Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Тревога и тревожность. Хрестоматия
.pdf
71
двигает против философов медицины). Порой бегство от философии оказывалось вполне успешным, но в том, что касается учения
о человеке, оно было явно неудачным. Таким образом, в своем
понимании человеческого существования теология и медицина
неизбежно следовали за философией, порой осознанно, порой —
нет. Следуя за философией, они сближаются друг с другом, пусть
даже в своем понимании человека они движутся в противоположных направлениях. Сегодня и теологи, и врачи понимают это и все,
что из этого следует в теории и на практике. Теологи и пасторы
стремятся сотрудничать с медиками, в результате чего возникают
различные формы стихийного или постоянного взаимодействия.
Однако отсутствие онтологического анализа тревоги и четкого
различия между экзистенциальной и патологической тревогой не
позволяет многим пасторам и теологам, а также врачам и психотерапевтам участвовать в такого рода совместной работе. Если они
не видят разницы между экзистенциальной и патологической тревогой, то они не склонны рассматривать невротическую тревогу
так же, как они рассматривают соматическое заболевание, а именно как объект медицинской помощи. Но если пастор проповедует предельное мужество (т. е. мужество веры) человеку, который
патологически фиксируется на ограниченном самоутверждении,
то содержание этой проповеди либо наталкивается на непреклонное сопротивление, либо — что еще хуже — принимается в замок
самозащиты и становится еще одним способом избежать встречи
с реальностью. С точки зрения реалистичного самоутверждения
религиозное рвение часто приходится воспринимать с некоторым
подозрением. Ведь нередко мужество быть, создаваемое религией, есть не более чем желание человека ограничить собственное
бытие и закрепить это ограничение властью религии. И даже если
религия не подталкивает человека к патологическому самоограничению или не поддерживает такое самоограничение прямо, она
способна ограничить открытость человека к реальности, прежде
всего к реальности самого себя. Так религия может поддерживать и усиливать потенциально невротическое состояние. Пастор
должен осознавать эти опасности и понимать, что в таких случаях
нужна помощь врача или психотерапевта.
72
Из нашего онтологического анализа можно вывести ряд принципов, которые помогут в совместной работе теологов и врачей, имеющих дело с тревогой. Вот основополагающий принцип: экзистенциальная тревога в своих трех главных формах не
касается врача в его «качестве» врача, хотя он должен иметь о
ней ясное представление; и наоборот, невротическая тревога во
всех своих формах не касается пастора в его «качестве» пастора, хотя он должен иметь о ней ясное представление. Духовник
ставит вопрос о таком мужестве быть, которое устраняет невротическую тревогу. Но, как показал наш онтологический анализ,
невротическая тревога — это неспособность принять экзис
тенциальную тревогу на себя. Следовательно, задача духовника
включает в себя также и задачу врача. Однако ни одна из этих задач не связана исключительно с теми, кто выполняет ее профессионально. Врач, особенно психотерапевт, косвенным образом
может передать пациенту мужество быть и способность принять
экзистенциальную тревогу на себя. Поступая таким образом, он
не становится духовником и никогда не должен пытаться заменить духовника, но он может способствовать предельному самоутверждению пациента, выполняя тем самым задачу духовника.
И наоборот, духовник или кто-либо другой может оказать меди
цинскую помощь. При этом он не становится врачом, и ни один
духовник в своем «качестве» духовника не должен стремиться им
стать, хотя он может обладать способностью исцелять как душу,
так и тело и содействовать устранению невротической тревоги.
Если применить этот основополагающий принцип к трем
главным формам экзистенциальной тревоги, то можно вывести
и другие принципы. Тревога судьбы и смерти порождает непатологическое стремление к надежности. Целые области цивилизации служат тому, чтобы обезопасить человека от ударов судьбы
и смерти. Человек понимает, что абсолютная и окончательная
надежность невозможна. Он также понимает, что жизнь снова и
снова требует от него мужества частично или даже целиком отказаться от надежности ради полного самоутверждения. Однако
он пытается максимально ограничить власть судьбы и угрозы
смерти. Патологическая тревога судьбы и смерти толкает к та-
-
-
73
кой надежности, которая сравнима с надежностью тюремного
заключения. Человек, живущий в этой тюрьме, не способен уйти
от надежности, созданной за счет ограничений, которые он сам
на себя наложил. Однако эти ограничения не основаны на полноценном осознании реальности. Поэтому надежность невротика
нереалистична. Он боится того, чего не следует бояться, и считает надежным то, что ненадежно. Тревога, которую он неспособен
принять на себя, порождает образы, не имеющие никакого основания в реальности; однако эта тревога не реагирует на то, чего
действительно следует опасаться. Это значит, что человек стремится убежать от частных опасностей, хотя они едва ли реальны,
и подавляет в себе осознание неизбежной смерти, хотя это и есть
постоянно присутствующая реальность. «Замещенный страх»
есть следствие патологической формы тревоги судьбы и смерти.
Та же структура присуща патологическим формам тревоги
вины и осуждения. Обычная экзистенциальная тревога вины побуждает личность к попыткам избежать тревоги (обычно называемой нечистой совестью), избегая вины. Нравственная самодисциплина и обычаи должны создать нравственное совершенство, хотя человек по-прежнему осознает, что эти средства не
позволяют устранить несовершенство, которое задано самой экзистенциальной ситуацией человека, его отчуждением от своего
истинного бытия. Невротическая тревога стремится к тому же
самому, но только ограниченным, фиксированным и нереалистическим способом. Тревожное ощущение собственной вины,
страх почувствовать себя осужденным настолько сильны, что
делают почти невозможными ответственные решения и любой
вид нравственного действия. Но полностью избежать решений
и действий невозможно, и поэтому они сводятся к минимуму,
однако этот минимум воспринимается как само совершенство,
а та сфера, в которой эти решения и действия осуществляются,
защищается от любых побуждений выйти за ее пределы. Отрыв
от реальности и в этом случае ведет к тому, что сознание виды
смещается, становится «замещенным». Невротик, сделавший
мораль средством своей самозащиты, видит вину там, где ее нет
вовсе, либо там, где она имеет косвенный характер. А осознание
74
реальной вины и то самоосуждение, которое тождественно экзистенциальному самоотчуждению человека, подавляются, ибо
мужество, которое могло бы принять их в себя, отсутствует.
Патологические формы тревоги пустоты и отсутствия смысла обнаруживают те же особенности. Экзистенциальная тревога сомнения побуждает личность создавать себе уверенность за
счет тех систем смысла, которые опираются на традицию и авторитет. Такие способы создания и сохранения уверенности уменьшают тревогу вопреки тому элементу сомнения, который задан
конечной природой человеческой духовности, и вопреки той угрозе отсутствия смысла, которая задана отчуждением человека.
Невротическая тревога строит тесный замок уверенности, который можно защищать и который действительно защищается
с крайним упорством. В этом замкнутом пространстве способность человека спрашивать не допускается к актуализации; а если
возникает опасность ее актуализации за счет вопросов, задаваемых извне, то невротик защищается фанатическим отвержением
вопроса. Однако замок не подвергаемой сомнению уверенности
построен не на скальпе реальности. Неспособность невротика к
полноте встречи с реальностью делает его сомнения, как и его
уверенность, нереалистичными. И его сомнение, и его уверенность — «замещенные», они направлены не туда, куда следует.
Невротик сомневается в том, что практически несомненно; он проявляет уверенность там, где уместнее было бы сомневаться. И самое главное, невротик не допускает вопроса о
смысле во всем его универсальном и радикальном значении.
Конечно, сам этот вопрос — в нем, ибо этот вопрос присутс
твует в каждом человеке как человеке в условиях экзистенциального отчуждения. Но невротик не может допустить этот
вопрос, ведь он не обладает мужеством принять на себя тревогу пустоты или сомнения и отсутствия смысла.
Анализ патологической тревоги в ее соотношении с экзистенциальной тревогой выявил следующие принципы:
1. Экзистенциальная тревога имеет онтологический характер, ее невозможно устранить, а мужество быть должно принять ее на себя.
-
75
2. Патологическая тревога есть следствие неудачной попыт-
ки «Я» принять тревогу на себя.
3. Патологическая тревога ведет к самоутверждению, имеющему ограниченную, фиксированную и нереалистическую основу, и к вынужденной защите этой основы.
4. Патологическая тревога, соотносясь с тревогой судьбы и
смерти, порождает нереалистическую надежность; соотносясь
с тревогой виды и осуждения — нереалистическое совершенс
тво, соотносясь с тревогой сомнения и отсутствия смысла —
нереалистическую уверенность.
5. Патологическая тревога, если она диагностирована, становится объектом врачебной помощи, экзистенциальная тревога — объект помощи духовника. Нельзя сказать, что врач или
священник действует только строго в соответствии со своей
профессиональной функцией: пастор может оказаться целителем, а психотерапевт — духовником, и каждый человек может
стать и тем и другим для своего «ближнего». Однако не следует
смешивать эти две функции, а членам этих профессий не следует
пытаться подменить друг друга. Их общая задача — помочь лю
дям достичь полного самоутверждения, обрести мужество быть.
-
-
Н. Д. Левитов
Психическое состояние
беспокойства, тревоги
Среди различных психических состояний, являющихся предметом научного исследования, довольно большое внимание
уделяется состоянию, обозначаемому па английском языке
термином anxiety, иногда anxiousness. На русский язык значение этого термина переводится как «беспокойство», «тревога».
Другие его значения — «сильное желание», «тоска», «озабочен
1
Печатается по: Вопросы психологии. — 1969. — №1. — С. 131—137.
-
76
ность». Первое значение наиболее адекватно английскому термину, поэтому в дальнейшем мы будем говорить о психическом
состоянии беспокойства, тревоги (условно обозначим его БТ).
В 1926 г. 3. Фрейд выпустил в свет монографию «Торможения, симптомы, беспокойства», в которой впервые выделил и
акцентировал состояние беспокойства, тревоги. Он охарактеризовал это состояние как эмоциональное, включающее в себя
переживание ожидания и неопределенности, чувство беспомощности. Но такая характеристика указывает не столько на
компоненты рассматриваемого состояния, сколько на его внутренние причины.
В современной литературе интерпретация БТ как эмоционального состояния является господствующей, причем чаще
всего это состояние сближается с эмоцией страха.
Так, один из первых исследователей БТ в США Маурер определял это состояние как условный страх, т. е. страх, вызываемый
не безусловным, а условным устрашающим раздражителем.
Д. Льюис в книге «Научные принципы психологии» определяет БТ как форму невротической реакции, которая заключает
в себе условный страх. При этом он различает БТ «связанное»,
вызываемое определенными внешними объектами, и «разлитое», вызываемое внутренними стимулами, сохраняющееся в
течение длительного времени.
Б. Босселмен в категорической форме утверждает, что симптомотология состояния БТ идентична с реакцией страха.
Дон Байрн, давая обзор исследовательских работ по проблеме БТ, указывает, что часто психологи определяют данное явление именно как эмоциональное состояние с генерализованным
чувством страха. Он приводит и другие мнения психологов, согласно которым БТ относится не к эмоции страха, а к области
мотивации. Однако Дон Байрн не сообщает об основаниях для
противопоставления эмоционального состояния мотивации и
сам в резюмирующей части главы о БТ рассматривает это явление как эмоциональное состояние, что, конечно, не исключает
значения как мотива, побуждающего к деятельности.
Определяя состояние БТ, американские психологи обычно
77
подчеркивают в нем антиципацию возможностей неприятности и тем самым опасения, как бы она не произошла.
<...> Несмотря на большое число исследований, в понимании
БТ зарубежными психологами имеется много неясностей. Эти
неясности привели некоторых авторов к весьма скептическим
заключениям.
Так, Сэрбин полагает, что термин anxiety изжил себя и, пока он
не имеет точного определения, лучше его в науке не применять.
К сходному выводу приходит и Д. Льюис. Он утверждает,
что «понятие anxiety само находится под ударом, и существует
возможность, что когда-нибудь в будущем без него обойдутся».
Несмотря на то что эти скептические голоса не останавливают усилий исследователей БТ, теоретическое освещение данной проблемы остается недостаточным.
Необходимо установить некоторые общие положения, относящиеся как к психологической характеристике БТ, так и к вызывающим это состояние причинам. Эти положения вытекают как
из научных исследований БТ, так и из жизненных наблюдений.
Прежде всего надо подчеркнуть, что речь идет не просто о
реакции или мотивации, а именно о психическом состоянии, которое хотя и выражается в своеобразии как реакций, так и мотивов, но полностью к ним не сводится. Как и всякое психическое
состояние, БТ сложно и только условно, по преобладающему
в нем компоненту, может быть охарактеризовано как эмоциональное состояние. Поэтому так важно учитывать особенности
как ситуаций, провоцирующих это состояние, так и его внешних
и внутренних проявлений, в том числе переживаний, которые
могут существенным образом влиять на поведение.
Несомненно, что во многих состояниях БТ значительное
место занимает страх в форме опасения, но было бы неправильным, как это некоторые делают, считать БТ и страх синонимами. Прежде всего бывают состояния БТ, в которых страх
отсутствует или занимает незначительное место.
Например, человек переживает беспокойство, когда частые
телефонные звонки мешают ему сосредоточиться на работе. В
этом беспокойстве страха нет, если не допускать произвольной
78
интерпретации, объясняющей беспокойство страхом или опасением не выполнить работу. Также и беспокойство, нетерпеливое ожидание вовсе не должно обязательно сопровождаться
боязнью, что ожидаемое не произойдет. Здесь в психическом
состоянии на первый план выступает именно нетерпеливость,
досада. Не характеризуется страхом и беспокойство как подражание окружающим беспокойным людям.
Но и в тех многочисленных БТ, где страх в той или другой
форме и степени переживается, он специфичен. В каждом БТ
перед экзаменом имеется страх, но в одних случаях он так доминирует, что лучше прямо говорить о состоянии страха, иногда принимающего форму паники, а в других случаях страх имеет форму относительно спокойного опасения.
В отличие от термина «беспокойство», в термине «тревога»
акцентируется компонент страха, и потому тревогу можно отнести к своеобразной форме страха. Однако и в тревоге очень
заметны переживания беспокойства как нарушение покоя, волнение, смятение. В таком смысле следует, например, понимать
выражения А. С. Пушкина: «О если б голос мой умел сердца
тревожить!», «Британской музы небылицы тревожат сон отроковицы», «Мой покой бесовское мечтанье тревожило».
Состояние БТ вызывается также изменениями в условиях
жизни, в привычной деятельности, нарушением динамического
стереотипа. И. П. Павлов считал, что при ломке динамического
стереотипа возникают отрицательные эмоции, к которым, несомненно, мы можем отнести и БТ.
В экспериментальных ситуациях неожиданное изменение
условий вызывает у испытуемых такое состояние, которое часто приводит к замедлению или качественному ухудшению выполнения работы. Если принять во внимание интроспективные
показания, то в этом состоянии имеются такие компоненты,
как недоумение, удивление, беспокойство. Изменения условий
несколько озадачивают испытуемых, нарушают уже выработавшуюся у них установку, и это их в какой-то мере тревожит.
Известно, что при появлении постороннего человека в лаборатории И. П. Павлова у собак наблюдалось внешнее тормо-
79
жение: замедлялась выработка условных рефлексов, а иногда
возникали беспорядочные хаотические реакции.
Явления ошибки также переживаются субъективно как БТ.
Это подтверждается опытами по рефлекторной методике с
людьми, прежде всего с детьми.
БТ при изменениях условий, ломке стереотипа всегда содержит в себе боязнь антиципируемых неприятностей, но когда
человек расстается с привычной для него обстановкой, БТ переживается несколько иначе, в ней заметно выступает грусть,
вызванная расставанием с тем, к чему человек привык.
Состояние БТ одной из своих причин имеет действие раздражителя, условно связанного с неприятностью, угрозой. В
этом состоянии в качестве его компонента выступает чувство
опасения или страха.
Значение антиципации неприятности, угрозы хорошо иллюстрируется на примере мнительных людей. Эти люди часто остро
и обычно неадекватно объективному положению беспокоятся
за свое здоровье, постоянно переживают тревогу, преувеличивая возможность заболеть или серьезность имеющегося у них
заболевания. Боязнь заболеть как выражение состояния БТ возникает и у людей, не отличающихся мнительностью. Например,
во время эпидемии человеку естественно переживать беспокойство, и потому он принимает предупредительные меры.
Иногда состояние БТ вызывается антиципацией воображаемой неприятности или угрозы. Такое состояние нередко переживают и учащиеся, хорошо подготовленные к ответу, — они
волнуются, представляя возможную неприятность. Мнительность проявляется не только в связи с возможностью заболеть,
но и в связи с возможностью какой-либо другой, часто вообра
жаемой неприятности. В несколько утрированной форме такая
мнительность характерна для чеховского Беликова — «челове
ка в футляре» с его типичным: «Как бы чего не вышло».
Было бы неправильно БТ, вызываемое антиципацией неприятности, угрозы, считать всегда отрицательным состоянием.
Ученый антиципирует возможные возражения, критику. Чем
более он видит недостаточность своего материала и своей аргу-
-
-
80
ментации, тем острее он данное состояние переживает, конечно,
не доходя до такого страха, который дезорганизует деятельность.
Состояние БТ может также порождаться отсрочкой, задерж-
кой в появлении ожидаемого объекта или действия.
Жизненные наблюдения дают много примеров провоцирования БД отсрочкой подкрепления. Когда ребенку обещают чтолибо для него приятное, например какой-нибудь подарок, и отсро
чивают исполнение обещания, то ребенок обыкновенно томится в
ожидании, беспокоясь, а вдруг он обещанного не получит.
<…> Как мы видим, нарушители спокойствия, порождающие
БТ, разнообразны. Соответственно этому БТ можно определить
как психическое состояние, которое вызывается возможными или
вероятными неприятностями, неожиданностью, изменениями
в привычной обстановке и деятельности, задержкой приятного,
желательного и выражающееся в специфических переживаниях
(опасения, волнения, нарушения покоя и др.) и реакциях.
<...> Необходимо строго различать БТ как психическое состояние и как более или менее устойчивую черту характера.
Проводившиеся исследования в значительной степени посвящены БТ как черте пли проявлению личности, характера. Однако в решении проблемы места БТ в структуре и формировании личности остается много неясного.
Так, данные факторного анализа пока противоречивы и мало
способствуют решению проблемы.
Кэттел пришел к выводу, что существует отдельный фактор
«черты-состояния» БТ, который может быть измерен анкетами
и тестами и который отличается от стресса и нервозности. Кэттел связывает БТ с целым рядом других факторов, обозначаемых им с использованием фрейдистской терминологии. Эти
факторы: «слабость его», «страх перед лишениями», «давление» и др. (бессознательных влечений), «застенчивость», «параноидальность», «недостаток интеграции» и «сопротивление
сублимации». Вряд ли сопоставление БТ с этими факторами
может многое дать, тем более что сам Кэттел не совсем уверен
в решении вопроса: являются ли эти факторы причинами БТ
или БТ — причиной этих факторов.
-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]