- •Дипломная работа
- •Отделение _____________________ Курс ____________ Группа ______________
- •Содержание
- •Введение
- •1 Правовая природа и процессуальный статус дознавателя в системе уголовного судопроизводства
- •1.1 Понятие и сущность дознания как стадии уголовного судопроизводства: историко-правовой и современные аспекты
- •1.2 Компетенция и полномочия дознавателя в системе действующего законодательства
- •2 Роль и значение дознавателя в обеспечении прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства
- •2.1 Дознаватель как орган уголовного преследования: гарантии законности и обоснованности принимаемых решений
- •2.2 Взаимодействие дознавателя с иными субъектами уголовного судопроизводства: проблемы и пути совершенствования
- •Список использОванных источников
2 Роль и значение дознавателя в обеспечении прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства
2.1 Дознаватель как орган уголовного преследования: гарантии законности и обоснованности принимаемых решений
Процессуальная самостоятельность дознавателя является одним из ключевых элементов его правового статуса. Под ней понимается возможность самостоятельно принимать процессуальные решения и совершать необходимые действия при исполнении своих полномочий, не подвергаясь вмешательству со стороны иных должностных лиц. При этом в соответствии с ч. 1 ст. 41 УПК РФ начальник органа дознания наделяет дознавателя полномочиями по производству расследования в форме дознания в предусмотренных законом случаях и в порядке, установленном гл. 32 УПК РФ, путем вынесения письменного поручения.
Понятие самостоятельности в отношении дознавателя прямо закреплено в п. 1 ч. 3 ст. 41 УПК РФ. В данной норме указано, что дознаватель вправе самостоятельно производить следственные и иные процессуальные действия, а также принимать процессуальные решения. Вместе с тем эта самостоятельность не является абсолютной, поскольку закон предусматривает случаи, когда для совершения отдельных действий требуется согласие начальника органа дознания, прокурора либо судебное решение. Таким образом, процессуальная самостоятельность дознавателя существует в пределах, установленных уголовно-процессуальным законом, и сочетается с определенными механизмами контроля.
Уголовно-процессуальное законодательство предусматривает две формы предварительного расследования: предварительное следствие и дознание. В свою очередь, дознание может осуществляться как в общем порядке, так и в сокращенной форме. Это означает, что законодатель выделяет несколько вариантов расследования, различающихся по объему процессуальных действий, срокам и особенностям производства.
Дознание как форма предварительного расследования применяется по определенным категориям уголовных дел, прямо указанным в п. 1 ч. 3 ст. 150 УПК РФ. Кроме того, в соответствии с п. 2 ч. 3 ст. 150 УПК РФ по письменному указанию прокурора дознание может проводиться и по уголовным делам о других преступлениях небольшой и средней тяжести. Следовательно, круг дел, расследуемых в форме дознания, является достаточно широким, что подчеркивает значимость этой формы предварительного расследования в уголовном процессе.
В современной научной литературе вопросам процессуальной самостоятельности следователя уделяется значительное внимание. Этой теме посвящено немало исследований, в том числе и диссертационных. Вместе с тем процессуальная самостоятельность дознавателя изучена значительно меньше, хотя по своему процессуальному положению он также является субъектом предварительного расследования, пусть и в иной форме. В научных работах, посвящённых проблемам самостоятельности лиц, осуществляющих расследование, дознаватель нередко упоминается лишь наряду со следователем, а не как самостоятельный объект отдельного анализа.
При этом сама сущность процессуальной самостоятельности до конца не раскрыта, несмотря на большое количество публикаций, в которых затрагиваются вопросы процессуальной самостоятельности, процессуальной независимости и близких по смыслу категорий. В разные периоды исследователи предлагали различные подходы к пониманию самостоятельности в деятельности органов и должностных лиц, осуществляющих предварительное расследование. Одни авторы рассматривали её как важную характеристику деятельности следователя, позволяющую ему выполнять государственную функцию уголовного преследования независимо от ведомственной принадлежности. Другие связывали процессуальную самостоятельность с внутренним свойством следователя, выражающимся в возможности принимать законные решения без оглядки на иных лиц. Также высказывалась позиция, согласно которой самостоятельность проявляется в праве следователя самостоятельно принимать процессуальные решения и совершать необходимые действия по своему усмотрению. Подобные взгляды разделяются и рядом других исследователей.
Наряду с этим в содержание процессуальной самостоятельности многие учёные включают и иные важные элементы. Речь идёт о праве следователя оценивать доказательства по внутреннему убеждению, не соглашаться с указаниями прокурора и руководителя следственного органа, давать поручения органам дознания о производстве следственных и розыскных действий, а также обосновывать перед судом свои ходатайства, решения и действия либо бездействие в случае рассмотрения жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ. Всё это позволяет рассматривать процессуальную самостоятельность не как формальное качество, а как важнейшую гарантию полноценного и независимого осуществления предварительного расследования.
Под самостоятельностью в научной литературе, как правило, понимается способность лица самому определять направление своих действий и принимать решения по собственному усмотрению для достижения поставленных целей. Иными словами, речь идет о возможности действовать без внешнего давления, опираясь на собственную волю, знания и профессиональный опыт. В толковых словарях это понятие раскрывается как совершение действий собственными силами, без посторонней помощи и влияния, а также как свобода и независимость от принуждения, поддержки или иных внешних факторов.
Если говорить о процессуальной самостоятельности дознавателя, то она выражается не только в праве самостоятельно принимать процессуальные решения и совершать необходимые действия, но и в более широком смысле в самостоятельной организации всей своей деятельности. Это означает, что дознаватель сам планирует ход расследования, выбирает наиболее подходящие тактические приемы и определяет методы, которые позволяют наиболее полно, быстро и эффективно раскрывать и расследовать преступления. Такая самостоятельность предполагает, что он действует не формально, а осознанно и ответственно, исходя из конкретной следственной ситуации.
При этом процессуальная самостоятельность дознавателя не может существовать без надлежащих правовых гарантий. Она обеспечивается совокупностью норм, которые закрепляют его полномочия, предоставляют возможность оценивать доказательства по внутреннему убеждению, а также обязывают принимать законные, обоснованные и мотивированные процессуальные решения. Именно наличие таких гарантий позволяет дознавателю действовать самостоятельно, но в пределах закона и в интересах объективного и полного расследования.
Представляется, что процессуальная самостоятельность дознавателя не может быть абсолютной и неограниченной. Уголовно-процессуальное законодательство исходит из того, что в ряде случаев для производства отдельных следственных и иных процессуальных действий, а также для принятия некоторых процессуальных решений требуется согласие начальника органа дознания, прокурора либо судебное решение. Кроме того, предусмотрена обязательность исполнения дознавателем указаний прокурора и начальника органа дознания, если они даны в пределах их полномочий и в соответствии с требованиями закона. Вместе с тем такие положения не устраняют личную инициативу дознавателя при осуществлении процессуальной деятельности и не лишают его возможности самостоятельно принимать решения в пределах предоставленной компетенции. Закон также предусматривает право обжалования указаний начальника органа дознания прокурору, а указаний прокурора вышестоящему прокурору 23, с. 140.
При этом нельзя исключать и того, что дознаватель может сознательно допустить нарушение закона при расследовании уголовного дела. Именно поэтому в случае принятия незаконного или необоснованного решения, а также совершения незаконного процессуального действия он должен нести установленную законом ответственность.
По каждому уголовному делу дознаватель должен иметь возможность, исходя из внутреннего убеждения, самостоятельно собирать, проверять и оценивать доказательства, а также решать, достаточно ли их для установления всех обстоятельств, имеющих значение для дела. В этом смысле процессуальная самостоятельность предполагает не формальное наличие полномочий, а реальную возможность принимать решения на основе собственного анализа материалов дела, без постороннего давления и навязывания позиции извне.
В то же время самостоятельность дознавателя не означает произвольность. В своей деятельности он обязан руководствоваться не только внутренним убеждением, но и требованиями уголовно-процессуального закона, который определяет порядок и условия совершения процессуальных действий и принятия решений. Следовательно, пределы усмотрения дознавателя должны быть четко очерчены законом и не выходить за рамки установленной процедуры.
Таким образом, самостоятельность дознавателя должна выражаться не только в наделении его соответствующими полномочиями, но и в обеспечении реальной независимости при принятии наиболее значимых процессуальных решений. При этом прокурорский надзор и ведомственный контроль не должны подменять собой самостоятельность дознавателя. Их задача состоит не в ограничении его процессуальной инициативы, а в обеспечении законности, обоснованности и качества расследования.
Процессуальная самостоятельность дознавателя должна пониматься не только как его ответственность за принятие незаконных или необоснованных решений и совершение неправомерных действий, но и как обязанность обеспечивать своевременное проведение следственных и иных процессуальных мероприятий, а также отвечать за общий ход и итог дознания. Вместе с тем возлагать на дознавателя такую ответственность возможно лишь в том случае, если он действительно обладает свободой в принятии решений и совершении процессуальных действий, а не вынужден исполнять указания, с которыми сам может быть не согласен.
Если исходить из этого, процессуальная самостоятельность дознавателя включает в себя несколько важных элементов. Прежде всего, речь идет о возможности самостоятельно определять наиболее подходящий путь принятия решения, опираясь на внутреннее убеждение и стремясь к достижению задач уголовного судопроизводства. Не менее значима и способность дознавателя отстаивать собственную позицию. Кроме того, такая самостоятельность предполагает наличие гарантий законности и обоснованности принимаемых им решений и совершаемых действий. Существенную роль здесь играют и судебный контроль, и прокурорский надзор, и ведомственный контроль, которые должны обеспечивать проверку законности и обоснованности процессуальных решений дознавателя, а также совершаемых им действий. Наконец, самостоятельность неизбежно связана с ответственностью дознавателя за законность производства дознания, его ход и конечные результаты.
При этом в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации процессуальная самостоятельность дознавателя, как и следователя, прямо не закреплена. Указания, содержащегося в п. 1 ч. 3 ст. 41 УПК РФ, для этого явно недостаточно. Поэтому представляется обоснованной позиция о необходимости прямо сформулировать и включить в кодекс принцип процессуальной самостоятельности лица, осуществляющего предварительное расследование. Вместе с тем более правильным было бы закрепить это положение не в гл. 2 УПК РФ, посвященной принципам уголовного судопроизводства, а в гл. 21, где регулируются общие условия предварительного расследования. Это объясняется тем, что дознание является одной из форм предварительного расследования и осуществляется именно в досудебном производстве. Следовательно, говорить о процессуальной самостоятельности дознавателя следует только применительно к досудебным стадиям уголовного процесса, а не ко всему уголовному судопроизводству в целом.
Под процессуальной самостоятельностью дознавателя следует понимать предусмотренную уголовно-процессуальным законом возможность самостоятельно принимать процессуальные решения, а также инициировать их принятие и совершать необходимые процессуальные действия, связанные с возбуждением уголовного дела, направлением расследования и установлением обстоятельств, подлежащих доказыванию. При этом дознаватель действует по своему внутреннему убеждению, которое формируется на основе свободной оценки собранных доказательств. Вместе с тем такая самостоятельность не является абсолютной, поскольку в предусмотренных законом случаях его деятельность находится под надзором и контролем суда, прокурора, начальника органа дознания и начальника подразделения дознания. Это необходимо для обеспечения достижения назначения уголовного судопроизводства, а также для возложения на дознавателя ответственности за ход и результаты дознания.
Существенные изменения в системе процессуального руководства и надзора были внесены Федеральным законом от 5 июня 2007 года № 87-ФЗ, которым было проведено организационное разграничение функций прокурорского надзора и руководства расследованием преступлений, а также предварительного следствия. В результате объем процессуальных полномочий прокурора в отношении органов предварительного следствия был значительно сокращен, однако впоследствии часть этих полномочий была восстановлена Федеральным законом от 28 декабря 2010 года № 404-ФЗ, направленным на совершенствование деятельности органов предварительного следствия.
В 2011 году следственные подразделения были выведены из системы прокуратуры и получили самостоятельный статус в виде нового федерального государственного органа Следственного комитета Российской Федерации. При этом надзор за процессуальной деятельностью органов дознания в целом сохранился без существенных изменений.
Ранее прокурор наделялся широкими надзорными полномочиями не только в отношении органов дознания, но и в отношении органов, осуществлявших предварительное следствие. Помимо надзорной функции, он выступал и как должностное лицо, уполномоченное принимать процессуальные решения о возбуждении, приостановлении и прекращении уголовного дела, а также самостоятельно вести расследование по делу.
В настоящее время законодательством предусмотрен ряд особенностей производства дознания, которые отличают его от предварительного следствия. Дознание выделено в самостоятельную форму осуществления уголовного преследования, при этом за его законностью установлен усиленный процессуальный контроль со стороны прокурора.
Генеральный прокурор Российской Федерации в приказе от 27 декабря 2007 года № 212, посвящённом порядку учёта и рассмотрения сообщений о преступлениях в органах прокуратуры Российской Федерации, ориентирует подчинённых прокуроров принимать все необходимые меры для устранения нарушений. Речь идёт, в частности, об обеспечении доступа к правосудию в разумный срок, о постановке вопроса об ответственности виновных должностных лиц, о возмещении ущерба, причинённого преступлениями, а также о соблюдении требований закона при проведении экспертных исследований и иных процессуальных действий.
При этом полномочие по отмене постановления о возбуждении уголовного дела должно применяться только в тех случаях, когда допущено неправильное применение уголовного или уголовно-процессуального закона, либо выявлены существенные нарушения, способные повлечь незаконное привлечение лица к уголовной ответственности или признание доказательств недопустимыми. Если же отменяется постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, то исполнение указаний, содержащихся в соответствующем решении, должно обеспечиваться в обязательном порядке и без каких-либо отступлений.
Несмотря на ведущую роль прокурора в ходе дознания и его процессуальное руководство деятельностью дознавателей, законодатель предусмотрел право начальника органа дознания, начальника подразделения дознания и самого дознавателя обжаловать не любые решения прокурора, а только те, которые прямо указаны в п. 1.2 ч. 3 ст.41 УПК РФ. К таким решениям относятся, в частности, возвращение уголовного дела для производства дополнительного дознания или для пересоставления обвинительного акта либо обвинительного постановления, а также направление уголовного дела дознавателю для производства дознания в общем порядке.
Законодатель также закрепил за дознавателем право обжаловать указания прокурора, исполнение которых не приостанавливается. Это положение имеет важное значение, поскольку позволяет дознавателю не быть вынужденным исполнять заведомо незаконное процессуальное указание, если оно противоречит его внутреннему убеждению, сформированному на основе оценки собранных доказательств и обстоятельств уголовного дела. Тем самым обеспечивается определённая гарантия самостоятельности должностного лица, непосредственно осуществляющего уголовное преследование, и исключается возможность принуждения к принятию решения, не соответствующего закону.
Дознаватель, выступая участником уголовного судопроизводства, выполняет общественно значимые функции, связанные с непосредственным осуществлением уголовного преследования. В практическом выражении это проявляется, в частности, в принятии решения о возбуждении уголовного дела, то есть в официальном признании государством факта совершённого преступления и начале процессуальной деятельности, направленной на установление обстоятельств происшествия, поиск доказательств, выявление лиц, причастных к преступлению, и изобличение виновного. Иными словами, именно с действий дознавателя начинается реализация механизма уголовного преследования.
Вместе с тем не все решения и действия прокурора могут быть обжалованы дознавателем. Это связано с тем, что дознаватель не наделён правом самостоятельно принимать наиболее значимые процессуальные решения и в значительной степени находится в процессуальной и ведомственной зависимости от прокурора и начальника органа дознания. Поэтому возможность обжалования в данном случае ограничена законом и распространяется лишь на те указания прокурора, которые подлежат исполнению без приостановления.
При этом уголовно-процессуальное законодательство содержит и общую норму, согласно которой участники уголовного судопроизводства вправе обжаловать любые действия, бездействие и решения прокурора в установленном порядке. Под участниками уголовного судопроизводства понимаются лица, принимающие участие в уголовном процессе. Следовательно, право на обжалование предоставлено не только дознавателю как одному из участников процесса, но и иным лицам, чьи права и законные интересы были затронуты процессуальными действиями, бездействием или решениями прокурора.
Исходя из буквального толкования указанных норм, часть исследователей приходит к выводу, что данное положение следует распространять и на должностных лиц органа дознания, в том числе на дознавателей, поскольку они являются полноправными участниками уголовного судопроизводства со стороны обвинения и выполняют общественно значимые функции. Вместе с тем существует и иная точка зрения, согласно которой обжалованию подлежат только те решения прокурора, которые прямо названы в законе, а их перечень является исчерпывающим. Такая позиция объясняется тем, что в данном случае действует принцип специальной нормы, согласно которому специальное правило имеет приоритет перед общим.
В любом случае прокурорский надзор за процессуальной деятельностью занимает важное место в системе деятельности органов прокуратуры. Именно он обеспечивает точное и единообразное применение органами дознания норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации при расследовании уголовных дел и проведении процессуальных проверок по сообщениям о преступлениях.
Представляется, что отсутствие в системе принципов уголовного судопроизводства требования всесторонности, полноты и объективности предварительного расследования не способствует повышению его эффективности. Установление не только обвиняющих, но и оправдывающих обстоятельств, а также обстоятельств, смягчающих или отягчающих ответственность обвиняемого, позволяет обеспечить более беспристрастный и справедливый подход к нему в уголовном процессе. На необходимость такого подхода неоднократно обращал внимание Европейский суд по правам человека. Аналогичной позиции придерживается и Конституционный Суд Российской Федерации, указывая, что обвинение может считаться обоснованным лишь тогда, когда все противоречащие ему обстоятельства дела были объективно исследованы и опровергнуты лицом, ведущим производство по делу.
Особую значимость эти положения приобретают в связи с тем, что на практике нередко встречаются случаи одностороннего, неполного и необъективного предварительного расследования. Подобные нарушения нередко приводят к тому, что прокурор возвращает уголовное дело следователю для производства дополнительного следствия. В таких ситуациях зачастую затрагиваются права участников уголовного судопроизводства, поскольку властные субъекты не всегда действуют в соответствии с требованиями закона и принципами справедливого разбирательства.
Для того чтобы данный вопрос был урегулирован более чётко и однозначно, одних только существующих указаний недостаточно. В связи с этим представляется обоснованным поддержать позицию о необходимости закрепления в качестве одного из принципов уголовного судопроизводства всесторонности, объективности и полноты исследования обстоятельств дела. Такое положение позволило бы придать процессу более ясные ориентиры и повысить качество установления истины по делу.
Совершенствование правовых норм, регулирующих предварительное расследование, должно быть направлено не только на повышение его эффективности, но и на усиление гарантий прав личности. В первую очередь это касается защиты прав участников уголовного процесса на стадии предварительного расследования и обеспечения их реального соблюдения. В этой связи целесообразно внести ряд изменений в действующее законодательство.
Прежде всего, в ст. 11 и 16 УПК РФ следует расширить круг субъектов, на которых возлагается обязанность охранять права и свободы человека и гражданина в уголовном судопроизводстве, а также обеспечивать право подозреваемого и обвиняемого на защиту. Помимо суда, прокурора, следователя и дознавателя, к таким субъектам должны быть отнесены руководитель следственного органа, орган дознания и начальник подразделения дознания. Это объясняется тем, что обеспечение права на защиту осуществляется не только перечисленными в законе основными участниками процесса, но и иными должностными лицами, обладающими властными полномочиями и выполняющими как функции уголовного преследования, так и контрольные полномочия в отношении следователя и дознавателя.
Кроме того, п. 12 ст. 5 УПК РФ целесообразно дополнить указанием на близких родственников лиц, в отношении которых ведётся или велось производство о применении принудительной меры медицинского характера, а также на органы опеки и попечительства. Такое уточнение позволит распространить понятие законного представителя не только на несовершеннолетних подозреваемых, обвиняемых и потерпевших, но и на лиц, в отношении которых рассматривается вопрос о применении принудительных мер медицинского характера. Это особенно важно, поскольку в соответствии со ст. 437 УПК РФ законный представитель участвует в уголовном деле на стороне такого лица.
Не менее важно и более точное законодательное определение понятий «сторона защиты» и «сторона обвинения». В этой связи п. 46 ст. 5 УПК РФ целесообразно изложить так, чтобы к стороне защиты относились обвиняемый, подозреваемый, их законные представители, защитники, гражданский ответчик, его законный представитель и представитель. Такое уточнение необходимо, поскольку в действующей редакции нормы отсутствует подозреваемый, хотя именно он является одним из ключевых участников стороны защиты.
Аналогичным образом п. 47 ст. 5 УПК РФ следует сформулировать так, чтобы к стороне обвинения относились прокурор, следователь, руководитель следственного органа, орган дознания, начальник подразделения дознания, дознаватель, частный обвинитель, потерпевший, его законный представитель и представитель, а также гражданский истец и его представитель. В отличие от действующей редакции, такое изложение позволяет включить в перечень всех субъектов, которые в соответствии с гл. 6 УПК РФ выполняют функцию обвинения, включая орган дознания и начальника подразделения дознания.
Необходимо уделить особое внимание обеспечению прав потерпевшего в уголовном судопроизводстве, поскольку именно эта сторона нередко оказывается в менее защищённом положении по сравнению с обвиняемым. В целях более полного соблюдения его интересов представляется целесообразным дополнить УПК РФ новой ст. 45.1, которая закрепляла бы обязательное участие представителя потерпевшего, гражданского истца и частного обвинителя в тех случаях, когда указанные лица не владеют языком производства по уголовному делу, являются несовершеннолетними либо в силу физических или психических особенностей не могут самостоятельно реализовывать своё право на защиту. Если в таких обстоятельствах представитель не был приглашён самим потерпевшим, его законным представителем или иными лицами по поручению либо с согласия потерпевшего, то обязанность обеспечить его участие должна возлагаться на дознавателя, следователя или суд. Подобное регулирование позволило бы в определённой степени выровнять процессуальные возможности обвиняемого и потерпевшего и создать более справедливые условия для защиты их прав.
Кроме того, заслуживает внимания вопрос о праве потерпевшего на ознакомление с материалами уголовного дела. В данном случае речь должна идти именно о праве, а не об обязанности частично знакомиться с материалами дела, поскольку потерпевший сам должен определять, в каком объёме ему необходимо изучение документов. В связи с этим п. 12 ст. 42 УПК РФ целесообразно изложить таким образом, чтобы потерпевшему предоставлялась возможность по окончании предварительного расследования знакомиться со всеми материалами уголовного дела, выписывать из них любые сведения в любом объёме и снимать копии, в том числе с использованием технических средств. При этом по собственному ходатайству он должен иметь право ограничиться частичным ознакомлением только с теми материалами, которые непосредственно относятся к причинённому ему вреду. Такое частичное ознакомление должно допускаться исключительно по желанию самого потерпевшего.
Для обеспечения более полной защиты прав всех участников уголовного процесса, как обвинения, так и защиты, требуется совершенствование существующих процессуальных механизмов. В частности, представляется целесообразным расширить возможности обжалования процессуальных решений, принимаемых на стадии предварительного расследования, как обвиняемым, так и его защитником.
Предлагается внести дополнение в ст. 317.5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, включив в нее часть пятую следующего содержания:
«При рассмотрении уголовного дела в отношении лица, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве, а также материалов, подтверждающих выполнение им условий данного соглашения, прокурор, установив факты нарушения этих условий, отказывает в направлении в суд представления о применении особого порядка судебного разбирательства. Такой отказ может быть обжалован обвиняемым и его защитником вышестоящему прокурору или в суд в порядке, предусмотренном ст. 124 и 125 настоящего Кодекса».
Кроме того, для усиления гарантий прав гражданского ответчика, предлагается ввести в УПК РФ статью 55.1 следующего содержания:
«Обязательное участие представителя гражданского ответчика
Участие представителя гражданского ответчика в уголовном судопроизводстве является обязательным в случаях, когда гражданский ответчик не владеет языком судопроизводства или находится под стражей.
Если представитель не приглашен самим гражданским ответчиком или иными лицами с его согласия, то дознаватель, следователь или суд обязан обеспечить его участие в уголовном процессе».
Также, для более надежной защиты прав лиц, в отношении которых рассматривается вопрос о применении принудительных мер медицинского характера, необходимо законодательно закрепить обязательное участие на их стороне законного представителя в уголовном деле.
Применительно к порядку ознакомления участников уголовного судопроизводства с материалами уголовного дела также требуется внесение дополнительных уточнений. Представляется целесообразным закрепить в законе все возможные варианты ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами дела, чтобы исключить неоднозначное толкование и обеспечить более полную реализацию права на защиту. В связи с этим ч. 1 ст. 217 УПК РФ могла бы быть сформулирована следующим образом: «после выполнения требований ст. 216 настоящего Кодекса следователь предъявляет обвиняемому и его защитнику подшитые и пронумерованные материалы уголовного дела, за исключением случаев, предусмотренных частью девятой ст. 166 настоящего Кодекса. Для ознакомления также должны предоставляться вещественные доказательства, а по просьбе обвиняемого или его защитника – фотографии, материалы аудио- и видеозаписи, киносъемки и иные приложения к протоколам следственных действий. Если предъявление вещественных доказательств невозможно, следователь обязан вынести соответствующее постановление. По ходатайству обвиняемого и его защитника им должна быть обеспечена возможность знакомиться с материалами уголовного дела как совместно, так и раздельно, либо сначала совместно, а затем раздельно. Если в производстве по уголовному делу участвует несколько обвиняемых, порядок предоставления им и их защитникам материалов дела должен определяться следователем».
Кроме того, в ст. 53 УПК РФ было бы важно прямо указать, что использование защитником средств и способов защиты должно осуществляться по согласованию с подозреваемым или обвиняемым. Такое уточнение позволило бы более четко обозначить пределы полномочий защитника и одновременно подчеркнуть необходимость согласованности его действий с позицией лица, в интересах которого он действует.
Нельзя оставлять без внимания и тех участников уголовного судопроизводства, которые не относятся ни к одной из основных уголовно-процессуальных функций. К их числу относится адвокат свидетеля, чья роль в действующем законодательстве определена весьма ограниченно. Между тем его участие имеет важное значение для реального обеспечения прав и законных интересов свидетеля, а также для оказания ему квалифицированной юридической помощи в ходе производства по уголовному делу. В связи с этим представляется необходимым дополнить УПК РФ отдельной статьей, посвященной адвокату свидетеля.
Такой подход позволил бы более четко закрепить его процессуальный статус и определить пределы полномочий. Адвокат свидетеля должен рассматриваться как лицо, которое в установленном законом порядке защищает права и законные интересы свидетеля и оказывает ему юридическую помощь при производстве по уголовному делу. Для полноценного выполнения этой функции ему необходимо предоставить право представлять доказательства, если они необходимы для оказания юридической помощи, участвовать в следственных действиях с участием свидетеля, знакомиться с протоколами таких действий и вносить письменные замечания относительно полноты и правильности отраженных в них сведений. Кроме того, он должен иметь возможность знакомиться с иными документами, которые предъявлялись свидетелю либо подлежали предъявлению, заявлять ходатайства и отводы, участвовать в судебном разбирательстве, приносить жалобы на действия и решения должностных лиц и суда, а также участвовать в их рассмотрении. Не менее важно закрепить за ним право использовать иные не запрещенные уголовно-процессуальным законом средства защиты.
Как уже отмечалось, обеспечение эффективности уголовного судопроизводства требует создания надлежащих гарантий не только для защиты прав личности, но и для осуществления уголовного преследования. Часть таких гарантий связана с дальнейшим совершенствованием процессуального положения лиц, ведущих производство по делу. В этом контексте особого внимания заслуживает начальник подразделения дознания, который сравнительно недавно получил статус участника уголовного судопроизводства.
Ситуацию можно было бы заметно улучшить за счет внесения в законодательство ряда изменений. Поскольку начальник подразделения дознания находится ближе к дознавателям, чем начальник органа дознания или прокурор, и имеет возможность регулярно контролировать качество их работы, было бы вполне логично закрепить за ним право утверждать обвинительный акт и обвинительное постановление. Такое решение соответствовало бы и позиции, которая уже высказывалась в научной литературе. Сам факт утверждения этих итоговых документов служил бы подтверждением того, что начальник подразделения дознания действительно проверил все действия, отраженные в них, и дал им надлежащую оценку.
Кроме того, в законе следовало бы предусмотреть дополнительные гарантии, обеспечивающие реальное осуществление начальником подразделения дознания его полномочия по отмене необоснованного постановления дознавателя о приостановлении производства дознания по уголовному делу. Представляется, что срок дополнительного дознания должен быть ограничен тридцатью сутками со дня поступления уголовного дела к дознавателю, а определять его должен именно начальник подразделения дознания. Помимо этого, целесообразно включить его в число лиц, которые вправе признавать доказательства недопустимыми, а также в круг субъектов, оценивающих доказательства.
Не до конца урегулированной остается и процессуальная деятельность начальника подразделения дознания на стадии возбуждения уголовного дела. В действующем законодательстве он не назван среди лиц, принимающих решение о возбуждении уголовного дела, направляющих прокурору копию соответствующего постановления, обязанных проверять сообщение о преступлении, а также принимающих решение об отказе в возбуждении уголовного дела. Такая непоследовательность выглядит особенно странно с учетом того, что ему прямо предоставлено право лично осуществлять уголовное преследование.
Разумеется, перечисленные проблемы не исчерпывают всего круга вопросов, требующих скорейшего решения. Однако их устранение позволило бы укрепить систему уголовно-процессуальных гарантий на стадии предварительного расследования и, как следствие, повысить эффективность всего уголовного судопроизводства.
