Профессор а.Н. Орлов

(заведующий кафедрой хирургии педиатрического факультета КрасГМА)

V

ПРАВО НА ЖИЗНЬ УБОГИХ ДЕТЕЙ

Остерегайтесь гнусным поведеньем, А паче неуместным снисхожденъем Детей своих губить.

Д.ЧОСЕР

Любить детей — как это нужно, Любить детей, любить детей! Чтоб та любовь — как хлеб насущный, Чтоб та любовь — сильней смертей!

Н.ЭНТЕЛИС

Многие века существовали антигуманные законы, разрешающие "умерщвлять слабых и уродливых детей" (Молль А., 1903, с.45). Так, согласно закону Древней Спар­ты, убивали всех слабых младенцев, сбрасывая их со ска­лы Тайгет. Длительное время детей убивали для прино­шения в жертву богам. В XVI—XVII веках в Европе де­тей-уродов публично жгли на кострах (Сивкова В., 1993). В Бразилии, в штатах Байя, Сан-Паули, Рио-де-Жанейро и Амазонас, в наше время "эскадроны смерти" уничто­жают беспризорников под предлогом охраны порядка и спасения общества от потенциальных преступников (Ла­рин А.П., 1993). С. Я. Долецкий, известный детский хи­рург, абсолютно убежден, что детей-уродов следует умер­щвлять, что "эвтаназия, безболезненная смерть — это ми­лосердие, это благо" (1992). Активно придерживаются по­зиций С. Я. Долецкого немногие матери, отцы и бабушки многострадальных детей-инвалидов. Аргумент сторонни­ков права на смерть убогих детей общеизвестен: избавить их от жесточайших, постоянных физических и душевных страданий, не подлежащих излечению. В моей моногра­фии "Милосердна ли легкая смерть?" (1995) я объектив­но указывал и другие мотивы, побуждающие к милосерд­ной смерти детей-инвалидов. Однако, как я считаю, ар­гументов в пользу права их на жизнь значительно боль­ше. Конечно, я осознаю, сколь архисложна и трудна с медицинских, социальных, да и с моральных позиций про­блема права на жизнь критически недоношенных ново­рожденных и детей с тяжелыми физическими и умствен­ными дефектами. Драматизм жизни убогих детей остро, эмоционально показан поэтом Д.Быковым.

Старуха мать с ребенком-идиотом,

Слюнявым, длинноруким, большеротым,

Идут гулять в ближайший лесопарк

И будут там смотреть на листопад.

Он не ребенок — но назвать мужчиной

Его, что так невинен и убог,

С улыбкой безнадежно-беспричинной

И головою, вывернутой вбок?

Они идут ссутулившись. Ни звука —

Лишь он мычит, растягивая рот.

Он бич ее, пожизненная мука;

Что если он ее переживет?

Он не поймет обрушившейся кары

И в интернате, карцеру сродни,

Все будет звать ее, и санитары

Его забьют за считанные дни.

Начну нашу беседу с прав на жизнь критически не­доношенных новорожденных. Общеизвестно, что при реа­нимации критически недоношенных новорожденных с очень низкой и экстремально низкой массой тела — мас­сой 1000 и 500 граммов — врачи нередко терпят пораже­ние (наступает смерть новорожденных), а у "оживлен­ных" детей в довольно большом проценте случаев разви­вается дебильность, связанная с гипоксией мозга. Акаде­мик Б.В.Петровский сожалеет, что часто первая реакция врача акушера-гинеколога — ребенок безнадежен, реа­нимация бесцельна, а опыт показывает: чем выше квали­фикация врача и его долг, тем мудрее и гуманнее его де­ла, тем меньше безнадежных. Большинство детей этой группы со временем "выравниваются" и лишь только 10% остаются инвалидами. "По-видимому, и здесь аргументы сторонников реанимации более гуманны, чем ее против­ников, и это подтверждают практики педиатрических служб" (1988, с.34). То, что недоношенные новорожден­ные и рожденные в асфиксии имеют право на жизнь, свидетельствуют не только данные Б.В.Петровского, но и многочисленные примеры. Так, О.Кармаза (1992) на­поминает, что великий английский физик, механик, аст­ролог, математик Исаак Ньютон при рождении "был слаб,

хил и был таким маленьким, что мог запросто уместиться в пивной кружке". Конечно, заключает автор, мир не пе­рестал бы существовать, лишившись И.Ньютона, но без него он был бы другим миром. Философ Мартин Бубер близко знал популярного австрийского писателя Франца Кафку, рожденного критически слабым, недоношенным. Однажды М.Бубер сказал о нем, что Ф.Кафк был самым несчастным человеком, которого он когда-либо видел. Но сколько бы потерял мир, если бы эта жизнь была прерва­на в самом начале? (Цит. по: Млечин Л., 1993.)

Академик Леон Оганесович Бадалян высказывается в пользу права на жизнь "неперспективных" новорож­денных, рожденных с тяжелой асфиксией. Он напомина­ет новеллу Томаса Манна, посвященную выдающемуся поэту, мыслителю, ученому Иоганну Вольфгангу Гете (1749—1832). Там приводится малоизвестный факт: вели­кий поэт Германии родился "иссиня-черным", то есть с тяжелой формой неонатальной асфиксии. Но из этого ребенка вырос Гете. Сын Гете родился без каких-либо осложнений, но вырос умственно отсталым. "Сегодня, — утверждает Л.О.Бадалян, — наука пока еще не может пред­сказать интеллектуальную судьбу ребенка, мы оживляем всех, кого при рождении постигла эта беда".

Профессор Ричард Мэсленд заявляет, что врачи США получили технические возможности и опыт, по­зволяющие спасти и рожденных без дыхания, и сильно недоношенных. Трое из пяти таких детей в США выжи­вают. Однако они неизмеримо чаще страдают дефектами нервной системы, умственной отсталостью. В США тоже идут жаркие дебаты насчет того, должна ли всемогущая медицина множить интеллектуально неполноценных де­тей, помогая им выжить, или она должна помочь им уме­реть. Но статистика резко охладила пыл участников этих дебатов. Она свидетельствует, что реальное число непол­ноценных детей остается примерно одним и тем же. Отл сюда можно сделать вывод: те из выживающих, кто рань­ше был умственно отсталым, сегодня вполне нормальны, а те, кто раньше бы погиб, сегодня выживают умственно отсталыми. Весы жизни колеблются на более высоком уровне (Цит. по: Симонов В., 1986).

Шансы на жизнь, как и качество жизни в наш ци­вилизованный век, стали, конечно, выше и у многочис­ленной армии новорожденных с малыми и большими со­матическими и умственными дефектами. Это можно ви­деть на примере детей с "пятнами дьявола" — гемангао-

мами, родимыми пятнами. Имя им легион. Ф.Смирнов, касаясь средневековой истории сожжения детей с "пят­нами дьявола", остро замечает: "Не сдобровать бы Мише Горбачеву, родись он в то время" (1992).

В последние годы все больше сосредоточивается вни­мание не только врачей, но и общественности, и фило­софов, и юристов на детях с грубыми дефектами, с тяже­лыми уродствами, например с болезнью Дауна. Конечно, сам по себе тяжелый врожденный и приобретенный по­рок тела и разума ущербных детей обостряет, усложняет до предела борьбу за их право на жизнь родителей, вра­чей, учителей, воспитателей и всего общества. И здесь известный афоризм датского психиатра Хансена "дайте мне хороших матерей, и я сделаю мир счастливым" (Цит. по: Семке В.Я., 1991, с.79) я бы перефразировал: "Дайте мне хорошую родину-мать, дайте мне хороших матерей, врачей, учителей, воспитателей, искренне, самоотвержен­но любящих детей-инвалидов, и я сделаю мир более сча­стливым!"

Ущербные дети, лишенные такой любви, как пра­вило, не выживают. Это видно на примере драматиче­ской судьбы Тани, семилетней дочери Екатерины Нико­лаевны и Николая Ивановича, героев рассказа В.Вере­саева "Туча и Зорька". Таня напоминала "обезьянопо­добное существо, почти совершенно безо лба, с раскосы­ми маленькими глазками и бегающею по губам странною улыбкой. Гуляя, нужно было держать ее за руку, иначе побежит и будет бежать все прямо, пока не свалится в канаву. Возьмет стакан, выбросит за окно и смеется до­вольным смехом. Дождь проливной, лужи на дворе, — она в только что надетом чистом платьице выскочит на двор и пляшет по лужам. Николай Иванович всегда хо­дил гулять с детьми и вел Танечку за руку, с гордым и суровым лицом проходя сквозь строй внимательных взгля­дов и сострадательных шепотков гуляющей публики.

Истинным стержнем в доме, костяком, невидимо поддерживающим и оформляющим всю семейную жизнь, была Екатерина Николаевна. Это был чудесный человек. Всегда с ясным лицом, всегда ровная и спокойная, все­гда владеющая собой, как бы ни ворчал и ни капризни­чал муж, какие бы выводящие из терпения выходки ни обрушивала на нее Таня.

Мучительно было видеть, как из жизни двух этих людей, подобно ненасытной пиявке, высасывала все со­ки, все силы безлобая, совершенно ненужная для жизни

Таня. Было очевидно, что она всегда будет лежать только бременем на окружающих и беззащитно погибнет, если забота о ней окажется недостаточной.

Екатерина Николаевна в порыве откровения при­зналась:

— Меня непрекращающимся кошмаром давит мысль об ее будущем. Но я и подумать не могу об ее смерти. Мы оба с Николаем Ивановичем бесконечно любим ее.

Однако Екатерина Николаевна умирает после опе­рации по поводу "жестокого аппендицита". Вскоре уми­рает Николай Иванович "от удара". Таня раньше его умер­ла в приюте для дефективных детей, по-видимому, от пло­хого ухода" (1985, с.238—246).

Я отношусь с доверием к мысли В.В.Вересаева, что Таня умерла "от плохого ухода", что она жила бы, если бы живы были отец и мать, так трепетно, "бесконечно" жертвенно ее любящие.

Наверное, каждому понятно, что такая жертвенная любовь родных, близких, врачей, воспитателей может уменьшить трагизм жизни убогих детей, помочь им при­способиться к суровым законам людского сообщества, ос­воить неординарные способы адаптации к человеческой жизни, преодолеть "растительное", "животное" сущест­вование. Ольга Ивановна Скороходова, сама слепоглухо­немая от рождения, выпустила замечательную книгу "Как я воспринимаю окружающий мир". В этой книге она де­лится опытом адаптации к "человеческой жизни". "Обо­няние дает мне возможность определять чистоту воздуха в помещении, чистоплотность людей, а по запахам в го­роде я узнаю знакомые места. Во многих других случаях я пользуюсь обонянием так же, как зрячие пользуются зрением". В книге приведено более 280 самонаблюдений, подтверждающих это положение. Так, входя в комнату, О.Скороходова сразу может безошибочно определить по запаху, кто находится в этой комнате. Поразительно на­блюдение, в котором она описывает случай, когда вместо свежей газеты, которую ей обычно читал педагог, при­несли старую. Она сразу "сказала": "Эту газету я читана вместе с Р.Г." — "Откуда ты знаешь?" — "Я по запаху слышу". Слова "читала", "сказала" взяты по понятным мотивам автором в кавычки (Цит. по: Плужников М., Ря-занцев С, 1991, с.61, 109).

Вот что рассказывает А.В.Апрашуев, директор За­горского детдома для слепоглухонемых, об их многослож­ной адаптации, об их многотрудном способе выживания.

"Каждое утро прикроватные вибробудильники пробуж­дают воспитанников от сна, о времени приема пищи со­общают запаховые распылители, время начала pi конца уроков определяют по потокам воздуха от вентиляторов, установленных в различных помещениях детского дома. Используется система двухсторонней связи с радиопозы­вом. Она состоит из генератора токов высокой частоты, индукционной петли, опоясывающей территорию детдо­ма, и приемного устройства на запястье руки слепоглухо­немых. Возбуждаемое генератором внутри петли электро­магнитное поле сообщает вибрацию пластинке приемни­ка, прилегающей к коже, и слепоглухонемого можно при­гласить к ближайшему индивидуальному пункту и вести с ним двухстороннюю "словесную" беседу".

Так, с помощью кропотливого, поистине подвиж­нического труда тифлосурдопедагогов удается вернуть к более или менее нормальной жизни людей, у которых, казалось бы, полностью порваны все связи с внешним миром. Самой судьбой они были обречены на "расти­тельное" существование, но воспитатели, учителя и вра­чи формируют из них полноценных членов общества (Ма-риничева О., 1990).

Хочется согласиться с теми, кто утверждает, что, ес­ли медицина мудра, щедра и гуманна, жизнь детей-инва­лидов может быть более полноценной, а их право на жизнь логичным и законным. И здесь для всех врачевателей от­крывается широкое поле деятельности. Приведу три ин­формации для размышления. Руководитель детского цен­тра нейрохирургии, психоневрологии и хирургии череп-но-лицевой области А.Притыко утверждает, что ежегод­но у нас рождается 10 тысяч маленьких квазимодо, кото­рым он мог бы помочь. Из них в его Центр, единствен­ный в стране, попадает 50—60 человек. Как правило, это все отказные дети Щит. по: Сивкова В., 1993). Нужны ли пояснения, почему тысячам российским "маленьким ква­зимодо" не оказывается вполне реальная, четко отрабо­танная помощь?

Детский хирург К.Куп также выступает против эв­таназии уродов новорожденных. Весь опыт практической деятельности автора в качестве хирурга, специализирую­щего на устранении врожденных аномалий, позволяет ему утверждать, что "наиболее несчастные дети обычно нор­мальны в физическом отношении и что дефекты разви­тия, тем более частично компенсированные, не мешают счастью ребенка в семье" (1993, с.31).

По глубокому убеждению академика К.Г.Уманско-го, болезнь Дауна, неизлечимая, по мнению многих авто­ров, поддается лечению. Автор, используя медикаменты в определенной последовательности и в различных ком­бинациях, наблюдал достоверный эффект: дети физиче­ски и умственно развиваются лучше, чем нелеченные, и могут жить долго (1894).

Очевидно и то, что и сами дети-инвалиды должны мужественно вести долговременную борьбу за выжива­ние, ибо для них, как говорил Сенека, "просто жить — проявление храбрости" (Цит. по: Вайнцвайг П., 1990, с.25). В этом убеждает мужественный и горчайший опыт сле­поглухонемого ученого А.Суворова. Он чувствовал себя инвалидом среди других инвалидов, а не человеком сре­ди других людей. А.Суворов с болью пишет, что враждеб­ность между здоровыми и дефективными детьми — дос­товерный факт, но если до сих пор в нашем опыте ниче­го другого не было, это еще не значит, что ничего друго­го и быть не может. А. Суворов рассказывает, как осенью 1989 года в Стокгольме проходила IV Всемирная конфе­ренция слепоглухонемых, на которой он познакомился с докладом Родерико Макдональда, президента Американ­ской ассоциации слепоглухих. Суть его позиции в том, что возникает особая культура слепоглухих, чему приво­дилось множество доказательств. Будучи в Америке, А.Су-воров не уставал восхищаться не только фантастической техникой инвалидов, но, главное, изумительными людь­ми, посвятившими себя работе с ними. Делается буквально все, чтобы инвалиды были как можно более самостоя­тельными, как можно чаще были в состоянии душевного комфорта, чтобы хоть чему-то научить даже самого без­надежного, глубоко умственно отсталого слепоглухоне­мого паралитика (бывают и такие кошмарные сочетания "дефектов") (1993).

То, что "отверженные", "дефектные" дети при "про­явлении храбрости", терпения и "особой культуры" в гу­манной, "благодатной" среде со временем могут быть бо­лее или менее счастливы, могут испытывать крупицы ра­дости бытия, учебы, труда, приносить эту радость близ­ким, свидетельствуют многочисленные примеры.

Примечательны размышления Макса Фриша. Он сознавал всю относительность таких понятий, как "без­надежность" и "инвалидность". И говорил, что парали­зованные больные, способные передвигаться только в

кресле-коляске, ощущают прелести жизни гораздо ост­рее и полнокровнее здоровых людей. Кроме того, безна­дежность сегодня может обернуться излечением завтра (Цит. по: Лалаянц И., 1993).

Многие из так называемых зарубежных неполноцен­ных детей достигли ощутимых высот в науке, в поэзии, живописи, в скульптуре, в музыке. ЖЖоншер приводит наблюдение акушера-гинеколога. Новорожденная имела столь тяжелые деформации тела, что врач подумал: ей лучше не жить. А через 20 лет это была очаровательная девушка с исключительными музыкальными способно­стями (1976).

Американец Лиф Росс родился умственно неполно­ценным. Вместе с родителями он живет в штате Аризона. Неожиданно у него открылся дар скульптора. И вот бла­годаря своему дару Лиф Росс не просто существует, а живет и работает. Его скульптурки с успехом продаются в местных художественных галереях и сувенирных магази­нах, принося от 30 до 300 долларов за штуку. Мало того, Лиф обеспечен заказами на целых шесть месяцев вперед. А мать шутит: "Сейчас мне его работы уже не по карма­ну" (Цит.: Мед. газета, 1993, №89).

В воспитании, в лечении, в реабилитации детей-ин­валидов и у нас, в России, появляются крупицы опыта оптимистического ряда. О некоторых успехах помощи ум­ственно отсталым детям пишет журналистка Любовь Гру-ничева. Руководитель Пермского центра аномального дет­ства Г.Алахвердова рассказала Л.Груничевой, что за 3 го­да из 900 обследованных ребят удалось вернуть в общеоб­разовательные школы каждого второго. Практика пока­зала, что велик процент олигофренов (из 18 ребят одной школы воинской части 4 — олигофрена, 8 — с задержкой развития психики). "Эффект выравнивания" интеллекта в 1—2-м классах доходит до 70—80%, в 3—4-х классах доходит до 20—30%. Ясно, что родители должны обра­щаться за помощью в раннем возрасте во вспомогатель­ные школы, спецшколы или в спутниковые классы обыч­ных школ (1994).

Я не устану повторять, что успех помощи россий­ским детям-инвалидам в борьбе за место под солнцем, за право на жизнь более или менее приличного качества оп­ределяется государственной политикой, общеобразова­тельной, общевоспитательной службой всех уровней (от роддома до ясель и школы, и даже до вуза) и усилиями

родных и близких, особенно матерей. От имени послед­них мудро, мужественно и эмоционально выступила Г.Ф.Савельева из Твери. Она выступила в дискуссии "Дай жить и позволь умереть" против установок С.Я.Долецко-го, доказывая, что "ущербные" дети имеют право на жизнь. "Я расскажу о нелепой судьбе моего сына. Вова родился 1 февраля 1982 г. Роды были тяжелые, что-то врачи про­глядели, я умирала, и мне предложили удалить еще не родившегося ребенка "по частям". Я категорически отка­залась, знала, что у меня будет сын, я его любила и жда­ла. Он родился, его у меня забрали и не показывали 4 дня, не приносили на кормление, объяснив, что у ребен­ка грубые шумы в сердце, что, по всей видимости, он умственно или физически неполноценный, может уме­реть в любую минуту и мне его лучше не видеть и оста­вить в роддоме. Я отказалась. Мне вернули моего сына. Начались мои мытарства по больницам, институтам, по­ликлиникам. За 10 лет его жизни я слышала сотни и сот­ни приговоров. Ему обещали и полную неподвижность, и умственную отсталость.

Да, мне очень тяжело, я вынуждена была бросить хорошую работу, потеряла специальность, много здоро­вья ушло. Но Володя живет уже 10 лет. "Умственно от­сталый", как говорили врачи все время до школы, он пре­красно учится в нормальной школе. Любит читать, кон­струировать. У него чудесный характер. Это мой самый любимый сын" (1992).

Размышляя над исповедью матери Володи, я пред­ставляю, как им пришлось бороться за счастье "ущерб­ного" ребенка и сколько вынести малых и больших изде­вательств детей и взрослых в связи с умственной отста­лостью в первые годы его жизни.

Конечно, наши ущербные дети могут и в условиях интерната улучшить свое здоровье, достичь определен­ных успехов в учебе, в материальном, духовном и соци­альном благополучии, выполнять посильную физическую или интеллектуальную работу. Вместе с тем деятельность иных может достигать высокого уровня в науке и искус­стве. Так, В.Надеждина с восхищением рассказывает об обыденном, полезном и высокотворческом труде слепо­глухонемых детей Загорского дома-интерната.

Здесь сначала ребят учат просто жить и общаться, а затем уже трудиться и творить. Деньги, заработанные чут­кими руками слепых и глухих детей, поступают на лич­ные банковские счета. Ребята собирают филь:ры и фары

к автомобилям, изготавливают поделки из бересты и гли­ны. Кстати, гончарный круг и ткацкий станок — подарок автомобильного концерна "Audi". Когда-то эти предме­ты принадлежали немецкой керамистке, умершей от ра­ка мозга. Теперь их с успехом используют в Загорском детском доме для развития талантов, таких, например, как у 15-летнего паренька Алеши Жевагина. Его скульп­турные работы продаются с аукционов. А еще не закон­ченная берестяная торба с изображением павлина пора­жает воображение: как мог совершенно слепой и глухой мальчик представить себе и изобразить прекрасную пти­цу, которую никогда не видел и не чувствовал под свои­ми пальцами? (1993).

О.Мариничева (1994) рассказывает о Наташе Кры-латовой. Она с раннего детства лишена зрения и слуха, окончила психологический факультет МГУ, вышла замуж по любви за Юру, человека здорового. У них двое детей. Они счастливы, работают в институте педагогической пси­хологии.

Слепоглухонемой Александр Суворов, ученый, по­эт, в своих книгах, в частности в книге "Проблемы кон­кретной человечности", в научных статьях показал воз­можности и радости бытия, общения его с окружающим миром (1993).

О. Мариничева, изучавшая глубоко "изнутри" опыт медиков и воспитателей дома-интерната, восхищается ус­пехами, талантом поэтессы-колясочницы" Ольги Каме­невой, "полностью недвижимой" художницы Люси Ки­селевой. "А на стене, над столом, — замечает автор, — самая главная реликвия моего дома: белые летящие пти­цы на синем небе. Не взрослые птицы, а скорее птенцы, трогательно-неуклюжие, круто и немного напряженно вз­мывающие друг за другом ввысь". Восхищают О.Мари-ничеву и рисунки детей из класса "умственно отсталых". Они под руководством рижского художника Андриса Грингбергса, погружаясь в музыку, живопись, театр, сказ­ку, творят чудеса: "От взгляда на работы этих детей зами­рает сердце, так они свежи и талантливы" (1992).

Не могут не импонировать размышления Ольга Ма-риничевой об "ущербных" детях как о "просто немного других", чем здоровые. Так, она спрашивает: "А может, просто они видят и чувствуют иначе, по-другому, чем мы? Даже если лишены полноценного, опять же с нашей точ-

ки зрения, мозга. А если даже — в самой тяжелой фор­ме — вовсе не могут делать почти ничего схожего с нами, почему это значит, что они "хуже" нас, а мы — "лучше"? Куда точнее эту разницу выразил один испанский ма­лыш, когда наша журналистка, наблюдая его семью на пляже, была удивлена, с каким спокойствием и лаской обращаются все в этой; семье с мальчиком, глубоким оли­гофреном, — так вот тот мальчик сказал ей, улыбнув­шись, о своем братике: "Он хороший! Просто немного другой". Вот в чем суть: просто они — "немного другие", чем мы, вот и все! Не хуже и не лучше — другие" (1990).

Восхищаясь мировоззрением мальчика, юного фи­лософа, я убедился, что он близок по мудрости и мило­сердию известному израильско-религиозному философу Ади Штайнзальцу. Последний утверждает, что даже если рождается отсталый ребенок, мы не вправе лишать его жизни. "Я не могу назвать существование идиота челове­ческой жизнью, и тем не менее я не имею права уничто­жить его, — пишет А.Штайнзальц. — Это большая про­блема — кто определяет, является ли то или иное сущест­во человеком? Если вы живы и имеете возможность жить, вы являетесь человеческим существом. Вы можете быть хуже или лучше меня, но мы имеем одинаковое право на жизнь. Как написано в Талмуде: "Откуда ты знаешь, что твоя кровь краснее?" (Цит. по: Лихтерман Б., 1992.)

Из всего изложенного в настоящей главе становит­ся очевидным, что умственно и физически "отсталые" дети являются "носителями бессмертной души", "лично­стями", наделенными "человеческим генотипом". А это значит, что в итоге им должны быть гарантированы со­циальные, моральные и юридические права на жизнь на­равне со здоровыми членами человеческого сообщества. Вместе с тем, здоровые люди, как более сильные разу­мом, духом и телом, должны оказывать помощь более слабым, ущербным, убогим детям, поименованным Ва­силием Александровичем Сухомлинским "самыми хруп­кими цветами человечества". И, по его мудрому сужде­нию, мы обязаны "нежностью к ним, неизживным чув­ством вины перед ними, жаждой помочь, поддержать все­ми возможными методами их развитие. Это ведь и есть единственно возможный нормальный подход более силь­ного к более слабому" (Цит. по: Мариничева О., 1990). И я глубоко убежден, что каждый (мать и отец, врач и вос­питатель, учитель и член правительства) должен испы-

тать "нежность" и "жажду помочь" ущербным детям, дол­жен стоять на "единственно возможных нормальных" мо­ральных и профессиональных позициях, чтоб "никогда не умирали дети".

Я жизнь воспринимаю без прикрас, И жизнь не в розовом я вижу свете. И все ж таки кричу я сотый раз: "Пусть никогда не умирают дети!"

К.Кулиев ЛИТЕРАТУРА

Вересаев В.В. Туча и Зорька // Собр. соч. в 4 т. М., 1985. Т.4. С.238-246.

Вульф СМ. Эвтаназия: не переходить границу // Человек. 1993, №5. С.53-56.

Труничева Л. "Двойки" — не от лени // АИФ, 1994, №31.

Долецкий С.Я. Дай жить и позволь умереть // Коме, прав­да, 1992, 24 марта.

Женшер Ж. Право на жизнь // Здоровье мира. 1976. №4. с.8-12.

Кармаза О. Дай жить и позволь умереть // Коме, правда.

1992, 22 апреля.

Лалаянц И. "Доктор — смерть" // Мел, газета. 1992, 1 ап­реля.

Ларин А.П. Хроника Харона. М., 1993.

Лихтермап Б. Всегда ли врач должен спасать // Мед. газе­та 1992, 1 апреля.

Мариничева О. Осторожно: жизнь // Коме, правда. 1990, 8 сентября.

Мариничева О. Трогательное счастье семьи Крематовых // Коме, правда. 1994, 20 января.

Млечии Л. Смерть как высшая мера сострадания // Коме, правда. 1993, 27 февраля.

Молль А. Врачебная этика СпБ, 1903.

Надеждина В. Загорск — не за горами // Коме, правда.

1993, 29 декабря.

Петровский Б.В. Деонтология как один из важнейших эле­ментов воспитания в медицине. М., 1988. Т.1. С. 9—72.

Плужник М.. Рязанцев С. Среди запахов и звуков. М., 1991.

Сивкова В. "Мой ребенок — урод" // АИФ. 1993, №48.

Симонов В. От рождения до смерти // Лит. газета. 1986, 30 июля.

Смирнов Ф. Не бейте детей! Им больно // Мед. газета. 1992, 10 июля.

Суворов А. Проблемы конкретной человечности. М., 1993.

Уманский К.Г. Что на роду написано // Мир женщины. 3.994, №4, с.47.