Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Собрание сочинений. В 5 томах. Т. 1. Двенадцать стульев
.pdf
Коробкова полились первые звуки доклада о@международном
положении.
Колумбовцы глазели на собрание с@парохода. Оттуда видны были белые платочки баб, опасливо стоявших поодаль от крыльца,
недвижимая толпа мужиков, слушавших оратора, и@сам оратор,
время от времени взмахивавший руками. Потом заиграла музыка.
Оркестр повернулся и, не переставая играть, двинулся к@сходням.
За ним повалила толпа.
Тиражный аппарат методически выбрасывал комбинации
цифр. Колеса оборачивались, оглашались номера, барминцы смотрели и@слушали.
Прибежал на минуту Остап, убедился в@том, что все обитатели
парохода сидят в@тиражном зале, и@снова убежал на палубу.
— Воробьянинов,@— шепнул он,@— для вас срочное дело по художественной части. Встаньте у@выхода из коридора первого класса
и@стойте. Если кто будет подходить@— пойте погромче.
Старик опешил.
— Что же мне петь?
— Уж во всяком случае не «Боже, царя храни!» Что-нибудь
страстное: «Яблочко» или «Сердце красавицы». Но предупреждаю,
если вы вовремя не вступите со своей арией!.. Это вам не Экспериментальный театр! Голову оторву.
Великий комбинатор, пришлепывая босыми пятками, выбежал в@коридор, обшитый вишневыми панелями. На секунду большое зеркало в@конце коридора отразило его фигуру. Он читал
табличку на двери:
Ник. Сестрин
Режиссер театра Колумба
Зеркало очистилось. Затем в@нем снова появился великий комбинатор. В@руке он держал стул с@гнутыми ножками. Он промчался
по коридору, вышел на палубу и, переглянувшись с@Ипполитом Матвеевичем, понес стул наверх, к@рубке рулевого. В@стеклянной рубке
не было никого. Остап отнес стул на корму и@наставительно сказал:
— Стул будет стоять здесь до ночи. Я@все обдумал. Здесь никто
почти не бывает, кроме нас. Давайте прикроем стул плакатами,
а@когда стемнеет, спокойно ознакомимся с@его содержанием.
251
Через минуту стул, заваленный фанерными листами и@кума-
чом, перестал быть виден.
Ипполита Матвеевича снова охватила золотая лихорадка.
— А@почему бы не отнести его в@нашу каюту?@— спросил он нетерпеливо.@— Мы б@его вскрыли сейчас же. И@если бы нашли брильянты, то сейчас же на берег...
— А@если бы не нашли? Тогда что? Куда его девать? Или, может
быть, отнести его назад к@гражданину Сестрину и@вежливо сказать: «Извините, мол, мы у@вас стульчик украли, но, к@сожалению,
ничего в@нем не нашли, так что, мол, получите назад в@несколько
испорченном виде!!» Так бы вы поступили?
Великий комбинатор был прав, как всегда. Ипполит Матвеевич
оправился от смущения только в@ту минуту, когда с@палубы понеслись звуки увертюры, исполняемой на кружках Эсмарха и@пивных
батареях.
Тиражные операции на этот день были закончены. Зрители
разместились на береговых склонах и, сверх всякого ожидания,
шумно выражали свое одобрение аптечно-негритянскому ансамблю. Галкин, Палкин, Малкин, Чалкин и@Залкинд гордо поглядывали, как бы говоря: «Вот видите! А@вы утверждали, что широкие
массы не поймут. Искусство, оно всегда доходит!»
Затем на импровизированной сцене колумбовцами был разыгран легкий водевиль с@пением и@танцами, содержание которого сводилось к@тому, как Вавила выиграл пятьдесят тысяч
рублей и@что из этого вышло. Артисты, сбросившие с@себя путы@никсестринского конструктивизма, играли весело, танцевали@энергично и@пели милыми голосами. Берег был вполне удовлетворен.
Вторым номером выступил виртуоз-балалаечник. Берег покрылся улыбками.
«Барыня, барыня,@— вырабатывал виртуоз,@— сударыня-барыня».
Балалайка пришла в@движение. Она перелетала за спину артиста, и@из-за спины слышалось: «Если барин при цепочке, значит,
барин без часов!» Она взлетала на воздух и@за короткий свой полет
выпускала немало труднейших вариаций.
Наступил черед Жоржетты Тираспольских. Она вывела с@собой
табунчик девушек в@сарафанах. Концерт закончился русскими
плясками.
252
Пока «Скрябин» готовился к@дальнейшему плаванью, пока капитан переговаривался в@трубку с@машинным отделением и@пароходные топки пылали, грея воду, духовой оркестр снова сошел на
берег и, к@общему удовольствию, стал играть танцы. Образовались
живописные группы, полные движения. Закатывающееся солнце
посылало мягкий абрикосовый свет. Наступил идеальный час для
киносъемки. И@действительно, оператор Полкан, позевывая, вышел из каюты. Воробьянинов, который уже свыкся с@амплуа всеобщего мальчика, осторожно нес за Полканом съемочный аппарат. Полкан подошел к@борту и@воззрился на берег. Там на траве
танцевали солдатскую польку. Парни топали босыми ногами с@такой силой, будто хотели расколоть нашу планету. Девушки плыли.
На террасах и@съездах берега расположились зрители. Французский кинооператор из группы «Авангард» нашел бы здесь работы
на трое суток. Но Полкан, скользнув по берегу крысиными глазками, сейчас же отвернулся, иноходью подбежал к@председателю
комиссии, поставил его к@белой стенке, сунул в@его руку книгу и,
попросив не шевелиться, долго и@плавно вертел ручку аппарата.
Потом он увел стеснявшегося председателя на корму и@снял его
на фоне заката.
Закончив съемку, Полкан важно удалился в@свою каюту и@заперся.
Снова заревел гудок, и@снова солнце в@испуге убежало. Наступила вторая ночь. Пароход был готов к@отходу.
Остап со страхом помышлял о@завтрашнем утре. Ему предстояло вырезать в@листе картона фигуру сеятеля, разбрасывающего
облигации. Этот художественный искус был не по плечу великому
комбинатору. Если с@буквами Остап кое-как справлялся, то для художественного изображения сеятеля уже не оставалось никаких
ресурсов.
— Так имейте в@виду,@— предостерегал толстяк,@— с@Васюков мы
начинаем вечерние тиражи, и@нам без транспаранта никак нельзя.
— Пожалуйста, не беспокойтесь,@— заявил Остап, надеясь больше не на завтрашнее утро, а@на сегодняшний вечер,@— транспарант будет.
Наступила звездная ветреная ночь. Население тиражного ковчега уснуло. Львы из тиражной комиссии спали. Спали ягнята из
личного стола, козлы из бухгалтерии, кролики из отдела взаимных
253
расчетов, гиены и@шакалы звукового оформления и@голубицы из
машинного бюро,
Не спала только одна нечистая пара. Великий комбинатор вышел из своей каюты в@первом часу ночи. За ним следовала бесшумная тень верного Кисы. Они поднялись на верхнюю палубу
и@неслышно приблизились к@стулу, укрытому листами фанеры.
Осторожно разобрав прикрытие, Остап поставил стул на ножки,
сжав челюсти, вспорол плоскогубцами обшивку и@залез рукой под
сиденье.
Ветер бегал по верхней палубе. В@небе легонько пошевеливались звезды. Под ногами, глубоко внизу, плескалась черная вода.
Берегов не было видно. Ипполита Матвеевича трясло.
— Есть!@— сказал Остап придушенным голосом.
ПИСЬМО ОТЦА ФЕДОРА,
писанное им вБаку, из меблированных комнат «Стоимость»
жене своей вуездный город N
Дорогая ибесценная моя Катя!
С каждым часом приближаемся мы кнашему счастию. Пишу ятебе
из меблированных комнат «Стоимость», после того как побывал по
всем делам. Город Баку очень большой. Здесь, говорят, добывается керосин, но туда нужно ехать на электрическом поезде, ау меня нет денег. Живописный город омывается Каспийским морем. Оно действительно очень велико по размерам. Жара здесь страшная. На одной
руке ношу пальто, на другой пиджак,— ито жарко. Руки преют. То идело балуюсь чайком. Аденег почти что нет. Но не беда, голубушка, Катерина Александровна, скоро денег унас будет во множестве. Побываем
всюду, апотом осядем по-хорошему вСамаре, подле своего заводика,
иналивочку будем распивать. Впрочем, ближе кделу.
По своему географическому положению ипо количеству народонаселения город Баку значительно превышает город Ростов. Однако уступает городу Харькову по своему движению. Инородцев здесь множество. Аособенно много здесь армяшек иперсиян. Здесь, матушка моя,
до Тюрции недалеко. Был яи на базаре, ивидел ямного тюрецких вещей ишалей. Захотел ятебе вподарок купить мусульманское покрывало, только денег не было. Иподумал я, что, когда мы разбогатеем
(адо этого днями нужно считать), тогда имусульманское покрывало
купить можно будет.
254
Ох, матушка, забыл тебе написать про два страшных случая, происшедших со мною вгороде Баку: 1) уронил пиджак брата твоего, булочника, вКаспийское море и2) вменя на базаре плюнул одногорбый
верблюд. Эти оба происшествия меня крайне удивили. Почему власти
допускают такое бесчинство над проезжими пассажирами, тем более
что верблюда яне тронул, адаже сделал ему приятное— пощекотал
хворостинкой вноздре. Апиджак ловили всем обществом, еле выловили, аон возьми иокажись весь вкеросине. Уж яи не знаю, что скажу
твоему брату, булочнику. Ты, голубка, пока что держи язык за зубами.
Обедает ли еще Евстигнеев?
Перечел письмо иувидел, что оделе ничего не успел тебе рассказать. Инженер Брунс действительно работает вАзнефти. Только вгороде Баку его сейчас нету. Он уехал вотпуск вгород Батум. Семья его
имеет вБатуме постоянное местожительство. Яговорил тут слюдьми,
иони говорят, что действительно вБатуме уБрунса вся меблировка.
Живет он там на даче, на Зеленом Мысу,— такое там есть дачное место
(дорогое, говорят). Пути отсюда до Батума— на пятнадцать рублей
скопейками. Вышли двадцать сюда телеграфом, из Батума все тебе
протелеграфирую. Распространяй по городу слухи, что явсе еще нахожусь уодра тетеньки вВоронеже.
Твой вечно муж Федя.
Постскриптум. Относя письмо впочтовый ящик, уменя украли вномерах «Стоимость» пальто брата твоего, булочника. Явтаком горе! Хорошо, что теперь лето! Ты брату ничего не говори.
Глава XXXIII
ИЗГНАНИЕ ИЗ РАЯ
Между тем как одни герои романа были убеждены в@том, что
время терпит, а@другие полагали, что время не ждет, время шло
обычным своим порядком. За пыльным московским маем пришел
пыльный июнь. В@уездном городе N автомобиль Гос. № 1, повредившись на ухабе, стоял уже две недели на углу Старопанской площади и@улицы имени товарища Губернского, время от времени
заволакивая окрестность отчаянным дымом. Из старгородского
допра выходили поодиночке сконфуженные участники заговора
«Меча и@орала»@— у@них была взята подписка о@невыезде. Вдова
Грицацуева (знойная женщина, мечта поэта) возвратилась к@свое-
255
му бакалейному делу и@была оштрафована на пятнадцать рублей
за то, что не вывесила на видном месте прейскурант цен на мыло,
перец, синьку и@прочие мелочные товары,@— забывчивость, простительная женщине с@большим сердцем!
— Есть!@— повторил Остап сорвавшимся голосом.@— Держите!
Ипполит Матвеевич принял в@свои трепещущие руки плоский
деревянный ящичек. Остап в@темноте продолжал рыться в@стуле.
Блеснул береговой маячок. На воду лег золотой столбик и@поплыл
за пароходом.
— Что за черт!@— сказал Остап.@— Больше ничего нет!
— Н-н-не может быть,@— пролепетал Ипполит Матвеевич.
— Ну, вы тоже посмотрите!
Воробьянинов, не дыша, пал на колени и@по локоть всунул руку
под сиденье. Между пальцами он ощутил основание пружины.
Больше ничего твердого не было. От стула шел сухой мерзкий запах потревоженной пыли.
— Нету?@— спросил Остап.
— Нет.
Тогда Остап приподнял стул и@выбросил его далеко за борт. Послышался тяжелый всплеск. Вздрагивая от ночной сырости, концессионеры в@сомнении вернулись к@себе в@каюту.
— Так,@— сказал Бендер.@— Что-то мы во всяком случае на шли.
Ипполит Матвеевич достал из кармана ящичек и@осовело посмотрел на него.
— Давайте, давайте! Чего глаза пялите!
Ящичек открыли. На дне лежала медная позеленевшая пластинка с@надписью:
Этимъ полукресломъ мастеръ Гамбсъ
начинаетъ новую партiю мебели. 1865 г. Санктъ-Петербургъ.
Надпись эту Остап прочел вслух.
— А@где же брильянты?@— спросил Ипполит Матвеевич.
— Вы поразительно догадливы, дорогой охотник за табуретками! Брильянтов, как видите, нет.
На Воробьянинова было жалко смотреть. Отросшие слегка усы
двигались, стекла пенсне были туманны. Казалось, что в@отчаянии
он бьет себя ушами по щекам.
256
Холодный, рассудительный голос великого комбинатора оказал
свое обычное магическое действие. Воробьянинов вытянул руки
по вытертым швам и@замолчал.
— Молчи, грусть, молчи, Киса! Когда-нибудь мы посмеемся над
дурацким восьмым стулом, в@котором нашлась глупая дощечка. Держитесь. Тут есть еще три стула@— девяносто девять шансов из ста!
За ночь на щеке огорченного до крайности Ипполита Матвеевича выскочил вулканический прыщ. Все страдания, все неудачи,
вся мука погони за брильянтами@— все это, казалось, ушло в@прыщ
и@отливало теперь перламутром, закатной вишней и@синькой.
— Это вы нарочно?@— спросил Остап.
Ипполит Матвеевич конвульсивно вздохнул и, высокий, чуть
согнутый, как удочка, пошел за красками. Началось изготовление
транспаранта. Концессионеры трудились на верхней палубе.
И начался третий день плаванья.
Начался он короткой стычкой духового оркестра со звуковым
оформлением из-за места для репетиций.
После завтрака к@корме, одновременно с@двух сторон, направились здоровяки с@медными трубами и@худые рыцари эсмарховских
кружек. Первым на кормовую скамью успел усесться Галкин. Вторым прибежал кларнет из духового оркестра.
— Место занято,@— хмуро сказал Галкин.
— Кем занято?@— зловеще спросил кларнет.
— Мною, Галкиным.
— А@еще кем?
— Палкиным, Малкиным, Чалкиным и@Залкиндом.
— А@Елкина у@вас нет? Это наше место.
С обеих сторон приблизились подкрепления. Трижды опоясанный медным змеем-горынычем стоял геликон@— самая мощная
машина в@оркестре. Покачивалась похожая на ухо валторна. Тромбоны стояли в@полной боевой готовности. Солнце тысячу раз отразилось в@боевых доспехах. Темно и@мелко выглядело звуковое
оформление. Там мигало бутылочное стекло, бледно светились
клистирные кружки и@саксофон@— возмутительная пародия на духовой инструмент, семенная вытяжка из настоящей духовой трубы,@— был жалок и@походил на носогрейку.
— Клистирный батальон,@— сказал задира-кларнет,@— претендует на место.
257
— Вы,@— сказал Залкинд, стараясь подыскать наиболее обидное
выражение,@— вы@— консерваторы от музыки!
— Не мешайте нам репетировать!
— Это вы нам мешаете!
— На ваших ночных посудинах чем меньше репетируешь, тем
красивше выходит.
— А@на ваших самоварах репетируй не репетируй, ни черта не
получится.
Не придя ни к@какому соглашению, обе стороны остались на
месте и@упрямо заиграли каждая свое. Вниз по реке неслись звуки,
какие мог бы издать только трамвай, медленно проползающий по
битому стеклу. Духовики исполняли марш Кексгольмского лейбгвардии полка, а@звуковое оформление@— негрскую пляску: «Антилопа у@истоков Замбези». Скандал был прекращен личным вмешательством председателя тиражной комиссии.
В одиннадцатом часу великий труд был закончен. Пятясь задом,
Остап и@Воробьянинов потащили транспарант к@капитанскому мостику. Перед ними, воздев руки к@звездам, бежал толстячок, заведующий хозяйством. Общими усилиями транспарант был привязан к@поручням. Он высился над пассажирской палубой, как экран. В@полчаса
электротехник подвел к@спине транспаранта провода и@приладил
внутри его три лампочки. Оставалось повернуть выключатель.
Впереди, вправо по носу, уже сквозили огоньки города Васюки.
На торжество освещения транспаранта заведующий хозяйством созвал все население парохода. Ипполит Матвеевич и@великий комбинатор смотрели на собравшихся сверху, стоя по бокам
темной еще скрижали.
Всякое событие на пароходе принималось плавучим учреждением близко к@сердцу. Машинистки, курьеры, ответственные работники, колумбовцы и@пароходная команда столпились, задрав
головы, на пассажирской палубе.
— Давай!@— скомандовал толстячок. Транспарант осветился.
Остап посмотрел вниз, на толпу. Розовый свет лег на лица.
Зрители засмеялись. Потом наступило молчание. И@суровый
голос снизу сказал:
— Где завхоз?
Голос был настолько ответственный, что завхоз, не считая ступенек, кинулся вниз.
258
— Посмотрите,@— сказал голос,@— полюбуйтесь на вашу ра боту!
— Сейчас вытурят!@— шепнул Остап Ипполиту Матвеевичу.
И точно, на верхнюю палубу, как ястреб, вылетел толстячок.
— Ну, как транспарантик?@— нахально спросил Остап.@— Доходит?
— Собирайте вещи!@— закричал завхоз.
— К@чему такая спешка?
— Со-би-рай-те вещи! Вон! Вы под суд пойдете! Наш началь-
ник не любит шутить!
— Гоните его!@— донесся снизу ответственный голос.
— Нет, серьезно, вам не нравится транспарант? Это, в@самом
деле, неважный транспарант?
Продолжать игру не имело смысла. «Скрябин» уже пристал
к@Васюкам, и@с парохода можно было видеть ошеломленные лица
васюкинцев, столпившихся на пристани.
В деньгах категорически было отказано. На сборы было дано
пять минут.
— Сучья лапа,@— сказал Симбиевич-Синдиевич, когда компаньоны сходили на пристань.@— Поручили бы оформление транспаранта мне. Я@бы его так сделал, что никакой Мейерхольд за
мной бы не угнался.
На пристани концессионеры остановились и@посмотрели вверх.
В@черных небесах сиял транспарант.
— М-да,@— сказал Остап,@— транспарантик довольно дикий. Мизерное исполнение.
Рисунок, сделанный хвостом непокорного мула, по сравнению
с@транспарантом Остапа показался бы музейной ценностью. Вместо сеятеля, разбрасывающего облигации, шкодливая рука Остапа
изобразила некий обрубок с@сахарной головой и@тонкими плетьми
вместо рук.
Позади концессионеров пылал светом и@гремел музыкой пароход, а@впереди, на высоком берегу, был мрак уездной полночи, собачий лай и@далекая гармошка.
— Резюмирую положение,@— сказал Остап жизнерадостно.@—
Пассив: ни гроша денег, три стула уезжают вниз по реке, ночевать
негде и@ни одного значка деткомиссии. Актив: путеводитель по
Волге издания тысяча девятьсот двадцать шестого года (пришлось
позаимствовать у@мосье Симбиевича в@каюте). Бездефицитный баланс подвести очень трудно. Ночевать придется на пристани.
259
Концессионеры устроились на пристанских лавках. При свете
дрянного керосинового фонаря Остап прочел из путеводителя:
«На правом высоком берегу— город Васюки. Отсюда отправляются
лесные материалы, смола, лыко, рогожи, асюда привозятся предметы
широкого потребления для края, отстоящего на 50километров от железной дороги.
В городе 8000 жителей, государственная картонная фабрика
с320рабочими, маленький чугунолитейный, пивоваренный икожевенный заводы. Из учебных заведений, кроме общеобразовательных,
лесной техникум».
— Положение гораздо серьезнее, чем я@предполагал,@— сказал
Остап.@— Выколотить из васюкинцев деньги представляется мне
пока что неразрешимой задачей. А@денег нам нужно не менее
тридцати рублей. Во-первых, нам нужно питаться и, во-вторых,
обогнать тиражную лоханку и@встретиться с@колумбовцами на суше, в@Сталинграде.
Ипполит Матвеевич свернулся, как старый худой кот после
стычки с@молодым соперником@— кипучим владетелем крыш, чердаков и@слуховых окон.
Остап разгуливал вдоль лавок, соображая и@комбинируя. К@часу
ночи великолепный план был готов. Бендер улегся рядом с@компаньоном и@заснул.
Глава XXXIV
МЕЖДУПЛАНЕТНЫЙ ШАХМАТНЫЙ КОНГРЕСС
С утра по Васюкам ходил высокий, худой старик в@золотом
пенсне и@в коротких, очень грязных, испачканных красками сапогах. Он налепливал на стены рукописные афиши:
22 июня 1927 г. Впомещении клуба «Картонажник»
состоится лекция на тему: «Плодотворная дебютная идея»
исеанс одновременной игры вшахматы на 160 досках
гроссмейстера (старший мастер) О. Бендера
Все приходят со своими досками. Плата за игру— 50 коп.
Плата за вход— 20 коп. Начало ровно в6 час. вечера
Администрация К. Михельсон
260
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]