Уединенное. Смертное

Пешехонка — последняя значащая фигура в с.-д. Однако значущесть эта заключается единственно в чистоте его. Это «рыцарь бедный», о каком гово­рит Пушкин, когда-то пылкой и потом только длин­ной борьбы, где были гиганты, между прочим, и по уму: тогда как у П. какой ум? «Столоначальник», а не министр. Конечно, это не отнимает у него всех качеств человека. Замечательно, что, раз его уви­дев (в Калашниковской бирже), неудержимо вле­чешься к нему, зная, что никакого интересного раз­говора не выйдет (к Мякотину, Петрищеву, Коро­ленке — никакого влечения и интереса). В нем доброе — натура, удивительно рожденная. Без му­ти в себе. На месте Ц... я бы его поставил во главе интендантства... «Пиши, писарь, — тебе не водить полки. Но ты не украдешь и не дашь никому украсть». И ради «службы и должности» смежил бы глаза на всякую его с.-д. «Черт с ней». «Этот хоро­ший министр у меня с дурью». Я бы (испорошив плутов) и всем с.-д. дал «ход», смотря на их «убеж­дения» как на временное умопомешательство, ко­торое надо перенести, как в семьях переносят «дет­скую корь». «Черт с ней». Судьба. Карма всерос­сийской державы. Не знаю, куда бы назначить Мякотина. Начальником всех кузниц в России. Во всяком случае — в конницу. О Петрищеве не имею представления, кроме того что подзуживает не­счастных курсисток к забастовкам, в чем совпадает с Зубатовым. Вероятно, дурачок — из «честных», но ум совершенно незначительный. Замечательно