Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Э.Т.А. Гофман и И. Кант. Преодоление романтизма. Монография
.pdf
Ë.
А. Калинников
Э. Т. А. ГОФМАН И И. КАНТ.
ПРЕОДОЛЕНИЕ РОМАНТИЗМА
Монография
Издательство Балтийского федерального университета им. И. Канта
Калининград
2012
УДК 1(091)
ББК 87.3(2)
К172
Рецензент
Л.
Н. Столович — д-р философских наук, профессор,
почетный профессор Тартуского университета
Калинников, Л. А.
К172 Э. Т. А. Гофман и И. Кант. Преодоление романтизма :
монография / Л. А. Калинников. — Калининград : Изд-во
БФУ им. И. Канта, 2012. — 241 с. (Сер. «Кант в мировой
духовной культуре»).
ISBN 978-5-9971-0240-1
В книге доказывается, что без учета влияния И. Канта на
Э. Т. А. Гофмана многое в его творчестве оказывается малопонятным. Особенности мировоззрения писателя и его художественного стиля сложились под воздействием личности великого мыслителя и его философии.
Книга предназначается для широкого круга читателей, знакомых с творчеством Э. Т. А. Гофмана и интересующихся отношениями философии и искусства.
УДК 1(091)
ББК 87.3(2)
© Калинников Л. А., 2012
ISBN 978-5-9971-0240-1 © БФУ им. И. Канта, 2012
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие.....................................................................................
Мнение и знание. Вместо введения..............................................
Глава I. На краю романтизма или за его пределами?
А. Гофман и природа искусства в эстетике Канта ...........
Э.
Т.
I.1. Философский монизм как почва романтизма и дуа-
лизм И. Канта в качестве фундамента «двоемирия»
Т.
А. Гофмана ...................................................................
Э.
I.2. Теоретические проблемы движения искусства: канти-
анство и художественный мир Э.
Глава II. «Мыслить себе предмет и познавать предмет не
есть... одно и то же», или Новелла «Песочный человек» в
свете гносеологии И. Канта...........................................................
Глава III. О предшественнике пуделя Понто, а заодно и
кота Мурра, или О кантианстве естественном и сверхъес-
тественном........................................................................................
III.1. Учитель и ученик — Мигель де Сервантес Сааведра
и Эрнст Теодор Амадей Гофман ........................................
III.2. Уж не колдун ли Кант?..................................................... 60
III.3. Этология versus антропология ......................................... 68
III.4. Canidae aut Hominidae? Какому из родов свойственна
мораль? .................................................................................
Глава IV. Художественная фантазия и отвлеченная фило-
софия: загадки «Крошки Цахеса…»............................................
Глава V. «Житейские воззрения кота Мурра…» в зеркале
житейских и метафизических воззрений Эрнста Теодора
Амадея Гофмана..............................................................................
V.1. Роман и
судьба.................................................................... 104
V.2. О жанре романа «Житейские воззрения кота Мур-
ра…» .....................................................................................
V.3. Философская антропология и роман................................ 121
Т.
А. Гофмана...............
5
8
21
22
37
44
52
55
73
80
103
112
3
4. Роман и философская антропология ................................ 132
V.
V.5. Пудель Понто как приверженец преимуществ недоб-
росовестности.....................................................................
V.6. Бес, но не хромой, или Извращенность человеческой
натуры...................................................................................
V.7. Личность, мудрость и творчество — положительные
герои романа.........................................................................
V.8. Кантианские мелодические обороты и штрихи............... 157
V.9. Non ex quovis ligno fit Mercurius! ...................................... 165
V.10. Замысел и итог.................................................................. 170
Глава VI. Рождественская сказка «Мастер блоха» («Meis-
ter Floh»): моральная политика и политический морализм....
VI.1. Невольная политическая «карьера» ................................ 174
VI.2. Конец Burschenschaft’a юношей-котов и смерть од-
ного из его героев ................................................................
VI.3. Кто же главный герой?..................................................... 188
VI.4. Рождественская сказка в качестве политической са-
тиры.......................................................................................
VI.5. Философия государства и права в сказке «Мастер
Блоха» ...................................................................................
Глава VII. «Угловое окно кузена», или Гофман остается
Гофманом..........................................................................................
Заключение ......................................................................................
142
150
154
17
182
195
201
212
233
2
Ïðåäèñëîâèå
Дорогой моей жене, с которой
рука об руку мы идем вот уже более
полувека, посвящаю я эту книгу.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Книга эта посвящена вопросу весьма спорному. Традици-
онно в истории литературы утверждается, что Э.
Т. А. Гофман
в своем творчестве не испытал никакого воздействия Канта,
хотя, будучи младшим современником великого философа,
даже слушал его лекции в университете. Мною это мнение решительно оспаривается, мало того, доказывается, что часто
без учета этого влияния затруднительно само понимание многих важнейших произведений Гофмана.
В книге, во-первых, идет речь
о значении эстетики и философии искусства Канта для художественно-стилевых исканий
великого писателя, направленных на поиски индивидуального
стиля, не повторяющегося в основных своих чертах в творчестве никакого другого художника. Именно с Э.
Т. А. Гофмана
начинается тенденция к свободе стилевой манеры, ставшей законом современного искусства. В этом отношении напрашивается параллель между Гофманом и А.
С. Пушкиным и их
значением: первого — для литературы Германии, а второго —
литературы русской. В становлении мировоззрения обоих
Кант сыграл решающую роль.
Во-вторых, философский дуализм Канта нашел проявле-
ние в художественном двоемирии Э.
Т. А. Гофмана, чем он яв-
но отличается от романтиков, мировоззрение которых монистично. И.
Г. Фихте послужил идеологической основой йен-
ского романтизма, а Фр. Шеллинг — романтизма гейдельбергского. И Фихте, и Шеллинг критиковали Канта за его дуализм
и, отказавшись от его мира вещей в себе, основали два варианта трансцендентального идеализма. Мистицизм немецких романтиков нашел в нем свою философскую опору. Такое раз-
5
Предисловие
личие в философском мировоззрении между Гофманом и романтиками резко отделяет их друг от друга, и, понимая это,
романтики не признавали Э.
Т. А. Гофмана за своего коллегу
по художественному направлению.
В-третьих, философская система Канта в ее существенных
идеях вдохновляла писателя при создании многих его художественных шедевров. Автор «Житейских воззрений кота Мурра…» воспринимал философскую систему Канта как антропологическую. Природа человека и нравственная сущность социальных отношений находится в центре интересов
Канта. Единственный и основной вопрос философии для него: «Что такое
человек?» Но это же и основной вопрос для любого художника,
хотя далеко не все они отвечали на него, советуясь с Кантом.
Смысл художественного текста всегда многоуровневый, от
поверхности сюжетосложения уходящий в глубину философско-мировоззренческих и ценностных поисков автора.
Многоуровневым является и понимание текста — с тем, однако, отличием, что автор видит, как правило, все уровни своего творения, тогда как знакомящийся с текстом читатель далеко не
всегда понимает автора полностью. Затруднения эти возрастают, если читатель не знакомился с той же системой философских взглядов, которую исповедует автор
. Поэтому и обращающиеся к творчеству Гофмана явно испытывают трудности с истолкованием его произведений и с оценками гофмановской поэтики, если не добираются до кантианского базиса
его текстов.
Хорошо известно, что в своей юридической практике
Т. А. Гофман, занимавший достаточно видное место в прус-
Э.
ской юридической системе, исходил из кантианской философии права. Согласно Канту, право опирается на мораль; если
принимается аморальная норма, то обществом она отторгается
как не правовая, а деспотичная. Тем более это так в правоприменении, и Гофман стоял на страже кантовских принципов, что
фиксируется всеми исследователями его творчества. А вот в
своем художественном творчестве великий сатирик якобы обходил Канта стороной. Двоемирие — это одно, но двоедумие?
6
Предисловие
Такого в писателе и юристе не было. Он имел цельное мировоззрение, на которое кёнигсбергский Зароастр (под таким
именем выступает у него Кант в «Крошке Цахесе…») оказал
решающее влияние. Это мировоззрение исключало мистику,
на религию Гофман вслед за своим учителем смотрел сквозь
призму разума, и только разума. Оно предполагало, что
окружающий нас мир, существующий сам по себе, — это одно, а
существующая в нашем сознании картина этого мира — это
совсем другое, и надо уметь их различать. Писатель во многих
своих произведениях учит это делать и показывает, к каким
бедам может привести человека неумение проводить такое
различие.
Все творчество Э.
Т. А. Гофмана несет в себе великий завет
Канта: Sapere aude! Умей пользоваться своим разумом! Всегда
найдутся желающие сбить тебя с толку — магнетизеров разного рода вокруг великое множество, разберись сам, а так ли
обстоит дело в реальности, как его тебе представляют?
Осуществленный в книге анализ текстов самых значитель-
ных произведений Гофмана показывает, что
в них наличествуют то явные, то скрытые аллюзии, отсылающие читателя к
трактатам гениального профессора Альбертины. А при внимательном чтении можно заметить, что в душе автора этих произведений живет образ мудреца, которого он чтит и на которого хотел бы быть похож.
Насколько убедительно это сделано в предлагаемой
книге,
судить читателю, которого я приглашаю подумать вместе со
мной.
Книга открывает серию трудов по рецепции идей И. Канта
в мировой духовной культуре, разрабатываемых Институтом
Канта в Балтийском федеральном университете, носящем имя
великого философа.
Автор приносит сердечную благодарность научным сотрудникам Института Канта Наталье Глебовой, Юлии Мазур,
Вадиму Чалому за помощь
в работе над книгой. Она не была
только технической. Их советы и поправки много улучшили
текст.
7
Ìíåíèå è çíàíèå
МНЕНИЕ И ЗНАНИЕ. ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ
Первая четверть XIX века, время расцвета гофмановского
творчества, для трезвой кантовской методологии научного познания, опирающейся на эмпирический базис, не была благоприятной. Общество казалось завороженным Шеллинговыми
идеями всеобщего одушевления природы. Спиритуализация
действующих в природе сил тяготения, сил «химического
сродства», таинственность взаимодействия сил магнитных и
электрических настраивали общественное сознание на
мистико-пантеистический лад. И дело, конечно, не в одном Шеллинге: таков романтический дух романтической эпохи. Романтики
вторили Шеллингу, Шеллинг вторил романтикам. Знаменитое
сочинение Ф.
В. Й. Шеллинга «О мировой душе. Гипотеза
высшей физики для объяснения всеобщего организма…»
жет, пожалуй, рассматриваться как значительно более трезвое,
чем, например, не менее известная в то время работа Йозефа
Гёрреса «Афоризмы об искусстве в качестве введения к последующим афоризмам об органономии, физике, психологии и
антропологии»
2
. Во всяком случае, Шеллинг значительно ме-
нее спекулятивен, мысль его теснее связана с наукой, с рефлексией над ее проблемами. Примером может служить следующее его рассуждение: «Когда я утверждаю материальность
света, я не исключаю этим противоположного мнения, а именно что свет есть феномен движущейся среды. — И продолжа-
Насколько мне известно, как сторонники Ньютона, так и
ет:
сторонники Эйлера признаются, что каждая их этих теорий
сталкивается с определенными трудностями, отсутствующими
1
мо-
1
Шеллинг Ф. В. Й. О мировой душе… // Соч. : в 2 т. М. : Мысль,
1987. Т. 1.
2
Гёррес Й. Афоризмы об искусстве… // Эстетика немецких романти-
ков. М. : Искусство, 1987.
8
Вместо введения
в другой. Разве не лучше было бы поэтому рассматривать эти
мнения не как противоположные, как это делалось до сих пор,
а как взаимодополняющие и таким образом соединить преиму-
1
щества обоих в одной гипотезе?»
Однако такого рода прозрения не исключают романтически-мечтательной магии, способности видеть невидимую
сущность природных феноменов, осязания продуктивной силы
сознания. «Помимо Природы нет Ума, помимо Ума — нет
Природы…»
2
. Гегель рассматривал такое мировоззрение как
тождество субъекта и объекта, но объективирующее (нарушающее симметрию тождества в сторону Бога) тождество. Эпоха, точнее выражающие ее сущность мыслители, не обращали
никакого внимания на отрезвляющее предостережение Канта:
мыслить — еще не значит познавать, быть мыслимым — еще
не значит быть существующим. Картина мира в уме
и сам по
себе мир — далеко не одно и то же.
Удивительно, что Э.
Т. А. Гофман, опираясь на Канта, мог
противостоять этому глобальному поветрию культурного
европейского мира задолго до усилий позитивизма остановить
его беспрепятственное спекулятивное шествие, что я и пытаюсь доказать.
Само собой ясно, что как мыслить себе предмет и познавать предмет не есть одно и то же, так и мнить о предмете
и знать предмет — вещи не идентичные. «Мнение, — определяет это понятие Кант в «Критике чистого разума», — есть
сознательное признание чего-то истинным, недостаточное как
с субъективной, так и с объективной стороны», тогда как знание есть «и субъективно, и объективно достаточное признание
истинности суждения».
* * *
1
Шеллинг Ф. В. Й. Указ. соч. С. 98.
2
Гёррес Й. Указ. соч. С. 64.
9
Мнение и знание
И я в Аркадии рожден.
Житейские воззрения кота Мурра...
Родиться в Аркадии — это родиться счастливо. Пусть Кёнигсберг не отличается средиземноморской мягкостью климата и плодородностью почв, у него есть свои аркадские достоинства. Недаром Кант, появившийся в этом городе на свет, по
зрелом размышлении признал его удачнейшим местом для
рождения философа. Но основным таким аркадским достоинством Кёнигсберга
следует считать самого Канта: после него
университет переполняется продуцирующей духовной энергией.
Отсюда естественно возникает вопрос: имеет ли греко-латинская поговорка, приведенная Мурром, автореферентный
смысл, то есть относил ли Гофман ее к самому себе? Не есть
ли он сам продукт этой духовной энергии?
При попытке ответить на этот вопрос и
пригодится различение знания и мнения. Кант сам писал, что если нет ни малейшей возможности проверить какое-либо сообщение (речь у
него идет о библейских чудесах), то содержание его более чем
сомнительно. Совсем другое дело, если аргументы в пользу
некоего тезиса можно проверять и перепроверять. И хотя про-
на соотношение с действительностью текстов, содержа-
верка
щих художественный вымысел, — дело весьма тонкое, но, как
уже не раз было показано, не безнадежное.
Канту было уже 52 года, когда Гофман только-только увидел свет кёнигсбергского неба. Через руки Канта — великого
профессора Альбертины — прошло много кёнигсбержцев,
ставших позднее всемирно известными, и отношение к ним
Канта понятно само собой: он пестовал их души, их разум.
Менее понятно и всякий раз становится особым вопросом, что
каждый из сотен студентов Канта, в том числе, конечно, и
Т. А. Гофман, воспринял от своего учителя, насколько ус-
Э.
пешным каждый раз был процесс воспитания и образования?
10
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]