Специальный субъект преступления криминолого-правовой подход. Монография

Представляется, что данное положение нуждается в изменении, и это обусловлено самой природой института специального субъекта. Выступая законодательным инструментом дифференциации ответственности, указанный институт применяется с учетом типовой степени общественной опасности деяния» и направлен на «ограничение судейского усмотрения… чем больше сфера дифференциации, чем подробнее регламентировал законодатель усиление и ослабление ответственности, тем меньше сфера индивидуализации и свободы правоприменителя действовать по своему усмотрению. И наоборот»4.

Вместе с тем интерес к указанному виду наказания как одному из уголовно-правовых инструментов противодействия должностной и служебной преступности обусловлен в том числе сформулированной Н.В. Щедриным теорией мер безопасности. В трактовке автора теории власть является одновременно объектом охраны и (или) источником опасности, поэтому на лиц, допущенных к обслуживанию указанного объекта охраны и (или) источника опасности, необходимо возложить обязанность по соблюдению специальных правил безопасности2. Нарушение этих правил влечет за собой повышенную или особую опасность для общества, для конституционных прав и свобод «управляемых» сограждан. Правила безопасности, согласно Н.В. Щедрину, представляют собой «совокупность обязанностей и запретов, которые необходимо соблюдать, чтобы исключить или свести к минимуму вред, причиняемый источником повышенной опасности, либо предотвратить причинение ущерба объекту повышенной охраны любым источником опасности»3. К указанным мерам безопасности, как представляется, можно отнести закрепленные в соответствующих кодексах профессиональной этики требования к нравственным качествам лица, наличие которых обязательно для приобретения им соответствующего социального статуса, в том числе статуса должностного лица. В частности, на сегодняшний день действуют кодексы профессиональной этики и служебного поведения для таких категорий населения, как государственные или муниципальные служащие, аудиторы, прокурорские работники, сотрудники внутренних дел, работники школы, адвокаты, судьи, нотариусы и др.

Полагаем в этой связи целесообразным разделить высказанное в литературе мнение2 о расширении перечня обстоятельств, отягчающих наказание, за счет включения в ч. 1 ст. 63 УК РФ пункта «с»: «Совершение преступления лицом с использованием должностного положения», что позволит в рамках индивидуализации наказания учесть повышенную общественную опасность указанных деяний.

Приведенные выше резонансные уголовные дела, несмотря на увеличение их количества и активного освещения в прессе, по-прежнему свидетельствуют скорее об исключительном характере случаев уголовного преследования высокопоставленных должностных и служебных преступников, чем о распространенности такой практики. Сама по себе подобная практика, сам факт ее наличия способствуют формированию в общественном сознании убеждения о реализации принципа равенства граждан перед законом и судом, доступности лиц, традиционно недосягаемых для уголовного закона. Наряду с этим зачастую отсутствует реакция правоохранительных структур на приведенные в средствах массовой информации сведения о федеральных чиновниках высокого ранга, «хотя материалов в прессе о них было предостаточно, где приводились счета, банки, виллы и т. д.»4. Речь идет, например, о так называемой «панамской истории»5.