1820-Х годов с весьма разными людьми (a.A. Бестужевым-Марлинс-

ким, Ф.В. Булгариным и др.), как поэт Рылеев был внутренне довольно

одинок (Державин уже умер, «дружина славян» Шишкова и Шихмато-

ва распалась). С этим последним естественно связывать его челове-

ческие метания, между прочим, к сожалению, приведшие его, подобно

толстовскому Пьеру Безухову, в масонскую ложу.

Поэмы К-Ф. Рылеева «Войнаровский» (1825) и «Наливайко»

(1825) обращены к образам деятелей из малороссийской истории.

Реальный Войнаровский, племянник небезызвестного гетмана

Мазепы, за предательство государственных интересов России сослан-

ный Петром I в Сибирь, имеет мало общего с героем романтической

поэмы Рылеева. A.C. Пушкин высоко оценивал поэму как образец «ис-

тинно повествовательного» стихотворного произведения, «чего у нас

почти еще нет» (в письме A.A. Бестужеву от 12 января 1824 г.). Похва-

ла эта особенно понятна в свете дальнейшего творчества самого Пуш-

кина, создавшего не только несколько повествовательных поэм, но и

целый роман в стихах «Евгений Онегин». Что до романтической трак-

товки образов Мазепы и его присных, Пушкин впоследствии дал свое-

образный «ответ» Рылееву, написав «Полтаву».

Осталась незавершенной замечательная поэма Рылеева «Нали-

вайко», в центре который совсем иной образ — образ гетмана Нали-

вайко, возглавившего в конце XVI в. борьбу украинского казачества

против панской Речи Посполитой за национальную независимость.

В замыслах у Рылеева были также поэма «Гайдамак» (сохранился

отрывок) и драма в стихах «Богдан Хмельницкий» (сохранился про-

лог). Арест и последующая казнь навсегда пресекли творчество одного

из наиболее талантливых русских поэтов XIX в.

1О0

•/ft Совместно с A.A. Бестужевым (Марлинским) К. Ф. Рылеев изда-

вал альманах «Полярная звезда».

Вильгельм Карлович Кюхельбекер (1797—1846) — поэт, критик,

друг Пушкина по Лицею. Вместе с В. Ф. Одоевским издавал альманах

«Мнемозина»1. Подобно Рылееву, он был сторонником прежде всего

гражданской поэзии. Судьбу Кюхельбекера сломало участие в декабрь-

ском восстании на Сенатской площади, во время которого он в рево-

люционном пылу пытался произвести пистолетный выстрел в велико-

го князя Михаила, за что был приговорен к смертной казни, замененной

десятью годами одиночного заключения в крепости и затем поселением

в Сибири (первоначально в Баргузине). Накануне смерти Кюхельбе-

кер писал В.А. Жуковскому (11 июня 1846 г.): «Говорю с поэтом, и

сверх того полу-умирающий приобретает право говорить без больших

церемоний: я чувствую, знаю, я убежден совершенно, точно так же, как

убежден в своем существовании, что Россия не десятками может про-

тивопоставить Европейцам писателей, равных мне по воображению,

по творческой силе, по учености и разнообразию сочинений. Простите

меня, добрейший мой наставник и первый руководитель на поприще

Поэзии, эту мою гордую выходку!» Умер в г. Тобольске от туберкулеза.

Автор большого числа стихотворений, поэм «Кассандра», «Да-

вид», «Зоровавель», «Сирота», «Юрий и Ксения», «Агасвер» и др.,

опытов стихотворной драматургии «Шекспировы духи», «Аргивяне»,

«Ижорский», «Прокофий Ляпунов», «Иван, купецкий сын», рома-

на в прозе «Последний Колонна» и др. Многие произведения Кюхель-

бекера впервые изданы в советское время.

До ареста Кюхельбекер весьма активно участвовал в литератур-

ных спорах своего времени, выступая, как он сам выражался, «под зна-

менами Шишкова, Катенина, Грибоедова, Шихматова». Свои художе-

ственные предпочтения он недвусмысленно выражал и в стихах:

Отец великих, Ломоносов,

Огонь средь холода и льдин,

Полночных стран роскошный сын!

Но ты — единственный философ,

Державин, дивный исполин...

(«Поэты», 1820)

1 В 1824 г. Кюхельбекер напечатал в этом альманахе имеющую программный

характер статью «О направлении нашей поэзии, особенно лирической, в после-

днее десятилетие».

124

Став другом A.C. Грибоедова, Кюхельбекер перенял у него некото-

рые приемы построения фразы по образу и подобию устной речи. На-

пример, в «саге» «Святополк» (1823) Кюхельбекер вводит эллипсис:

Светило дня ликует в полдень ясный;

Но вечер: вдруг исчез

В грозе ревущей лик его прекрасный,

Шатнулся свод небес.

*V Полная конструкция фразы предполагала бы: «Но вот насту-

пил вечер». А вот яркое и картинное описание водопада в финале «Свя-

тополка»:

В ту бездну, всю окрестность оглашая,

С раската на раскат,

Горы валит, огромная, седая,

Кипящий водопад;

Извергнув труп, волнами сокрушенный,

Он ощущает гнев,

Заклокотал, испуган,раздраженный ( курсив мой. — ЮМ. ),

И утрояет рев.

Здесь через запятую, как перечислительный ряд, употреблены

грамматически «неравносильные» (выражение A.A. Потебни) слово-

формы, что опять-таки характерно для устной речи, принципы которой

так глубоко постиг и воплотил в в своей комедии «Горе от ума» Грибо-

едов.

Лицейский товарищ Кюхельбекера, поэт A.A. Дельвиг, стал, как и

молодой Пушкин, в ряды карамзинистов и сокрушенно писал: «Ах,

Кюхельбекер! сколько перемен с тобою в два-три года. <...> Так и быть!

Грибоедов соблазнил тебя, на его душе грех! Напиши ему и Шихматову

проклятие, но прежними стихами, а не новыми. Плюнь и дунь, и вытре-

буй от Плетнева старую тетрадь своих стихов, читай ее внимательнее

и, по лучшим местам, учись слогу и обработке»1.

Литературная полемика вокруг слога проступает в этом «призы-

ве» весьма выразительно. Характерно упоминание С.А. Ширинского-

Шихматова. Кюхельбекер отнюдь не «проклял» этого тесно связанно-

го с Шишковым поэта. Высокая оценка творчества Шихматова — не

редкость в среде оппонентов карамзинизма. Совету Дельвига сам он не

1 Русская старина. 1875. Т. 13. С, 360.

125

внял и в своей верности «мнимым неправильностям» остался непоко-

лебим.

В то же время, если взяться судить В.К. Кюхельбекера «по зако-

нам, им самим над собой поставленным», нельзя не признать, что сти-

хи его нередко изобилуют длиннотами, не обоснованными ясным худо-

жественным заданием, а по силе своей все же не дотягивают до уровня

дарования авторов, которых он считал для себя образцом.

Особое значение в своем творчестве В.К. Кюхельбекер придавал

«мистерии» «Ижорский», в которой помимо главного героя дворяни-

на Льва Ижорского, его жены Лидии, князя Пронского и других дей-

ствуют Бука, Кикимора, русалки, лешие, домовые, гномы, саламандры

и т. п. Первые две ее части были изданы благодаря дружеским хлопо-

там A.C. Пушкина в 1835 г. В предисловии Кюхельбекер, в частности,

писал:

«В старинных мистериях, равно как и в произведениях живописи