Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русский язык и культура речи. Учебно-методическое пособие для обучающихся по образовательным программам направления подготовки 44.03.05 «Педагогическо
.pdf
что у них в тылу, как в ближайшем, так и в глубоком, партизаны захватывают
штабы крупнейших соединений, убивают генералов вместе с их свитой и штабными офицерами, уничтожают мосты и переправы, взрывают склады боеприпасов, овладевают открытой силой колоссально важными оперативными документами, мигом передают их на русский фронт и русская регулярная армия
тотчас же имеет возможность предпринимать соответствующие шаги...
Все то, что мы читаем теперь, каждый день, о действиях партизан в тылу
у врага, было абсолютно невозможно в течение всего периода наступления
наполеоновской армии. Да и при ее отступлении такие успехи доставались
больше всего частям кутузовской регулярной армии. Партизаны 1812 г. делали
великое дело, довершая разгром врага, тревожа его арьергард внезапными
налетами на отстающие части, но ничего, даже отдаленно похожего на то, что
происходит теперь, в первый период войны, тогда не было и быть не могло.
Теперь партизанская война развернулась с первых же дней вражеского
вторжения. В тылу у немецко-фашистской армии уже сейчас действуют многочисленные партизанские отряды, которые не только нападают на регулярные
части противника, но и нередко захватывают его аэродромы, отбивают обратно
города и села. На этот раз партизанам не пришлось ожидать, пока доведется
провожать вражескую армию, изгоняемую прочь, они встречают ее, встречают
штыками, автоматами и минометами.
При этом, что особенно важно, нашему военному командованию удалась
труднейшая задача: гармонически слить действия проникших в тыл врага организованных и хорошо снабженных отрядов красных войск с действиями населения, восставшего против подлых негодяев фашистской банды. Народная война в стройных, организованных формах, война, в которой тыл и фронт находятся в постоянном, прочно налаженном сообщении друг с другом, – вот что такое
партизанское движение в Великую Отечественную войну 1941 г. Необъятный
фронт, идущий от Ледовитого океана до Черного моря, оказался не сплошной
линией, а крайне прерывистой. У фашистской армии не хватило сил, чтобы
воспрепятствовать этому роковому для гитлеровской шайки постоянному общению между партизанами и частями Красной Армии на фронте.
Фашисты уже сейчас начинают понимать, что находятся между двух огней и что их «тыл» уже и теперь временами бывает, как две капли воды, похож
на фронт.
Недаром в письмах гитлеровских солдат и офицеров сквозит смертельный страх перед партизанами. «Война здесь – это партизанская война, – читаем
мы в письме Вольфганга Борга от 18 июля 1941 г., адресованном в Лейпциг. –
Треть нашего соединения убита. При здешних огромных густых лесах ежеминутно можно ожидать неожиданного обстрела. Одному или нескольким (отправиться ночью в лес, – это равносильно самоубийству. – Русские, конечно, взяли
установку на партизанскую войну и дерутся с ожесточением... Целые русские
дивизии с бронетанками и бронепоездами шатаются в тылу нашего фронта. Несколько дней тому назад совершено было нападение даже на нашу полевую по-
121
чту. Я потерял надежду на то, что война окончится в этом году, – для этого русские слишком серьезные противники».
Действия наших партизан уже сейчас внушают ужас фашистам и создают
для них поистине смертельную опасность. Но есть еще одно обстоятельство,
которое сыграет свою роль в грядущее время расплаты. Презренная немецкофашистская сволочь понимает, что партизанская война, которая встретит убийственным огнем уходящую орду, провожаемую всей Красной Армией, явится
лишь вступлением к тем «проводам», какие будут повсеместно устроены фашистским злодеям во всех странах, откуда они бросятся наутек.
2
Л. А. Евдокимова
КАК СОСТАВИТЬ И ОТРЕДАКТИРОВАТЬ КНИГУ СТИХОВ
Давать советы литератору, а тем более, поэту — дело крайне неблагодарное. Скорее всего, их «не услышат». А если и услышат, то, вряд ли им последуют. Да я и сама, получая отзывы на первые стихи, не вешала их в рамочке над
письменным столом, а сразу же выбрасывала. О чем сейчас очень жалею —
ведь, как известно, мнение наших недоброжелателей куда ближе к истине, чем
мнение льстецов. А доброжелательными те короткие высокомерные записочки
назвать было невозможно. Но все же (хочется верить!) писались они профессионалами, а, значит, рациональное зерно в них было заложено. Теперь с высоты
кучи собственных ошибок я могу давать советы, как их (ошибки, а не кучи!)
избежать.
Итак, если стихи, годами писавшиеся «в стол», «для себя», «для друзей»,
«по поводу…», покажутся вам настолько интересными, что захочется, чтобы их
узнал кто-то еще (подразумевается, что десятки, а то и тысячи потенциальных
читателей), то вот мой совет №1: выбросите эту мысль из головы! Вы признанный в своем кругу поэт, вас любят, вами восхищаются, вас тешит мысль, что
все написанное — гениально, и если это издать, то слава обеспечена. Живите
этой мыслью подольше, потому что с выходом первой книжки вас ждут большие разочаровании! Скорее всего, этот сборничек никто и не заметит. Но когда
вы все же настоите хоть на малюсенькой рецензии, то… лучше бы ее совсем не
было!
Вы несмотря ни на что, решили издать свою первую книгу? Тогда совет
№ 2: ищите редактора. Вам нужен доброжелательный и строгий единомышленник, способный отобрать из кипы разношерстных стихотворений лучшие. Тот,
кто сумеет проникнуть в ваш замысел, прояснить точно найденными словами
едва уловимую мысль, поработать над рифмой и размером.
Конечно, хороший редактор — зверь довольно редкий. Его численность в
нашей стране измеряется всего лишь десятками. Возможно, в вашем городе и
нет ни одного. Тогда совет № 3: найдите редактора среди своих же собратьевпоэтов. Большинство из них, не видя элементарных ошибок в собственных
произведениях, прекрасно разбираются в чужих стихах. И будьте уверены —
вы получите разбор по полной программе и со всем присущим каждому из нас
122
сарказмом. Но в вашем случае — лучше уж пусть переругают, чем недохвалят.
К тому же, вам дадут и дельные советы, как исправить положение. Если же все
это пойдет совсем уж в разрез с вашим собственным мнением, всегда можно
сказать: «А свои-то стихи почитай!».
Вот мы и добрались до ситуации, когда редактора вы не нашли и решили
издавать свою первую книжку в собственной редакции. Тогда еще несколько
советов. Они настолько просты и очевидны, что я долго думала, стоит ли вообще о них говорить. Но, просмотрев ни один десяток сборников, изданных в авторской редакции, убедилась, что те, кто их составлял, либо понятия не имел об
этих правилах, либо упорно их игнорировал. Попробую убедить нигилистов,
что соблюдение ряда условий составления и редактирования стихотворной
книжки послужит для их же пользы.
Совет № 4: реши для себя, будет это сборник стихотворений или поэтическая книга. Хотя толковые словари не видят принципиальной разницы между
двумя этими понятиями, на мой взгляд, их кое-что различает. Сборник составить проще. Нужно лишь взять за основу какой-то определенный принцип расположения стихотворений, например, алфавитный (чаще применяется в коллективных изданиях, где авторы печатаются в алфавитном порядке). Можно расположит стихи по годам их написания, или по циклам. Если сборник тематический, то отобранные по данной теме стихотворения также располагаются в
определенной составителем последовательности.
Сборники, как правило, не имеют оригинального названия. Достаточно
указать на титуле: «Стихотворения» или «Избранное», а для тематических:
Стихи о природе», «Любовная лирика» и т.п. Но этот вид поэтического издания
больше подходит для маститых авторов, для антологий и собраний сочинений,
где важна расстановка стихов именно в порядке их создания. Ведь всегда интересно узнать, каким было первое стихотворение классика, и как развивался его
поэтический дар. (Свое же первое стихотворение пока отложите в сторону).
Таким образом, для дебюта сборник вряд ли годится — отсутствие внутренней логики в расположении стихотворений делает его совершенно неинтересным для читателя. Что касается книги, то она по определению требует некой
композиции. Как правило, небольшие поэтические книжки состоят из 3-4 частей. Стихи каждой из них объединены либо тематически, либо драматически,
либо дают в развитии какую-то мысль автора и т.д. (вариантов здесь множество). Части могут быть совершенно не связаны между собой, как отдельные
рассказы и повести, а могут работать на общий замысел, как в романе. Вот самый элементарный пример композиции книги-«романа», состоящей из четырех
частей: 1) Весна, 2) Лето, 3) Осень, 4) Зима. Стихи в данной книжке совсем не
обязательно будут посвящены временам года, природе или погоде. Так может
быть обозначено развитие человеческих отношений или даже всей жизни. И тогда вполне подойдет название «Времена жизни» или «Год любви».
Для тех, кто определился с характером издания, следующий этап и мой
совет № 5: тщательно отбирайте стихотворения. Обычно, у любого поэта к моменту выхода в свет первой книжки накапливается примерно с чемодан руко-
123
писей. И все это богатство он непременно хочет втиснуть в долгожданное издание. Движет им абсолютная уверенность, что его стихи, если уж не гениальны,
то, по крайней мере, не хуже большинства из тех, что уже напечатаны в многочисленных поэтических книжках. На мой взгляд, «не хуже» — критерий весьма
сомнительный, а потому совершенно вам не подходит. То, что будет включено
в первую книгу, должно быть определенно лучше многих уже изданных чужих
стихов. И этому есть основания. Во-первых вы наглядно докажите, что интереснее многих. Во-вторых, эта небольшая книжечка — не все, что вами написано (осталось в четыре раза больше, и оно не хуже!). В-третьих, в случае успеха
первой книги можно следом запустить вторую (для нее должно быть достаточно хороших стихов, тематически не вписавшихся в первое издание). И, наконец, только тщательно подготовленная книга имеет шанс быть замеченной.
Следующий этап и совет № 6: обратите особое внимание на составление
книги, то есть на порядок расположения стихотворений и частей. Обычно, стихи очень легко группируются в части. Практически для всех первых поэтических книжек характерен один и тот же, довольно узкий, набор тем: воспоминания о детстве, природа, Родина, любовь, путешествия, размышления о писательском труде и т.п. Сгруппировав стихи таким образом и определив «главы»
будущей книги, можно приступать к расстановке стихотворений внутри каждой
«главы». Делается это скорее интуитивно, чем подчиняясь каким-то правилам.
Самое простое: придерживаться элементарной логики в изложении или раскрытии темы. Например, в части, посвященной природе, можно за схему взять смену времен года. Если же стихи посвящены природе иноземной, логичнее всего
включить их в раздел о путешествиях. А он, в свою очередь, может развиваться
по законам путевого очерка, то есть во временной последовательности. Описания природы в нем будут перемежевываться с рассказами об интересных встречах, с впечатлениями от увиденного, экскурсами в историю и т.д. Если же тема
природы созвучна с состоянием вашей души, такие стихи лучше включать в
раздел, посвященный любви или одиночеству. Любовная тема может иметь
примерно такое развитие: мечтания о любимом человеке — предчувствие любви — встреча — развитие отношений — разрыв — страдания — одиночество
— воспоминания об ушедшем чувстве — мечтания о новой любви и т.д. Но, как
я уже сказала, представленные схемы условны. Вы найдете свои собственные.
Но при этом важно, чтобы в каждой части была интрига. Читатель должен захотеть узнать: что же дальше.
Если в составлении поэтической книги нет непреложных правил, то об
одном моменте вам необходимо помнить всегда. А потому мой совет № 7:
ищите ударные стихи. Их должно быть, по крайней мере, три или четыре. Первое — стихотворение, открывающее книгу. Это ваша визитная карточка. В нем
вы заявляете о себе. Не менее сильным должно быть и последнее стихотворение, подводящее итог, как книги, так и определенному этапу вашей жизни. Оно
призвано поставить точку всему сказанному, а лучше — многоточие, в надежде
на непременную встречу в будущем. Следующее ударное стихотворение связано со спецификой издания первых поэтических книжек. Как правило, это бро-
124
шюрки карманного формата, объемом два-три печатных листа, сшитые двумя
металлическими скрепками. При попытке полистать такую книжку вы непременно откроете ее ровно посередине (там, где закрываются скрепки). Поэтому
для разворота также нужно найти одно или два стихотворения, соответствующие вашей самой высокой планке.
Следующий этап в создании поэтической книги — редактирование стихотворений. Хотя он может быть и предыдущим и параллельным (кому как
удобно). Но все же этот момент наступит. И для вас он будет самым сложным.
Потому что, обычно, своих ошибок мы в упор не видим. Единственный выход
— следовать четким и не нами придуманным правилам. А потому совет № 8:
начните с проверки рифм. На их счет есть один неписаный закон: не стоит
рифмовать между собой существительные в именительном падеже единственного числа (пресловутые «кровь — любовь»), а также глагол с глаголом. Что
это, например, за рифмы: «огради — прости», «маши — служи» или «ломай —
позволяй»? А таких примеров, где рифмуется всего одна буква (или даже вообще ни одной!) в каждом, не видевшем редактора сборнике, предостаточно.
Хотя все тот же негласный закон говорит: если уж взялся рифмовать глаголы,
то постарайся, чтобы созвучие окончаний было абсолютно точным. Но рифмы
типа: «прогореть — перегореть» тоже не подходят, так как в их основе лежит
один корень. И не важно, что первое слово будет употреблено в прямом смысле, а второе — в переносном!
С существительными дело обстоит еще сложнее. Здесь рифма должна
быть не столько точной, сколько оригинальной. Найти необходимое слово —
дело, конечно, трудное, но небезнадежное. Еще в недавнем прошлом для этой
цели приходилось перелопачивать «горы словесной руды». Сейчас же достаточно обратиться к специальным словарям. И ничего зазорного — они для этого и созданы! Я даже могу их вам порекомендовать. В 1995 году вышел «Словарь русских созвучий» С. М. Федченко, а в 2001 году — сборник «Рифмы и
ударения в русском языке» А. А. Безгодова.
Но, работая над рифмами, не переусердствуйте: не вытравите из своих
стихов индивидуальность и оригинальность. Помните, что рифма — субстанция постоянно меняющаяся: то, что было невозможно вчера, стало нормой сегодня и наоборот. Если вы откроете сборник стихотворений А. С. Пушкина, то
обнаружите огромное количество приблизительных глагольных рифм. Как известно, великий русский поэт использовал в своих произведениях 21 % общеязыкового словаря (что, к слову, в четыре, а то и в пять раз больше, чем мы с
вами). Так что вряд ли он испытывал трудности с подбором рифм. Скорее, это
было для него не так уж и важно.
Может быть, сегодня роль рифмы возросла? Однако, например, в «Словаре русского языка» С. И. Ожегова «стихи» определяются как ритмически организованная художественная речь. И не слова о рифме! Упоминание о ней я
нашла лишь в «Литературном энциклопедическом словаре» под редакцией
В. М. Кожевникова и П. А. Николаева. В нем к уже известному нам определению дано дополнение, что стихи обычно отмечаются «графическим оформле-
125
нием текста (печатанием отдельными строчками) и часто сопровождаются
рифмой».
Так что созвучие окончаний строчек не является главным признаком стихов. Судя по словарным определениям, на первом месте стоит ритмическая организация текста. Поэтому мой совет № 9: обратите внимание на стихотворный
размер. Здесь тоже не так все просто. Опросив своих друзей-поэтов, я выяснила, что в принципе все знают о существовании стихотворных размеров. Большинство сразу назвали ямб и хорей, кое-кто вспомнил дактиль, анапест и амфибрахий. Но что они собой представляют, знал только выпускник литинститута, которому, должно быть, пришлось сдавать по ним зачет. Но и он признался,
что не задумывается, каким размером пишет свои стихи, а просто подчиняется
внутреннему ритму. Вот его вам и предстоит проверить — нет ли где сбоя. Для
устранения обнаруженного нарушения ритма, вам понадобится словарь синонимов. Именно в нем можно найти близкое по значению слово с необходимым
ударением и количеством слогов.
Нарушение ритма стиха заставляет «спотыкаться» о строчку и тем самым
вызывает у читателя раздражение. Но иногда этот, казалось бы, сбой является
спецификой письма данного поэта. Вспомним вольные размеры стихов Афанасия Фета, которые подвергались жестокой правке редактором
Н. И. Тургеневым. И, слава Богу, что впоследствии до читателя дошел авторский вариант! Но при редактировании первой книжки от нарушений ритма
лучше избавиться, тем более, если появились они незапланированно.
Совет № 10: проверьте значения слов, а также их ударение и написание.
Оставьте пока метафоры и обратите внимание на слова, которые даются в прямом смысле, он может быть искажен. Вот пример одной из самых распространенных ошибок: неправильное употребление глагола с частицей «ся».
«Листья в пруд бросаются
Волею ветров…»
«Бросаются» — означает «бросают себя». На самом же деле, их бросает
ветер.
Другой типичный пример — неправильное ударение:
«Босые ноги
Тонут в песке…»
Ритм требует в слове «босые» ударения на первый слог, но в полной
форме ударение должно падать на второй слог (в отличие от краткой: «босы»).
Чтобы устранить подобные ошибки, придется обратиться к толковому
словарю и словарю ударений.
Близок к предыдущему совет № 11: обратите внимание на слова, находящиеся вне общелитературного языка (архаизмы, диалектизмы, профессиональные термины и т.п.). Стоит подумать, нужны ли они в конкретном контексте, не лучше ли заменить их на слова, понятные всем. Согласитесь, читать
стихи со справочником — не очень удобное занятие. Но как обойтись без него,
например, в данном случае?
«Созвучье слов — моя стихия…
126
Перо — компас, телеметрия»…
Если профессиональное ударение на втором слоге в слове «компас» можно, скрепя сердце (и разум) оставить, то уж слово «телеметрия» без сноски и
перевода не обойдется.
И, наконец — последний этап формальной работы над стихами (но еще
далеко не финал!) и совет № 12: займитесь проверкой грамматики и пунктуации. Ошибок такого рода даже в отредактированных и проверенных корректором текстах — немало. Представляете, сколько их может быть изначально! Вот,
например, написав строчки:
«К раките, полусонной и немой,
Зовет дотронуться горячею щекой», автор вряд ли подумал, что дотро-
нуться можно «ракиты», но никак не «к раките».
Еще один пример из того же стихотворения:
«Я с ужасом вдыхаю запах ночи,
Которые становятся короче» — судя по глаголу «становятся», ночей
должно быть несколько, а ни одна, как написано в первой строчке.
Но если с грамматикой как-то можно разобраться (правила в русском
языке еще не отменили!), то с пунктуацией… Я, например, со школы помню,
что, кроме общепринятых, существуют еще и авторские знаки препинания. То
есть, автор — хозяин своих запятых. Но все мы прекрасно знаем, что от перемены места этой закорючки смысл может измениться на прямо противоположный. Прочтите свои стихи вслух с остановкой на каждом знаке препинания. И
вы сами поймете, стоило ли в этом месте останавливаться. А для большей гарантии рекомендую сходить к своей старой учительнице словесности и попросить ее проверить ошибки.
Но это никак не раньше, чем вы полностью закончите свою редакторскую
правку. А потому не будем терять времени! Мой совет № 13: проверьте точность образа. Вот мы и подошли к самой сложной части редактирования — к
проверке стихов на наличие в них поэзии. Да-да, не удивляйтесь! Далеко не все
стихи можно отнести к поэзии. Часть из них (возможно, большая) укладывается
в понятие «графомания». Это слово (от греческого grapho — пишу и mania —
страсть, безумие) толковым словарем Ожегова определяется как болезненная
страсть к сочинительству, не подкрепленная природным дарованием. Но, истины ради, нужно сказать, что время от времени «графоманят» и большие поэты.
Это говорит о том, что, если критерии, по которым можно отличить «поэзию»
от «непоэзии» и существуют, то их никто не знает. Поэтому не советую прыгать выше головы и решать такие глобальные задачи. Вы должны просто разобраться с поэтическими образами в своих стихах. Насколько точно соответствуют они вашим замыслам. Сделать это довольно просто. Нужно взять стихотворение или отрывок, например, такой:
127
«Еще в опрокинутом мире
Вода побеждает морозы» — и этот «тест» на тему «о чем речь?» пред-
ложить всем своим родственникам и друзьям. Наверняка, среди них окажутся и знатоки
поэзии, и просто любители и даже те, чье знакомство со стихами ограничилось творчеством Агнии Барто. Поэтому вы получите самые разные предположения.
Глубокомысленный, ищущий в каждой строчке подтекст, возможно, скажет следующее: «Ты прав, весь мир — бардак. И давно пора смыть его к чертовой матери». Второй, должно быть, добавит: «Согласен, мир наш, действительно, перевернут с ног на голову. Но зачем же все разом смывать? Есть же хорошая русская поговорка: капля камень точит. Можно же изменить все постепенно!» А третий возразит: «Чего вы себе напридумывали! Мир перевернут, потому что отражается в воде. А она еще не превратилась в лед, потому что стоит
осень, и победа над морозами пока возможна».
Выслушав все эти замечания, вы убедитесь, что нашли точный образ, который в принципе понятен. И так вы сможете проверить весь сборник. Только
запаситесь здоровым пофигизмом — выслушать придется много чего! И не
впадайте в крайности: 1) несмотря ни на что оставить все, как есть и
2) уподобясь михалковскому слону-живописцу, все переделать.
Но, в конце концов, и этот этап вашей работы завершится. И можно будет
приступать к чисто техническим доработкам книги. Для такого случая мой со-
вет № 14: сами оформите свое издание. Если у вас есть знакомый художник,
которого можно попросить сделать обложку и хоть какие-то иллюстрации —
отлично! Но и при отсутствии такового — ничего страшного. Можно переложить заботу об обложке на издательство, а без иллюстраций и вообще обойтись. Тем более, в вашем компьютере найдется немало средств для графического
оформления книги: различные шрифты, линейки, виньетки. У вас ведь в плане оформления одна задача: сделать текст удобным для чтения. Поэтому вы должны:
— выбрать четкий шрифт;
— подобрать подходящий размер кегля;
— выделить заголовки;
— графически оформить названия частей.
А что касается размещения самих стихов, то, например, меня как читателя ужасно раздражает их сплошная подача. Я совершенно убеждена, что каждое стихотворение должно начинаться с новой страницы. Даже, если состоит
оно всего из одной строчки! Но то, что считается нормой при издании классиков, совершенно не учитывается применительно к впервые издающемуся поэту.
Причина такого подхода ясна — экономия места, желание на небольшой площади разместить как можно больше стихотворений. Но (повторяюсь!) для вас
лучше меньше, да лучше. Этим и руководствуйтесь. Издательские же тонкостей
в расположении стихотворных строк и строф, переноса части стихотворения на
следующую страницу и т.д. можно узнать в «Справочнике издателя и автора»
А. Э. Мильчина и Л. К. Чельцова.
Ну, вот и все! Книга в целом готова. А у меня остался совет № 15: решите
для себя, стоит или не стоит представляться читателю. Я знаю, поэты любят
128
фразы, вроде: «моя биография в моих стихах». Но человек, впервые прочитавший ваше имя на обложке новенькой книжки, непременно захочет узнать некоторые анкетные данные автора. Да и взглянуть на фотографию неизвестного
ему поэта тоже не отказался бы. Так что лучше удовлетворить читательское
любопытство. Только, Бога ради, не ставьте вместо представления хвалебную
рецензию. Даже, если она подписана Пушкиным или Шекспиром! Как правило,
это производит не очень хорошее впечатление на читателя. В достоинствах ваших стихов он способен разобраться и без посредников. Для представления будет достаточно нескольких строчек, написанных от третьего лица издателем
или от первого — самим автором.
И только после этого книга действительно готова. Когда она выйдет из
печати, я с удовольствием приму от вас экземпляр с посвящением. Что-то, вроде: «Побежденному учителю от победившего ученика».
3
В. Н. Артамонов, Е. В. Уба
АНОМАЛЬНОЕ И ПСЕВДОНОРМАЛЬНОЕ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Статья посвящена исследованию частно-оценочной нормативной оппозиции «нормальное — аномальное» на материале языковых и речевых ошибок.
Авторы вводят понятие «псевдонормальное», понимаемое как языковая аномалия избыточного типа, возникшая вследствие рассудочных, осознанных действий автора. Приводятся и анализируются примеры псевдонормального в ученических текстах, текстах научного, научно-популярного и художественного
стилей. Ставится вопрос о месте псевдонормального на шкале оценки исследуемой категориальной оппозиции.
Ключевые слова: нормальное, аномальное, псевдонормальное, оценка,
шкала оценки, функциональный стиль.
При изучении категориальной частно-оценочной оппозиции «нормальное
– аномальное» и её реализации на различных уровнях языковой системы [Артамонов, 2017; Артамонов, Уба 2019] не возможно не затронуть вопрос о нормах языка и речи, о языковых и речевых ошибках как об аномальном (неправильном), противопоставленном нормальному, т.е. безошибочному, литературному, правильному. Следует заметить, что значение «нормальное», поляризованное в нормативных частно-оценочных оппозициях (правильный — неправильный, корректный — некорректный, стандартный — нестандартный, доброкачественный — недоброкачественный, здоровый — больной, нормальный —
аномальный), в общеоценочной оппозиции (хороший — плохой) и в других
группах частно-оценочных оппозиций занимает серединное положение, например: плохой — нормальный (нулевой, ни плохой, ни хороший) — хороший; невкусный — нормальный (нулевой, ни вкусный, ни невкусный) — вкусный; глупый — нормальный (нулевой, ни глупый, ни умный) — умный; злой — нор-
129
мальный (нулевой, ни злой, ни добрый) – добрый; вредный — нормальный (нулевой, ни вредный, ни полезный) — полезный; неэффективный — нормальный
(нулевой, ни неэффективный, ни эффективный) — эффективный). Классификация обще- и частно-оценочных значений представлена в [Арутюнова, 1999:
198-200]. Таким образом частно-оценочная категория «нормальное — аномальное» пересекается или «переплетается» с вышеперечисленными оценочными
категориями. В том числе с интересующей нас в рамках данной статьи категорией «правильное — неправильное», границы между этими категориями очень
размыты. При поляризации значения «нормальное», т. е. перенесении его на
шкале оценки из серединного (промежуточного) положения в правую (при восходящей градации) часть (конечную, полярную часть) тезис Т. Н. Николаевой о
слабой представленности этого значения в языке («О том, что не отходит от
нормы, обычно не делается сообщений» [Николаева, 1985: 90]) оказывается
спорным, поскольку именно нормативные (правильные) варианты содержатся в
многочисленных словарях и справочниках, хотя коллеги: преподаватели высшей школы, учителя-словесники (и не только словесники) — знают, что ошибочных вариантов на каждый правильный может быть очень много, как предсказуемых, объяснимых, так и совершенно неожиданных. Так, однажды мы
имели возможность ознакомиться с результатами одного из контрольных срезов по русскому языку, проводимых в школах Московской области, где, в частности, выявлены 16 вариантов написания слова «комбайн», один из них правильный (среди ошибочных написаний, например: «комбайенн»). Существуют
классификации ошибок, именно на этих классификациях базируются критерии
оценивания школьных ученических работ, выпускных сочинений и задания с
развернутым ответом ЕГЭ по русскому языку и др. Таким образом, можно говорить о том, что значения «нормальное» («правильное») — «аномальное»
(«не соответствующее правилу») широко представлены в языке, собственно говоря, на этой оппозиции мы, в частности, разграничиваем литературный язык и
нелитературные варианты национального русского языка.
Анализ нормативной оппозиции «здоровый — больной» в русском языке,
в которой значение «здоровый» так же поляризуется и располагается в правой
конечной части (полюсе) оценочной шкалы (поэтому вернее было бы писать:
«больной — здоровый»), позволило выявить представленное на фразеологическом уровне значение «слишком здоровый», которое обычно носит негативную
или, по крайней мере, ироническую окраску: хоть поросят об лоб бей; поросят
можно об лоб бить; долбней не убьешь; пахать можно; об дорогу не убьешь;
здоров как бык; сила есть – ума не надо – и воспринимается скорее как ано-
мальное, а на словообразовательном две группы моделей (типов): недостаточные или некомплектные (беспалый, безухий, слабоумный, недокормленный, не-
доношенный и др.) и избыточные или сверхкомплектные (горбатый, шишкастый, бельматый шестипалый (о человеке), большеголовый, двухголовый,
большеротый и др.). Конечно, сверхкомплект (избыточность) тоже аномалия,
но, возможно, ее следует поместить справа от нормального (см. об этом подробнее в [Артамонов, Уба, 83-90]).
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]