цари, получившие религиозную санкцию и опирающиеся на астрономическую науку, могли создать мегамашину и управлять ею. Изобретение мегамашины позволило создать грандиозные инженерные сооружения — египетские пирамиды, не уступающие современным достижениям, полученным с помощью проектирования, стандартизации и массового производства.

Мэмфорд считает, что мегамашина так же кумулятивна, как и цивилизация вообще. Царская власть и мегамашина сопровождали друг друга не только в Египте, но и в Месопотамии, Индии, Китае, Юкатане и Перу. Через армию стандартная модель мегамашины передавалась от культуры к культуре и дошла практически без изменений до наших дней.

Мегамашина, по Мэмфорду, позволяет нам понять роль техники в нашей культуре и в судьбе человечества вообще. Он пишет, что понять происхождение машины и ее наследие — означает по-новому осветить как генезис современной сверхмеханизированной культуры, так и судьбу и участь современного человека. Первоначальный миф машины проецировал в будущее экстравагантные надежды и желания, которые в избытке осуществились в нашу эпоху. В то же время миф навязывал нам ограничения, лишения, угнетение и рабскую покорность, которые как непосредственно, так и в результате вызванных ими реакций угрожают нам сегодня последствиями еще более вредоносными, чем в век пирамид. Все благодеяния массового производства с самого начала подрывались массовым уничтожением, ставшим возможным благодаря мегамашине.

Мэмфорд считает, что основным различием современных машин и древней мегамашины является их полярная эффективность. Если современная машина — это трудосберегающее устройство, то мегамашина, наоборот, трудоиспользующее и трудорасходующее устройство. Вместо освобождения труда мегамашина порабощала его и этим гордилась.

Следует заметить, что главной характеристикой советской тоталитарной системы было именно расходование, а не сбережение труда. Главная ценность жизни — труд — был почти даровым, его ценность была крайне низкой. Поэтому производство неуклонно и динамично возрастало, а потребности людей были заморожены. Это противоречие между развитием производства и ограничением потребностей людей в конце концов привело к краху советской мегамашины. Когда жесткое принуждение, без которого мегамашина существовать и функционировать не может, было ослаблено, люди просто перестали эффективно трудиться. В застойные годы деградировали многие советские инженерные школы, а умирающая бюрократия, не подкрепленная насилием, отучила людей работать.

Мэмфорд подробно исследует человеческую машину в ее архетипической форме. Для этого он описывает технологию создания Великой Пирамиды в Гизе, которую он считает непревзойденным по технической виртуозности и смелости памятником инженерного искусства третьего тысячелетия до н.э.

Далее он отмечает, что понять структуру и функционирование мегамашины невозможно без анализа двух ее средств:

• надежной организации знаний как естественных, так и сверхъестественных,

• развитой системы отдачи, исполнения и контроля исполнения приказов.

Первое средство воплощалось в жречестве, второе — в бюрократии.

Бюрократия, по Мэмфорду, — это главная, интегральная часть мегамашины. Рождение и развитие технической цивилизации и бюрократии идет параллельно, так как они органически связаны и не могут существовать друг без друга.

Критикуя безжизненность и антигуманный характер мегамашины во все времена ее существования, Мэмфорд придерживается того же идеала, который он сформулировал в «Технике и цивилизации». Его идеал — гуманизм эпохи Возрождения. Он осуждает основную идею возвеличивания личности царей, тиранов и вождей — их стремление к вечному господству и, в конце концов, к вечной жизни. «Вечная жизнь», где нет ни зачатия, ни роста, ни созревания, ни распада — существование столь же застывшее, бесплодное, лишенное любви, бесцельное и неизменное как у царской мумии: это не что иное как смерть, только в иной форме.

И Мэмфорд приходит к выводу о деформации цивилизации ее тоталитарной властной оболочкой. Царская власть обещала лишь напыщенную вечность смерти. Если бы царская власть не нашла способа расширить масштабы деятельности человеческой машины и тем самым возвысить царские притязания на абсолютное повиновение, весь дальнейший путь цивилизации мог бы быть иным.