Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Тревога и тревожность. Хрестоматия
.pdf
101
дует прежде всего упомянуть классические эксперименты Уотсона и Райнера (1920) по выработке условных реакций страха.
Более поздние авторы исследовали эту проблему в динамическом плане. Известно, что болезненный стимул вызывает врожденную реакцию избегания (pain drive), но какова мотивация
поведения избегания ситуации, ассоциировавшейся ранее с болезненным стимулом (avoidance learning)? Поведение избегания
вызывается приобретенной мотивацией (acquired, secondary
drive), а именно мотивацией страха, или тревожности (которую
следует отличать от тоски, имеющей скорее внутреннее происхождение). В работах Уорнера (1932), Маурера (1938,1940,1960)
и Н.Миллера (1948, 1960) содержатся экспериментальные данные и различные истолкования этой проблемы.
А. Эксперимент Миллера (1948). Экспериментатор помещал
крыс в клетку, состоящую из двух отделений. Внутренние стенки
первого отделения были окрашены в белый цвет, пол был покрыт
металлической решеткой; второе отделение было окрашено в черный цвет. Предварительный эксперимент показал, что у крыс не
наблюдалось систематического предпочтения какого-либо отде
ления. Затем, пропуская ток через металлическую решетку, Миллер научил крыс бояться отделения, окрашенного в белый цвет.
Крысы могли свободно проходить из белого отделения в черное,
так как дверь была все время открыта. Крысы очень быстро перебегали в черное отделение. Этот этап эксперимента повторялся
10 раз, после чего крыс 5 раз помещали снова в белое отделение,
и, хотя они не подвергались больше электрическому удару, они
всякий раз быстро перебегали в черное отделение, как на предыдущей стадии эксперимента. Можно предположить, говорит
Миллер, что крысы продолжают быстро убегать в другое отделение по привычке. Поэтому, для того чтобы определить, действительно ли крыса приобрела новый мотив, необходимо выяснить, может ли крыса усвоить новые привычки, имея в качестве
мотивации страх перед этим отделением. С этой целью Миллер
закрывал дверцу, ведущую из первого отделения во второе, причем открыть ее крыса могла, только опершись передними лапками на колесо и несколько повернув его. В начале этой новой фазы
-
102
эксперимента крыса, которой не удавалось убежать из первого
отделения, выказывала очевидные признаки страха (мочеиспускание, дефекация, возбуждение), хотя она при этом не получала
электрических ударов. Спустя какое-то время крыса случайно по
ворачивала колесо, и дверца открывалась. В последующих пробах
(все время в отсутствие электрического удара) крыса все быстрее
и быстрее поворачивала колесо до тех пор, пока экспериментатор не изменял еще раз условия эксперимента: поворот колеса
переставал оказывать какое-либо воздействие на дверцу. Крыса
снова оказывалась в состоянии возбуждения, в конце концов она
нажимала на рычаг, расположенный на некотором расстоянии от
колеса, дверца открывалась, и крыса могла перейти во второе отделение. Хотя ни в одной из последующих проб по-прежнему не
применялся электрический ток, крыса постепенно переставала
вращать колесо и с каждой пробой все быстрее нажимала на рычаг, усвоив, таким образом, во второй раз новый навык.
На основании этого эксперимента Миллер сделал вывод, что
страх перед первым отделением действовал таким же точно образом, как если бы он был первичной потребностью (голодом
или жаждой) в том смысле, что он заставлял крысу усваивать
новые навыки. Это доказывает, говорит Миллер, что в данном
случае мы имеем дело с истинной мотивацией, или побуждением (drive), и поскольку этот страх перед белым отделением
является приобретенным, можно сказать, что страх является
мотивацией или потребностью, которую можно приобрести в
результате научения (learnable drive).
Что касается угасания нового приобретенного навыка, то
Миллер показал, что у отдельных испытуемых оно происходит
крайне медленно. Одна из его крыс, к примеру, продолжала совершенствоваться во вновь усвоенном навыке в ходе почти 200 проб
без отрицательного подкрепления. Можно подумать, замечает
Миллер, что «механизм» реакции становится, в соответствии с
теорией функциональной автономии Вудвортса (1918) и Олпорта
(1937), своим собственным мотивом. Однако дальнейшее продолжение опыта показывает, что в конце концов у всех испытуемых
реакция все более замедляется и постепенно угасает.
-
103
Б. Критика: проблема приобретенных потребностей. По
теории Халла и Миллера, крыса усваивает новый навык в силу
того, что избегание первого отделения уменьшает потребность,
в данном случае приобретенный страх. Однако, если в функциональном отношении приобретенный страх тождествен первичной потребности, то непонятно, почему реакция угасает. Действительно, тот факт, что ток больше не применялся, не отменяет,
согласно этой гипотезе, эффекта подкрепления. Если же страх
является приобретенной потребностью, то она будет уменьшаться после каждой реакции избегания, и, таким образом, следует
ожидать, что реакция будет продолжаться непрерывно.
1. Эта трудность показывает нам основную слабость теории
усвоения новых тенденций в результате вторичного подкрепления. Следует, видимо, рассматривать приобретенный страх
не как потребность или тенденцию как таковую, а скорее как
эмоциональную реакцию на ситуацию, выступающую в качестве сигнала. Истинной потребностью, которая не прекращает
действовать и мотивировать поведение испытуемого в ситуации, когда крыса находится в белой клетке, является потребность избежать ожидаемого электрического удара, предвещаемого этим «сигналом». Благодаря прошлому опыту и предварительному научению белое отделение становится сигналом
электрического удара. Такая интерпретация позволяет объяснить явление экспериментального угашения (интерпретацию
Миллера см. в: Стивенс, 1960, р. 583).
2. Другое возражение против интерпретации Миллера было
высказано Вудвортсом и Шломсбергом (1954, р. 675). Было замечено, что во всех экспериментах этого рода, как только животному удается найти средство, с помощью которого можно избежать
угрожающей опасности, у него не наблюдается поведения страха и соответствующей мотивации. Все первоначальные эмоциональные реакции уступают место действиям, направленным исключительно на то, чтобы открыть дверь и перебежать в другое
отделение, и осуществляемым спокойно и без страха (см. также
Warner, 1932). С точки зрения бихевиориста, страх исчез, и это
понятно, поскольку испытуемому не угрожает больше реальная
104
опасность. Действительно, он обладает эффективным средством,
позволяющим вовремя избежать болезненного стимула, как только возникает предвещающая его ситуация. Нет необходимости,
на наш взгляд, прибегать к потребности в безопасности, как это
делают Вудвортс и Шлосберг в указанном месте, для объяснения
того факта, что животное продолжает бежать в черное отделение,
несмотря на то, что страх уже исчез. Можно допустить, что потребность избегать болезненного стимула продолжает действовать (до тех пор пока животное не усвоит, что сигнал не предвещает опасности), но поскольку животное не испытывает ни боли
от стимула, ни угрозы опасной ситуации, оно не проявляет более
эмоциональной реакции страха. Наиболее удовлетворительным
объяснением всех фактов, установленных в этом эксперименте,
кажется нам объяснение Толмена с помощью понятия «сигнал».
3. Что касается проблемы приобретенной мотивации, также
затронутой в этом эксперименте Миллера, то необходимо подчеркнуть, что речь здесь идет не о развитии мотивации в смысле усвоения новых потребностей или тенденций, а о смещении,
распространении существующей мотивации на новые объекты.
К. Изард
Страх и виды тревожности
Страх рано или поздно испытывают все люди. Связанные с
ним переживания легко воспроизводятся и могут прорываться в сознание в снах. Страх является наиболее опасной из всех
эмоций. Интенсивный страх приводит даже к смерти: живот-
1
Печатается по: Изард К. Эмоции человека / Пер. с англ. — М.: Изд-во Моск.
ун-та, 1980. — С. 313—320, 330—334. В монографии одного из крупнейших
специалистов-психологов исследуются человеческие эмоции в непосредс
твенной связи с познавательной деятельностью и деятельностью человека
как неотъемлемой частью его сознания. Подробно рассматриваются важнейшие теории и эмпирические учения, касающиеся человеческих эмоций.
-
105
ные, а также человек иногда могут быть испуганы буквально
до смерти.
Но страх не является только злом. Он может служить предупреждающим сигналом и изменять направление мысли и
поведение. С эволюционно-биологической точки зрения страх
может усиливать социальные связи, включая «бегство за помощью» и коллективную защиту (EibI-Eibesfeldt, 1971).
Понятие тревожности занимает важное место в психологических теориях и исследованиях с тех пор как Фрейд (Freud, 1959)
подчеркнул ее роль при неврозах. Этому представлению, однако, не хватает четкого широко принятого определения. Большинство определений склонны рассматривать тревожность как
унитарное состояние и не улавливают ее сложности. Во второй
части этой главы дается определение тревожности как сложной
комбинации аффектов и аффективно-когнитивных структур, и,
кроме того, приводится ряд исследований этого понятия.
Страх
В современных цивилизациях существует все более возрастающее число объектов, событий, условий и ситуаций, которые пугают или потенциально могут быть пугающими. Вероятно, именно
этим можно объяснить тот факт, что страх является предметом
научного исследования, пожалуй, чаще, чем какая-либо другая
фундаментальная эмоция. Обширные обзоры исследований, посвященных страху, создают прекрасные основания для дальнейшего понимания этой важной эмоции (Bowlby, 1973; Gray, 1971; Lewis,
Rosenblum, 1974; Rachman, 1974). Понимание страха не избавляет
от опасных или пугающих ситуаций, но оно может обеспечить дополнительную меру контроля над этой неприятной эмоцией.
Активация страха
На нейрофизиологическом уровне страх вызывается довольно быстрым возрастанием нейронной активности. По Томкинсу
(Tomkins, 1962), существуют три эмоции, связанные с возраста-
106
нием интенсивности: удивление-испуг, страх-ужас и интерес-возбуждение. Врожденная и приобретенная дифференциация этих
трех эмоций подготавливает человека к любому значительному
неожиданному возрастанию стимуляции. Наиболее неожиданные
и резкие возрастания в интенсивности нейронной стимуляции активируют удивление-испуг. Несколько меньшее возрастание при
водит к страху, еще менее неожиданное и резкое — к интересу.
В то же время дискуссия между Боулби (Bowlby, 1973) и Грэем (Gray, 1971) о врожденных детерминантах или «природных
ключевых стимулах» страха показала, что в активации страха
определенную роль играет не только уровень стимуляции, но и
селективная активность рецепторных органов (Izard, 1971).
Безусловно, в эмоциях испуга, страха и интереса-возбужде
ния существуют частично перекрывающиеся компоненты. Тот
факт, что между ними наблюдается неустойчивое равновесие,
имеет важное значение для теорий и исследования тревожности. Мы вернемся к этому в дальнейшем.
Причины страха
Причинами страха могут быть события, условия или ситуации, являющиеся сигналом опасности. Угроза, так же как и потенциальный ущерб, может быть как физической, так и психологической.
Как указывает Боулби (Bowlby, 1973), причиной страха может быть
либо присутствие чего-то угрожающего, либо отсутствие чего-то,
что обеспечивает безопасность (таким объектом является, например, для ребенка мать). Как отметил Грэй (Gray, 1971), страх может
быть вызван тем, что событие не происходит в ожидаемом месте
или в ожидаемое время. Вызывает ли какое-то событие страх, за
висит от контекста, в котором оно происходит (Sroufe, 1974), от
индивидуальных различий в темпераменте или предрасположенностях (Kagan, 1974; Charlesworth, 1974) и от опыта и возраста индивида (Jersild, Holmes, 1935; Gray, 1971; Izard, 1971; Bowlby, 1973).
Страх может иметь своим предметом какого-либо человека или
объект. Иногда страх не связан ни с чем конкретным, такие страхи
переживаются как беспредметные. Страх может вызываться стра-
-
-
-
107
данием, это связано с тем, что в детстве сформировались связи
между этими чувствами. Из-за частой распространенности стра
дания связь его со страхом вызывает неврозы «тревожности».
Причины страха могут быть разделены на четыре класса: а)
внешние события или процессы, б) влечения и потребности, в)
эмоции и г) когнитивные процессы субъекта. Причины, относящиеся к каждому из этих классов, могут быть врожденными
или приобретенными.
Внешние процессы и события
Этот раздел будет посвящен главным классам событий, вызывающих страх или включающих нейронные процессы, активизирующие эту эмоцию.
1. Врожденные детерминанты. Рядом авторов были предложены классификации врожденных детерминант страха. Грэй
(Gray, 1971) разделил все причины страха на четыре категории:
интенсивность, новизна, эволюционно-выработанные сигналы
опасности, причины, возникающие в социальном взаимодействии. Боль и громкий звук являются примерами слишком интенсивных стимулов, а незнакомые лица или предметы иногда
вызывают страх из-за своей новизны. Грэй рассматривал недо
статок стимуляции или отсутствие стимула в ожидаемом месте и во времени как определенный вид нового стимула. Любая
ситуация или условие, угрожающие значительной части членов
вида в течение длительного времени, являются эволюционновыработанными сигналами опасности. Примером причины
этого класса может служить высота. Выражение гнева или угрозы иллюстрируют стимулы 4-й категории.
Боулби (Bowlby, 1973) выделил врожденные детерминанты страха, которые он называет «природными стимулами и их
производными». Производные стимулы, по-видимому, скорее
подвержены видоизменениям в опыте, чем природные. Природными стимулами страха являются: одиночество, незнакомость,
внезапное приближение, внезапное изменение стимула, высота
и боль. Выступая против традиционной психоаналитической
точки зрения, согласно которой в норме страх переживается
-
-
108
только при наличии реальной угрозы, Боулби пишет: «Тенденция испытывать страх при всех этих ситуациях, не являясь патологической или инфантильной, должна рассматриваться как
естественная, тем более что в определенной степени она остается с человеком с детства и до старости и присуща также животным других видов» (Bowlby, 1973, р. 84). По Боулби, врожденные
детерминанты страха связаны с ситуациями, которые действительно имеют высокую вероятность опасности. Это не является
необходимой чертой приобретенных или культурных стимулов.
Стимулы страха, производные от природных, включают темноту, животных, незнакомые предметы и незнакомых людей.
Два последних являются производными от природного стимула
новизны, но их способность вызывать страх является функцией
контекста, в котором они появляются (Sroufe, 1974). Страх темноты, по Боулби, может быть функцией комбинаций природных
стимулов одиночества и незнакомости. Боязнь животных может
быть комбинацией природных стимулов незнакомости и внезапного приближения (например, при приближении незнакомой собаки). Все эти производные причины, хотя и являются общими
для всех людей, относительно больше подвержены влиянию культуры и контекста, в котором они появляются, чем природные.
Как Боулби так и другие авторы (Lewis, Rosenblum, 1974), показали, что природные стимулы страха связаны с возрастом, т. е. зависят от процессов развития и созревания. Например, ряд исследователей (Bronson, 1974; Sroufe, 1974) показал, что страх перед незнакомыми людьми не может возникать в первые несколько месяцев
жизни просто потому, что у ребенка еще не развилась способность
отличать знакомые лица от незнакомых. Эта способность возникает где-то между 6- и 9-месячным возрастом, и именно в этом воз
растном периоде отмечается максимальный страх перед чужими.
Боязнь животных и темноты обычно не возникает в первый годполтора, но наблюдается довольно регулярно у детей после 3 лет. В
классическом исследовании возрастной динамики причин страха
(Jersild, Holraes, 1935) было показано, что в возрасте от 1 до 6 лет
постепенно уменьшается боязнь звуков и незнакомых предметов,
боязнь животных достигает своего пика к 4 годам, потом уменьша-
-
109
ется, а страх перед воображаемыми ситуациями заметно усиливается с возрастом и развитием когнитивных способностей.
Боулби считал одиночество наиболее глубокой и важной
причиной страха. По его мнению, это связано с тем, что вероятность опасности в детстве или в старости при болезни значительно возрастает при одиночестве. Он также показал другие
природные стимулы страха, например, незнакомость и внезапные изменения стимуляции пугают значительно сильнее, если
они появляются на фоне одиночества. Перефразируя Шекспира, Боулби писал: «Одиночество, так же как размышление, превращает нас в трусов...» (Bowlby, 1973, р. 119).
2. Культурные детерминанты страха. Хотя некоторые причины страха, рассмотренные в предыдущей части, в какой-то
степени подвержены влиянию культурных условий и опыта,
существует широкая сеть детерминант страха, которые почти
исключительно являются результатом научения. Так, даже негромкий сигнал воздушной тревоги может вызвать страх.
Боулби считает однако, что многие культурные детерминанты страха могут при ближайшем рассмотрении оказаться связанными с природными детерминантами, замаскированными
различными формами неправильного истолкования, рационализации или проекции. Боязнь воров или привидений, например, может быть рационализацией страха темноты, страх перед
попаданием молнии — рационализацией страха грома.
Рэчмен (Rachman, 1974) дает прекрасное описание процессов
научения культурным детерминантам страха. Традиционной в
объяснении этого процесса является концепция травматического обусловливания, согласно которой бытие или ситуация,
которые вызывают боль (угрозу боли), могут вызывать страх
независимо от наличного ощущения боли.
Рэчмен полагает, что в рамках этой концепции объяснить все
виды страха невозможно. Существуют страхи слишком распространенные, для того чтобы их можно было объяснить травматическим обусловливанием. Так, змей боятся многие люди, которые
никогда не имели контакта с ними, тем более болезненного. Такого
рода страхи связаны с природными детерминантами этой эмоции.
110
3. Проблема дифференциации страха от других эмоций.
Большая часть рассмотренных нами исследований не связана
с собственно эмоцией страха (по крайней море, эту связь надо
еще доказать). Например, в исследованиях на маленьких детях
исследователь делает вывод о наличии страха на основе внешне наблюдаемого поведения ребенка. В литературе, однако,
нет обоснованного набора реакций, которые отделяли бы страх
от страдания или гнева, а также какой-либо другой эмоции.
Более тщательный анализ проблемы мы можем найти у Боулби. Он перечисляет ряд наблюдаемых экспрессивных и моторных
актов, которые, по его мнению, можно рассматривать как индикаторы страха. «Они включают осторожное всматривание в сочетании с подавлением движений, испуганное выражение лица, которое может сопровождаться дрожанием или слезами, съеживанием, убеганием, а также поиском контакта с кем-либо» (Bowlby,
1973, р. 88). Боулби предложил четыре основания для объединения различных форм поведения в поведенческий синдром страха:
а) многие, если не все, проявления страха имеют тенденцию возникать одновременно или последовательно; 6) события, которые
вызывают одну из них, обычно вызывают и другие (необязательно все); в) большинство из них, если не все, выполняют единую
биологическую функцию защиты; г) при самоотчете испытуемые
указывают на них как на проявление страха (р. 88).
Перечень индикаторов страха, предложенный Чарлсвортом
(Charlesworth, 1974), включает «кратковременное или же продолжительное прекращение или замедление поведения, повышенную бдительность, удаление от раздражителя, серьезное
или испуганное выражение лица...» (р. 263). Чарлсворт также
добавил, что страх может сопровождаться или за ним может
следовать осторожное исследование и даже улыбка или смех.
Очевидно, что этот перечень индикаторов страха, так же как и
перечни Боулби и Грея, нуждается в дальнейшей разработке.
Тщательный экспериментальный анализ реакций младенцев
на присутствие или приближение чужих дает основание предположить, что некоторые довольно широко распространенные индикаторы страха в действительности выражают другую эмоцию.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]