Gromova_LP русская журналистика / Громова Л.П. - История русской журналистики XVIII - XIX веков - 2003 / 19 век / 2 пол 19 в / 1855-1870 / 10 Катков

В ходе обсуждения аграрной проблемы именно в изданиях Каткова родилась теория «малых дел», столь популярная в среде либеральной интеллигенции последних десятилетий XIX в. «Русский вестник» уже в 70-х годах категорически отверг «праздные», по его мнению, разго­воры о крестьянском малоземелье, углублении реформы путем уве­личения личных наделов за счет крупных помещичьих хозяйств и т. д.

Сквозной темой было индустриально-экономическое развитие само­державной империи. «Экономический оптимизм» журнала 60-70-х го­дов роднил его с «Русским вестником» ранней либеральной поры. В меч­тах и прогнозах о грядущем России она представлялась как страна хотя и аграрная, но стоящая в ряду передовых на мировом рынке государств. Такого положения, утверждали авторы журнала, можно достичь на основе мощной промышленности и разветвленной сети железных дорог, европеизации внутренней и внешней торговли, ста­билизации финансовой системы. Отличительная черта «Русского ве­стника» названного периода — повышенный интерес к хозяйствен­ному потенциалу отдаленных от центра губерний и новоирисоеди-ненных азиатских территорий. Из номера в номер шли материалы под характерными заголовками: «С Сыр-Дарьи», «По западному бе­регу Каспийского моря», «Север России», «Экономическое положе­ние Одессы», «Уральское горное хозяйство», «Русские железные до­роги», «Очерки торговли Семиреченской области» и т. п. В совокупности эти публикации представляли собой ценный энциклопедический справочник, полезный для приложения предпринимательских сил и размещения капиталов. Как социальное последствие промышленного роста так называемый рабочий вопрос был для «Русского вестника» прин­ципиально новым и вплоть до начала 70-х годов решался в привычном русле — как вопрос в первую очередь о сельских рабочих. «Число фабричных работников пока еще ничтожно у нас, — писал П. К. Щебальский, — да и те состоят главным образом из крестьян-собственни­ков, которые, следовательно, отнюдь не находятся в рабской зависи­мости от капиталиста». Гармонию между трудом и капиталом пропагандировал в журнале известный бельгийский экономист Г. де Молинари, рекомендовавший в качестве лекарства от антаго­низмов «предусмотрительность и бережливость».

Первые организованные выступления российского пролетариата и особенно факт Парижской Коммуны заставили публицистов «Рус­ского вестника» начать решительный пересмотр своих взглядов на «рабочий вопрос». На события во Франции ЭКОНОМИСТ В. П. Безобра-зов откликнулся циклом статей «Война и революция», печатавшихся в журнале с 1X71 по 1876 г. Проецируя уроки Коммуны на россий­скую действительность, он полемизировал с идеологом панславизма Н. Я. Данилевским по поводу типа развития России, якобы совер­шенно отличающегося от европейского. «Все вопросы, которые су­ществуют для Запада, — возражал Данилевскому Безобразов, — су­ществуют для России, хотя и в иных условиях и формах... Глубокими переворотами в Европе не можем быть не затронуты и мы в наших делах, какой бы домашний характер они ни носили».

О заявленных редактором-издателем «полицейских обязанностях в литературе» сотрудники Каткова не забывали и в период глубокого спада революционного движения конца 60-х — начала 70-х годов. В июльских «Заметках» 1870 г. оценивалась обстановка в стане против­ников: «Лучшие голоса в нигилистическом хоре умолкли навсегда. Умер талантливый, едко-остроумный Добролюбов, умер Писарев. Исчезли рьяные, пылкие предводители, осаждавшие год за годом твердыню старых обычаев, понятий и верований. 11ачальство над вой­сками приняли измельчавшие эпигоны». Эти «эпигоны», считал «Русский вестник», стремятся главенствовать в журналах «Отече­ственные записки», «Дело», и «их самые незатейливые статьи... при­нимаются наивными юношами и простодушными девами за глубо­комысленные откровения».

Катков, погруженный в политику и почти ежедневно выступавший в «Московских ведомостях», с 1863 г. практически не печатался в «Рус­ском вестнике», безусловно сохраняя за собой идейное руководство изданием. Его практические роли в журнале перешли к близкому то­варищу и единомышленнику Н. А. Любимову. Публицист и философ по призванию, а по должности — профессор физики Московского университета, Любимов опубликовал в «Русском вестнике» не один десяток крупных работ по истории науки и ио проблемам реформы системы народного образования. Но в читательских кругах большей популярностью пользовался Варфоломей Кочнев. Под этим псевдо­нимом Любимов принял от Каткова эстафету журнальной борьбы с демократами, нигилистами. В их числе прежде всего значились ве­дущие публицисты «Дела» Н. В. Шелгунов, В. В. Берви-Флеровский, А. П. Щапов, в социально-политической программе которых револю­ционно-просветительские тенденции сочетались с народническими. Статьи, книги этих авторов и стали предметом язвительной критики Варфоломея Кочнева. От своего наставника-редактора Любимов мно­гое перенял в приемах полемики и тональности выступлений. Он ис­кусно играл намеками и уличениями легальных печатных органов в сходстве их мыслей с идеями революционного подполья, подавал ана­лизируемую и критикуемую точку зрения в гипертрофированном виде, запугивал читателей призраками «всеобщей анархии», «гру­бой, невежественной, нахальной разрушительной силы» бунта.

На исходе 70-х годов вновь, как на первом этапе издания, расши­рился и усилился политический отдел. Это было обусловлено собы­тиями русско-турецкой войны 1877-1878 гг. и подъемом революци­онно-народнического, крестьянского и рабочего движения. Боевым действиям на широком фронте от Закавказья до Балкан посвящались очерки и статьи непосредственных участников сражений и журнали­стов, военные обозрения, иллюстрированные каргами и схемами. Лейтмотивом военной публицистики журнала являлось участие рус­ских войск в благородном деле освобождения славянских народов от османского ига. Катков возобновил в «Русском вестнике» и некогда знаменитую «Современную летопись». В ней давались обзоры евро­пейской прессы, переиечатывалась наиболее актуальная информа­ция из «Московских ведомостей».

Двадцатилетие от отмены крепостного права в 1861 г. до убийства народовольцами Александра II первого марта 1881 г. было для Катко­ва и его «Русского вестника» временем постепенного и последова­тельного преодоления либеральных иллюзий. Материалы «Русского вестника» иллюстрируют непростую эволюцию умеренно-оппози­ционного «департамента Каткова» сначала от надежды на обновле­ние самодержавия посредством реформ к охранительству, а затем от охранительства к контрреформам.

Катков располагал мощной печатной силой: журнал, еженедель­ник и ежедневная газета. Это открывало ему возможность маневра в подходах к самым актуальным вопросам и их толковании. Наиболее употребимым в арсенале редактора-охранителя был прием переме­щения «больной» темы из теоретико-публицистического «Русского вестника» в информационно-агитационные «Московские ведомо­сти». Красноречивое молчание журнала, адресованного интеллекту­альной элите, означало, что данную проблему необходимо решать не в дискуссиях, а конкретными действиями власти. Ее к этим решитель­ным действиям и призывала массовая политическая газета, подготав­ливая общественное и правительственное мнение к контрреформам.

Не было, например, большого преувеличения в относящемся к 1867 г. заявлении Каткова, что никто с такой, как он, «ревностью не отстаивал нового судопроизводства». В его собственных печатных работах и письмах, в статьях декана юридического факультета Мос­ковскою университета С. И. Баршева, одного из основоположников теории отечественного государственного права А. Д. Градовского и других известных авторов «Русского вестника» 60-х годов приветство­валась судебная реформа как «новый рубеж гражданственности». Активно обсуждались роль присяжных заседателей и адвокатуры, особенности волостного суда и судьба еще сохранявшегося в глубин­ке пережитка обычного права — так называемого деревенского или «соседского» суда. Многостороннее освещение в журнале получил мировой суд, который на уездном уровне создавался но английскому эталону, всецело одобрявшемуся редактором.

Однако в начале 70-х годов определенные сомнения в соответствии новых судов существующему режиму сменились у Каткова твердой убежденностью в их несовместимости с самодержавием. Под впе­чатлением первых открытых политических процессов — с относи­тельно мягкими и даже оправдательными приговорами революцио­нерам — гласность и состязательность в суде, сами институты присяжных заседателей и присяжных поверенных были объявлены «неуместными». Судебно-правовая тема исчезла со страниц «Рус­ского вестника». Зато она постоянно и в критическом ключе фигури­ровала в «Московских ведомостях» на фоне рассуждений о «хрони­ческом умственном расстройстве незрелой части нашего общества», о «психологической болезненности молодого поколения образован­ных классов».

С воцарением Александра III журнал немедленно возобновил эту тему уже не в охранительном, а контрреформистском плане. В 1884 г. «Русский вестник» начал публиковать большую серию статей по су­дебному делу давнею союзника Каткова, юриста и цензора В. Я. Фук­са. Одна из статей гак и называлась — «Реформа реформы 1864 года».

Автор доказывал «немыслимосгь самостоятельных присяжных из неразвитых и полуграмотных слоев населения», вслед за «Москов­скими ведомостями» подвергал сомнению принцип несменяемости и независимости судей. Обосновывая необходимость близящейся контрреформы. Фукс настаивал на том, что «суд но существу своему должен быть непременным атрибутом верховной власти. Она одна, будучи поставлена выше всех, может сообщить суду независимость от разных внешних влиянии».

По аналогичной схеме Катков развернул и обсуждение вопроса о земстве, на которое возлагались задачи губернского и уездного хо­зяйствования, здравоохранения, народного образования, благоуст­ройства и т. д. Ранний «Русский вестник», безусловно, сыграл нема­лую роль в пропаганде идеи децентрализации государственного управления, на примере Англии и других европейских стран познако­мил читателей с опытом местных выборных органов самоуправле­ния. Но после земской 1864 г. и городской 1870 г. реформ «проба жизни», как говорил редактор, заставила многое переоценить. Снача­ла теоретики и публицисты журнала обнаружили опасность преоб­ладания в земстве крестьянских элементов, ведущую к «дикой и сле­пой демократии». В апреле 1874 г. «Русский вестник» напечатал обширную статью В. П. Безобразова «Земские учреждения и само­управление», которую Катков тотчас издал в своей типографии от­дельной брошюрой. Маститый ученый утверждал, что вообще не может быть самостоятельных и независимых местных органов, они должны входить как звенья в общую властную систему. После теоре­тических заключений о важности скорейшею «огосударствления» земств и усиления в них влияния дворянства журнал, как и в случае с судом присяжных, передал тему «Московским ведомостям». Контрре­форма местного самоуправления свершилась на рубеже 80-90-х го­дов, уже после смерти Каткова, но в основном по его сценарию. Ос­нованием представительства Катков считал собственность и образование. Акцентируя внимание на собственности, он видел в проекте Российский двухпалатный парламент, опирающийся на «зем­ский правительственный класс» и землевладельческую аристократию.

Однако польское восстание было подавлено «железом и кровью», революционное движение локализировано, а либеральное запуга­но. Только разочарование оставили после себя эгоистичные но сути дворянско-олигархические претензии на конституционное участие в управлении государством. Руководимый редактором-охранителем «Русский вестник» со второй половины 60-х годов неуклонно отстаи­вал незыблемость абсолютизма. В противовес любым попыткам ограничения самодержавия Катков выдвинул свои знаменитый тезис, который можно было бы начертать на знаменах охранительства и контр­реформаторства: «Русские подданные обязаны стоять на страже нрав Верховной Власти и заботиться о пользах государства. Вот наша кон­ституция. Она вся без параграфов содержится в краткой формуле на­шей государственной присяги на верность».

На протяжении всего пореформенного периода «Русский вестник» выступал за продворянский курс верховной власти. Снова и снова поднимался вопрос о таких шагах правительства, «чтобы это сельское дворянство в России было в состоянии, как в Англии, играть подобаю­щую ему роль крепкой культурой и руководящей силы». И во Франции революции бы не произошло, если бы «вместо уиадка дворянства его помогли бы возвысить, сохранив его связи с народом». Поэтому в пуб­лицистике журнала непременным условием «правильности» и разви­тия реформ полагалось самое деятельное участие дворянства в меро­приятиях социально-экономического характера, в мировых судах и местном самоуправлении, в органах попечительства над учебными заведениям — от университетов до церковно-ириходских школ.

Катков, как опытный издатель и редактор, понимал, что успех по­литического журнала в немалой степени зависит от удовлетворения разнообразных интересов взыскательного высокообразованного чи­тателя. Эту задачу выполнял научно-литературный отдел. В теоре­тико-просветительском плане бросалась в глаза историческая и исто-риософическая направленность «Русского вестника». В нем постоянно публиковали свои новые работы выдающиеся отечествен­ные историки XIX в. — С. М. Соловьев, Д. И. Иловайский, В. И. Се-мевский, И. Е. Забелин. Не только «преданья старины глубокой», но и события нового времени нашли отражение во множестве докумен­тальных очерков о восстании декабристов, о Кавказской и Крымской войнах, об отмене крепостного права. В середине 70-х годов с истори­ко-философской публицистикой в «Русском вестнике» дебютирова­ли В. С. Соловьев и К. Н. Леонтьев. Литературоведение представляли академики Ф. И. Буслаев и Я. К. Грог, известные критики П. В. Аннен­ков, В. П. Боткин, А. В. Дружинин. Естественнонаучная тематика за­няла в журнале немаловажное место прежде всего благодаря сериям статей проф. Н. А. Любимова о достижениях физики, акад. А. М. Бут­лерова по проблемам психофизиологии и т. д. В области методологии и философии естественных наук Катков не был таким щепетильным, как в политике. Рядом с антидарвинистскими выступлениями печата­лись статьи молодого профессора К. А. Тимирязева, последователя и пропагандиста учения Ч. Дарвина.

Примечательна и показательна судьба беллетристической части журнала. В конце 50-х годов здесь самым ярким и знаковым событи­ем были сатирические «Губернские очерки» М. Е. Салтыкова-Щед­рина. Расцвет сотрудничества с виднейшими прозаиками и попами приходился на 60-70-е годы. В это время в журнале увидели свет рома­ны «Накануне», «Отцы и дети», «Дым» И. С. Тургенева, «Анна Каре­нина», первые главы «Войны и мира», повести и рассказы Л. Н. Тол­стого, «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Братья Карамазовы» Ф. М. Достоевского, произведения А. Н. Островского, Н. С. Лескова, А. Ф. Писемского, П. И. Мельникова-Печерского, сти­хотворения А. А. Фета, А. К. Толстого, А. И. Плещеева. С начала 80-х годов беллетристический отдел тускнеет. Предвзятая официозность, контрреформистские настроения Каткова накладывали отнечаток на все содержание издания. Из «Русского вестника» исчезли ранее украшавшие его писательские имена. Печатались романы и повести второстепенных, ныне забытых авторов, ангажированных редактором для «литературной поддержки» своих идеологических и политиче­ских установок.

«Русский вестник» был одним из немногих отечественных журна­лов, переживших все реформаторское царствование Александра II и контрреформаторское царствование Александра III. «Русский вест­ник» явился своеобразным зеркалом целой эпохи подъема и спада российской модернизации второй половины XIX в., отразившим сложный процесс развития принципов и функций печати, противо­стоявшей демократическому лагерю и проделавшей путь от умерен­ной либеральной оппозиции через охранительство к тесному союзу с самодержавной властью, идеологическому обеспечению политики имперского абсолютизма.

Для понимания феномена Каткова и его журнализма важно замеча­ние Н. Г. Чернышевского, свидетельствовавшего, что в конце 50-х го­дов авторитет идей прогресса был «всемогущим над мнениями мас­сы людей с обыкновенными либеральными тенденциями, т. е. тенденциями смутными и шаткими». Как основатель и публицист ли­берального «Русского вестника» Катков был принят и стал близким этой массе. Но поскольку тенденции оказались «смутными и шатки­ми», то в 60-х годах и далее тот же Катков и «птенцы гнезда Каткова» (выражение Н. К. Михайловского) под знаменем монархии, патрио­тизма и порядка овладели этими массами. Привлекательность «Рус­ского вестника» почти автоматически распространилась и на газету «Московские ведомости», когда в 1863 г. ее арендатором стал Катков.

По социальному происхождению Михаил Никифорович Катков принадлежал к разночинцам. Он родился в семье мелкого канцеляр­ского чиновника. Отец умер рано, оставив вдову с двумя малолетни­ми детьми. Детство и юность Каткова прошли в бедности. Он учился в сиротском училище, гимназии, частном пансионе и в 1834 г. посту­пил на словесное отделение Московского университета. Молодой студент серьезно занимался и самообразованием. Глубокий интерес к немецкой философии сблизил его с кружком Н. В. Станкевича, осо­бенно с В. Г. Белинским, М. А. Бакуниным, К. С. Аксаковым. С отли­чием окончив университетский курс, в 1841 г. Катков уехал продол­жал ь образование за границу — в Германию, Францию, Бельгию.

По возвращении из-за границы Катков получил предложение гото­виться к профессорскому званию и в 1845 г. защитил магистерскую диссертацию. Преподавать новому адъюнкту было поручено на ка­федре философии. Пять лет Катков читал курсы логики и психологии. Одновременно он готовил докторскую диссертацию, опубликовал серьезные историко-философские сочинения. В это время состоя­лось его знакомство с профессором Павлом Михайловичем Леонть­евым (1822-1874). Сближение, начавшееся на почве увлечения Шел­лингом, переросло в крепкую дружбу единомышленников. До конца своей жизни историк, филолог и публицист Леонтьев оставался вер­ным соратником Михаила Никифоровича во всех редакционно-издательских делах.

Научно-преподавательская карьера Каткова оборвалась в 1850 г. Одним из актов николаевской реакции в пору «мрачного семилетия» было повеление передать все философские дисциплины священни­кам — профессорам богословия. Кстати для отставленного с кафед­ры адъюнкта открылась тогда вакансия редактора «Московских ведо­мостей». Это была еще не та газета, которая впоследствии принесла Каткову славу и авторитет. Она издавалась университетом, являлась официальным печатным органом. Катков сразу проявил себя уме­лым редактором. Несмотря на зависимость от ректората, «казенную принадлежность» и жесткость цензуры, газета заметно оживилась. В ней активнее стала участвовать прогрессивная московская профес­сура, появился постоянный литературный отдел, привлекли внима­ние читателей отчеты о публичных лекциях и диспутах. За пять лет при Каткове число подписчиков возросло с 7000 до 15 000. В 1855 г. он оставил редакторский ноет в «Московских ведомостях» в связи с ос­нованием собственного журнала.

После журнальных баталий 1861-1862 гг., выступлений «Русского вестника» против «Современника» и Герцена, упрочив свое положе­ние в журналистике и политических сферах, Катков вплотную подошел к реализации давнего плана о заполучении в свои руки ежеднев­ной газеты. О разрешении издавать ежедневный «Листок текущих из­вестий» он просил еще в 1855 г. при создании «Русского вестника», но в этом ему было отказано.

В 1862 г. правительство решило вновь, как это практиковалось еще в конце XVIII в., сдать «Московские ведомости» в аренду частным лицам. При поддержке московской профессуры и высокопоставлен­ных политических союзников кандидатуры М. Н. Каткова и П. М. Ле­онтьева были утверждены в качестве арендаторов и соредакторов га­зеты. «Департамент Каткова», таким образом, приобрел завершенную структуру: ежемесячный журнал «Русский вестник», еженедельник «Современная летопись» (до 1872 г.), ежедневная газе-га «Московские ведомости» плюс типография. Издания Каткова пред­ставляли собой целостное образование, составные части которого взаимодоиолняли и взаимоусиливали друг друга. В этом «трио» у каждого была своя «партия».

В стремлении усилить воздействие на аудиторию Катков предпри­нимал разного рода перестройки в структуре, организации издатель­ского хозяйства. Здесь примечательна судьба «Современной летопи­си». До января 1861 г. это был политический отдел внутри «Русского вестника». С ростом объема оперативной информации и писем в редакцию издатель преобразовал «Летопись» в самостоятельный еже­недельник. «Русский вестник» удалось таким образом разгрузить от материалов очень важных, но не совсем соответствовавших типу еже­месячного «толстого» журнала.

«Современная летопись», на которую вводилась отдельная подписка, печаталась на 32 страницах, включала в себя официальные известия, не­большие статьи отечественных и зарубежных авторов, политические обозрения,библиографические,театральные, познавательно-развлека­тельные заметки и т. д. Обширный информационный блок формировал­ся на основе публикаций отечественных и иностранных газет, сообще­ний агентств и собственных корреспондентов.

Стержневой темой еженедельника были совершавшиеся в стране преобразования. В первом его номере подчеркивалось, что «народы варварские производят революцию, народы образованные идут пу­тем реформ», ибо насильственные перевороты «стоят цивилизации гораздо более того, что ей приносят... Они самые худые проводники прогресса». «Летопись» напечатала все правительственные докумен­ты об отмене крепостного права и дала подробный комментарий к ним. Под рубриками «Крестьянское дело» и «Казусы по крестьянско­му делу» анализировалась практика новых отношений в деревне.

Характерной особенностью издания было большое количество помещавшихся в нем писем в редакцию. Их авторы поддерживали позицию Каткова, выступали за усиление роли поместного дворян­ства в преобразовании аграрного сектора.

Демонстрируя «внепартийность» и беспристрастность, Катков от­крыл страницы «Современной летописи» для обсуждения актуаль­ных социально-экономических проблем в форме читательского диа­лога. Активный обмен мнениями шел, например, но поводу статьи С. С. Громеки «Неповиновения и побеги рабочих», проекта замены пи гейных откупов акцизным сбором, нового университетского уста­ва, по поводу денежного жалования избранным на общественные должности. Привлекла внимание и вызвала отклики полемика 1861 г. публициста В. К. Ржевского и М. Е. Салтыкова-Щедрина, в ту пору тверского вице-губернатора, об ответственности мировых посредни­ков— непосредственных проводников крестьянской реформы в уез­дах. Ржевский, ссылаясь, кстати, на «Губернские очерки» своего оп­понента, ратовал за полную независимость дворян-посредников от «крутогорской» администрации. Салтыков настаивал на «праве не только правительства, но и общества контролировать действия по­средников», выдвигал идею их губернских съездов для коллективной оценки ситуации и отчетов перед обществом.

Тревожным летом 1862 г., в дни петербургских пожаров, студен­ческих волнений, распространения революционных прокламаций, Катков решительно встал на защиту правительства и его политики. «Современная летопись» из номера в номер доказывала, что «агита­торы и революционеры, говорящие и действующие за русскую зем­лю, не принадлежат ни к одной группе ее действительных интере­сов», преступно отвлекают народ и власть от благодатных реформ. Редактор прямо указывал на «гнездо» крамолы: «не общество произ­водит радикализм», он «выходит из наших казенных школ, развивает­ся в канцеляриях, где люди, оставшиеся вне интересов жизни, приуча­ются механически обращаться с ней».

В 1863 г., когда «департамент Каткова» пополнился «Московскими ведомостями», еженедельник вновь был преобразован. Он стал «при­бавлением» к ежедневной газете. Основные номера раздавались под­писчикам вечером, а вдвое уменьшившаяся но объему, 16-странич-ная «Современная летопись» выходила воскресным утром. В ней иереиечатывались важнейшие сообщения из последних выпусков «Московских ведомостей», помещались самые свежие известия и те­леграммы. Но в целом информационный блок значительно сокра­тился. Ведущее место заняли статьи и корреспонденции, для газеты слишком большие, но достаточно оперативно откликавшиеся на «зло­бу дня».

Тематический диапазон материалов соответствовал проблематике общественной и экономической жизни России. В центре внимания кроме «крестьянского дела» находились развитие тяжелой промыш­ленности и банковской системы, железнодорожное строительство, местное самоуправление и судебная часть, народное просвещение. Немало печаталось небезынтересных, насыщенных фактическими данными путевых заметок, отражавших достижения и трудности все­го комплекса реформ на бескрайних просторах империи. По уровню компетентности, наблюдательности авторов здесь выделялись «Пись­ма из Восточной Сибири» князя П. А. Кропоткина, социально-эконо­мические очерки о Юге России и об Урале акад. В. П. Безобразова.

С содержательной точки зрения воскресное «прибавление» — это был удачный редакторский прием, позволявший сочетать широкую информированность читателей с оперативной аналитикой, соответ­ствовавшей политическим установкам издателя. Последние номера «Современной летописи» вышли в конце 1871 г. Идеологические и стратегические цели Каткова прежде всего обусловили продолжи­тельность жизни еженедельника. Именно в 1861-1871 гг. состоялись практически все «великие реформы». В этот период страна пережила первый натиск революционно-демократического и национально-ос­вободительного движения. В такое динамическое время Каткову, раз­рабатывавшему и отстаивавшему охранительные идеи, необходим был по возможности полный набор изданий для воздействия на об­щественное мнение и на правительство. Свою часть этой задачи не­безуспешно выполнила «Современная летопись».

Катков в считанные месяцы оправдал доверие, оказанное ему как арендатору и редактору «Московских ведомостей». Более того, с этой газетой были связаны звездные часы его журналистско-политиче-ской деятельности.

В январе 1863 г. вспыхнуло вооруженное восстание в Варшаве. Дворянская и демократическая партии повстанцев, преследуя раз­личные цели, требовали независимости Польши и восстановления ее в границах 1772 г. Европейские державы во главе с Францией поддер­жали мятеж и угрожали вооруженным вторжением. В российских высших сферах и в обществе произошло некоторое замешательство по поводу путей выхода из кризиса. Страшила угроза европейской войны, не выветрился еще либерально-освободительный дух. Кат-ковские издания с первых дней заняли предельно четкую и неприми­римую позицию: «на берегах Вислы решается важнейший и существеннейший вопрос о неприкосновенности и безопасности наших собственных исконных владений. Наши войска должны знать, что они стоят за общенародное, русское дело».