Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Проблемы современной философии языка
.pdf
1. Семантика естественного языка в аналитической философии
11
тификации объектов в системе возможных миров и противопоставляются описаниям (нежестким десигнаторам), которые могут
иметь разные значения в различных возможных мирах. Так,
например, описательное выражение ‘изобретатель бифокальных
очков’ не является жестким десигнатором, поскольку, хотя в действительном мире им был Бенджамин Франклин, Крипке утверждает следующее:
«Нетрудно себе представить, что мир мог бы быть и не таким,
какой он есть, и что при других обстоятельствах это изобретение
сделал бы кто-то другой… Значит, выражение ‘изобретатель бифокальных очков’ является нежестким десигнатором, и понимать
это следует в том смысле, что при одних обстоятельствах изобретателем таких линз мог бы быть один человек, а при других обстоятельствах им мог бы быть другой человек»1.
Но имя ‘Бенджамин Франклин’ является жестким десигнатором, поскольку, если бы даже Бенджамин Франклин в одном из
возможных миров не изобрел бифокальные очки, он все равно
оставался бы Бенджамином Франклином. Крипке пишет:
«Что я имею в виду под ‘жестким десигнатором’? Я имею в виду термин, который обозначает один и тот же объект во всех возможных мирах»2.
Возможный мир Крипке понимает как контрфактическую ситуацию. И различие между жесткими и нежесткими десигнаторами
наиболее отчетливо проявляется при описании таких контрфактических ситуаций, что дает простой интуитивный способ их различения:
«Когда мы говорим о контрфактической ситуации, в которой,
по нашему предположению, Никсон поступил бы по-другому, мы
все же считаем, что мы говорим о Никсоне. Мы говорим: “Если
1
Крипке С. Тождество и необходимость // Новое в зарубежной лингвистике.
М., 1982. Вып. XIII: Логика и лингвистика (проблемы референции). С. 351.
2
Там же.
Проблемы современной философии языка
12
бы Никсон дал взятку определённому сенатору, он смог бы добиться назначения Карсвелла”, – и считаем, что мы относим имена
Никсон и Карсвелл к тем же людям, к которым они относятся
в действительном мире. И кроме того, мы, по-видимому, не можем
сказать: “Никсон мог бы быть другим человеком, а не тем, кто он
есть на самом деле…” Никсон не мог бы быть в буквальном смысле слова другим человеком, не тем, кто он есть на самом деле,
а вот тридцать седьмым президентом США мог бы быть и Хэмфри.
Значит, выражение ‘тридцать седьмой президент’ – это нежесткий
десигнатор, а ‘Никсон’, – по-видимому, жесткий десигнатор»1.
При этом подразумевается, что при описании различных
контрфактических ситуаций (возможных миров) выражения используются в одном и том же смысле, т.е. если для описания действительного мира используется русский язык, то и для описания
контрфактических ситуаций используется тот же самый язык, а не
похожий на него фонетически или грамматически. Так, выражение
‘тридцать седьмой президент’ во всех случаях должно подразумевать тридцать седьмого президента, а, например, не изобретателя
бифокальных очков. Кроме того, предполагается, что объект жесткого десигнатора необязательно должен существовать во всех возможных мирах, поскольку, например, вполне мыслима контрфактическая ситуация, в которой Никсон бы не существовал.
Описание контрфактической ситуации в виде условного высказывания позволяет вернуться к указанной выше проблеме.
Действительно, если при описании того, как функционируют математические операции, чтобы придать им смысл, мы используем
выражения вроде: «Если операция сложения задана аксиомами
Пеано, тогда гипотеза Гольдбаха имеет математический смысл,
Великая теорема Ферма доказана и т.д.», – тогда вполне мыслима
и контрфактическая ситуация, в которой используется операция,
1
Крипке С. Тождество и необходимость // Новое в зарубежной лингвистике.
М., 1982. Вып. XIII: Логика и лингвистика (проблемы референции). С. 357.
1. Семантика естественного языка в аналитической философии
13
отличная от сложения. Представленную Крипке скептическую ситуацию в виде коллизии сложения и квожения можно в подобном
случае интерпретировать в виде коллизии условных высказываний,
одно из которых описывает контрфактическую ситуацию, а именно: «Если под ‘+’ подразумевается сложение, то 58 + 65 = 125»,
«Если под ‘+’ подразумевается квожение, то 58 + 65 = 5». Тогда
вполне возможен вопрос: является ли ‘+’ жестким десигнатором?
Конечно, может возникнуть возражение, что десигнация математических объектов может быть принципиально иной в силу их интеллегибельного характера. Однако Крипке не дает физическим
объектам какого-то привегилерованного положения, поскольку
считает, что математические объекты также могут обозначаться
жесткими десигнаторами. В частности, он пишет:
«Независимо от эмпирических фактов мы можем арифметически доказать, что квадратный корень из 25 – это на самом деле
число 5, а поскольку мы это доказали математически, то доказанное нами является необходимым. Если числа вообще можно считать сущностями – давайте, по крайней мере для целей нашей лекции, предположим, что это так, – тогда выражение ‘квадратный
корень из 25’ необходимо обозначает определенное число, а именно 5. Такое выражение я называю жестким десигнатором»1.
Можно также добавить, что определение понятия числа в стиле
Фреге–Рассела в конечном счете сводит числа к физическим объектам2. Кроме того, эта цитата из Крипке снимает и другой вопрос,
касающийся различия жесткой десигнации и описания. Приведенные выше примеры относительно Франклина и Никсона свидетельствуют о том, что жесткая десигнация связывается прежде
всего с собственными именами. Но в приведенных выше условных
высказываниях математическая операция задается в антецеденте
1
Крипке С. Тождество и необходимость // Новое в зарубежной лингвистике.
М., 1982. Вып. XIII: Логика и лингвистика (проблемы референции). С. 351.
2
Рассел Б. Введение в математическую философию. Новосибирск, 2007.
Проблемы современной философии языка
14
через описание с помощью аксиом. Можно ли тогда приписать
жесткую десигнацию не только собственным именам, но и описаниям? Являются ли математические выражения жесткими десигнаторами? Ведь жесткий десигнатор – это прежде всего имя, тогда
как в заданном контрфактическом высказывании они фигурируют,
скорее, как дескрипции, поскольку для их определения используется совокупность аксиом. Здесь нет каузальной референции к
объекту, что является отличительной чертой жестких десигнаторов, а имеет место описание. Но, оказывается, с точки зрения
Крипке, как показывает эта цитата, – можно.
Еще одно возражение связанно с тем, что ‘+’ относится не
к сабсистентным предметам, а к операциям. Может ли обозначение операции являться жестким десигнатором? Здесь опять обратимся к Крипке. Он считает, что жесткими десигнаторами могут
выступать обозначения абстрактных объектов. Например, ‘красное’ является жестким десигнатором, поскольку красный цвет,
согласно принимаемым им условиям, остается одним и тем же
во всех возможных мирах1. Но если обозначения универсалий,
для которых в конечном счете используются предметноистинностные функции, считаются жесткими десигнаторами, почему бы не считать жесткими десигнаторами и обозначения предметно-предметных функций, каковыми являются математические
операции. И Крипке дает для этого основание. Так, например, он
пишет:
«Мы можем сказать, что изобретателем бифокальных очков мог
бы быть кто-нибудь другой, а не тот человек, который в действи-
тельности изобрел такие очки. Однако мы не можем сказать, что
квадратным корнем из 81 могло бы быть другое число, а не 9, как в
действительности, так как иным это число быть не может»2.
1
Крипке С. Тождество и необходимость // Новое в зарубежной лингвистике.
М., 1982. Вып. XIII: Логика и лингвистика (проблемы референции). С. 356.
2
Там же.
1. Семантика естественного языка в аналитической философии
15
Таким образом, описание ‘квадратный корень из 81’, с точки
зрения Крипке, является жестким десигнатором, и этот десигнатор
указывает на единственное число. Но если данный десигнатор, являясь жестким, указывает на единственное число, то и операции,
с помощью которых он построен, также должны быть таковыми.
Действительно, если бы операция извлечения корня каждый раз
давала различные результаты, то и объект, на который указывает
данное описание, каждый раз был бы другим. Таким образом, описание операции, с помощью которой строится определенное число,
также должно быть жестким десигнатором. И это касается не
только операции извлечения корня, но и любой другой операции.
Таким образом, ‘+’ должен быть жестким десигнатором.
Что отсюда вытекает? Если ‘+’ является жестким десигнатором,
то здесь должна срабатывать та же ситуация, что и с Никсоном.
В контрфактической ситуации Никсон может давать или не давать
взяток, но он не может не быть Никсоном. То же самое должно
относиться к ‘+’. Если в действительности мы определяем ‘+’
с помощью аксиоматики Пеано и при этом ‘+’ является жестким
десигнатором, то в любой контрфактической ситуации он должен
оставаться тем, что он есть, т.е. обозначать операцию сложения,
а не квожения или какую-то другую. Операции, если они обозначаются жесткими десигнаторами, должны быть однозначно определены, и однозначно определены в том смысле, что определение
любой операции, выходящий за рамки аксиоматики Пеано, будет
определять не плюс, но какую-то другую операцию.
Таким образом, Крипке как скептик не согласуется с Крипке
как сторонником жесткой десигнации. Если мы выбираем одну из
теорий, то следует отказаться от другой. Однако здесь есть одно
возражение, которое касается определения самих жестких десигнаторов. Действительно с точки зрения приведенной выше аргументации ‘+’ является жестким десигнатором. Но являются ли
жесткие десигнаторы полностью доопределенными? Ведь если
следовать аргументации Крипке-скептика, то и сами аксиомы тре-
Проблемы современной философии языка
16
буют доопределения значения входящих в них математических
терминов. В этом случае даже жесткая десигнация не может гарантировать полной определенности, и скептическая проблема так и
остается нерешенной.
Здесь работает аргумент, высказанный М. Кушем относительно
собственных имен1. Собственные имена действительно являются
жесткими десигнаторами, но жесткий десигнатор не обязательно
должен быть полностью доопределен. Каузальная теория значения
не может однозначно предполагать (вернее, не может задать однозначный критерий), что наречение именем какого-то объекта гарантирует, что во всех последующих ситуациях это имя будет
применяться именно к этому объекту. Ведь вполне возможно, что
имя ‘Ричард Никсон’, применяющееся неопределенное число раз
к определенному объекту, на некотором этапе начинает обозначать
Бенджамина Франклина.
Подобные аргументы применимы и к обозначению математических операций. Действительно, смысл математической операции
задается совокупностью аксиом, но насколько полностью определены сами аксиомы? В данном случае полностью определенным
оказывается только сам скепсис. Однако если не принимать эту
крайнюю позицию, то основной вопрос относительно скептического аргумента Крипке касается доопределенности жестких десигнаторов. Если мы принимаем, что математические операции
полностью доопределены системой аксиом2, то скептический
аргумент должен блокироваться теорией жестких десигнаторов.
В противном случае прав Крипке-скептик, и найти прямое решение сформулированного им скептического аргумента крайне затруднительно.
1
Kusch M. A Sceptical Guide to Meaning and Rule: Defending Kripke’s Wittgenstein.
Montreal, 2006. С. 133–136.
2
Аргументированное положительное решение см.: Борисов Е.В. Проблема
Крипке и ее прямое решение // Вестник Томского государственного университета. Философия. Социология. Политология. 2010. № 4 (12). С. 5–14.
1. Семантика естественного языка в аналитической философии
17
1.2. Необходимое a posteriori, контрфактические
фантазии и формы эссенциализма
(В.А. Суровцев)
В статье «Тождество и необходимость»1 С. Крипке ставит во-
прос о возможности истин, необходимых a posteriori. Положительное решение данного вопроса он связывает с тем, что нужно
проводить различие между разными категориями истины, которое
обычно игнорируется. Так, зачастую уравниваются необходимые
истины и априорные истины, и здесь, по-видимому, чувствуется
влияние И. Канта, несмотря на многочисленную критику его
взглядов со стороны философов-аналитиков. Однако потребность
различать необходимое и априорное Крипке находит в тех характеристиках, которые обычно связываются с данными категориями
и с теми категориями, которые рассматриваются как их противоположность. Так, характеризуя утверждение как необходимую
истину, мы имеем в виду, что данное утверждение истинно, и при
этом оно не может не быть истинным. С другой стороны, хотя
случайно истинное утверждение говорит о том, что есть, на самом
деле все могло бы быть иначе. То есть случайно истинные утверждения истинны в нашем действительном мире, но могли бы быть
ложным в каком-то из возможных миров, тогда как то, что истинно необходимо, истинно во всех возможных мирах, включая действительный.
Совершенно иные характеристики относятся к априорным и
апостериорным истинам. Под априорной истиной обычно понимается то, что известно независимо от нашего опыта, в отличие от
апостериорных истин, которые получены как раз из него. То есть
здесь важно не то, как характеризуются действительный и возможные миры, но то, каким образом нам это стало известно. Ха-
1
Крипке С. Тождество и необходимость // Новое в зарубежной лингвистике.
М., 1982. Вып. XIII: Логика и лингвистика (проблемы референции). С. 340–376.
Проблемы современной философии языка
18
рактеристика способов нашего познания (т.е. эпистемологическая
характеристика), очевидно, отличается от характеристики того,
что мы знаем как истинное или ложное в тех или иных возможных
мирах. Стало быть, вывод из априорности истины ее необходимости требует доказательства, поскольку, даже если она стала известна нам до опыта, доказательство ее необходимости для всех
миров все равно требует какого-то обоснования, и наоборот.
Таким образом, Крипке разводит понятия необходимости и
случайности, с одной стороны, и понятия априорности и апостериорности – с другой, соотнося их с различными областями философии. В частности, относительно понятий необходимости и априорности он пишет:
«С самого начала очевидно одно: эти два понятия ни в коем
случае не являются тривиально тождественными. Если они равнообъемные, то это можно установить только путем философских доказательств. Они относятся к разным областям философии. Одно из них имеет отношение к познанию: что можно
узнать о действительном мире и какими путями? Второе имеет
отношение к метафизике: каким мог бы быть мир, мог ли он
в чем-либо быть не таким, каким он нам дан? Для меня неоспоримо, что ни один из этих двух классов утверждений не содержится в другом»1.
Подобное различие, в принципе, не вызывает возражений. Действительно, вопросы: «Знать что?» и «Знать как?», – это разные
вопросы. По-видимому, должны быть различны и ответы на них.
Но вот примеры, используемые в качестве ответов, как раз и приводят к ряду проблем, которые не так-то просто решить.
Один из примеров Крипке касается основной проблемы эссенциализма, а именно проблемы того, какие свойства объекта считать сущностными, т.е. какие свойства должны иметься у объекта,
1
Крипке С. Тождество и необходимость // Новое в зарубежной лингвистике.
М., 1982. Вып. XIII: Логика и лингвистика (проблемы референции). С. 358.
1. Семантика естественного языка в аналитической философии
19
чтобы он вообще существовал, а при отсутствии их перестал бы
быть данным объектом1.
Крипке утверждает, что понятие сущностного свойства обосновано, только если различаются понятия необходимой и априорной
истины:
«Если то, что утверждают эссенциалисты, верно, то оно может
быть верным только при условии, что мы проводим четкое различие между понятиями априорной и апостериорной истин, с одной
стороны, и необходимой и случайной истин – с другой»2.
Это связано с тем, каким образом устанавливается тот факт, что
некоторое свойство для данного объекта является существенным,
поскольку, по мнению Крипке, хотя эссенциалистское утверждение о присущности объекту некоторого свойства является необходимым, его необходимость устанавливается a posteriori.
В общем виде аргументация эссенциалистов реконструируется
у Крипке следующим образом:
1. Пусть Р – утверждение о наличии у объекта некоторого
свойства.
2. На основании априорных философских рассуждений обосновывается импликация вида P □P (т.е. если Р, то необходимо,
что Р).
3. На основании эмпирического исследования устанавливается истинность антецедента условного высказывания (т.е. истин-
ность Р).
4. На основании правила вывода modus ponens (в данном случае P □P, Р – □P) делается заключение о необходимости Р
(т.е. □P).
Здесь заключение о необходимости утверждения относительно
присущности объекту некоторого свойства является апостериор-
1
Крипке С. Тождество и необходимость // Новое в зарубежной лингвистике.
М., 1982. Вып. XIII: Логика и лингвистика (проблемы референции). С. 360.
2
Там же. С. 361.
Проблемы современной философии языка
20
ным, поскольку, несмотря на априорность первой условной посылки, истинность второй посылки устанавливается a posteriori.
Крипке приводит пример со столом, сущностным свойством
которого, возможно, является то, что он сделан из дерева, а не из
льда, и утверждает, что если стол сделан не из льда, то утверждение, что он сделан не из льда, хотя и устанавливается a posteriori,
является необходимой истиной. В частности, он пишет:
«Утверждение, что этот стол, если он вообще существует, сделан не из льда, хотя и является необходимой истиной, безусловно,
не является чем-то известным нам a priori. Мы знаем прежде всего, что столы не делаются из льда, обычно они делаются из дерева.
Этот предмет похож на деревянный. На ощупь он не холодный,
каким он, вероятно был бы, если бы был сделан из льда. Отсюда
я заключаю, что, вероятно, он сделан не из льда. Все мое рассуждение является апостериорным. Надо мной могли бы ловко подшутить и подставить мне стол, на самом деле сделанный из льда,
но я говорю не об этом, я хочу сказать, что при условии, что он на
самом деле сделан не из льда, а из дерева, невозможно себе представить, что при определенных обстоятельствах он мог бы быть
сделан из льда. Итак, приходится констатировать, что, хотя мы
не можем знать a priori, из чего этот стол – из льда или не из льда,
но при условии, что он сделан не из льда, он необходимо сделан не
из льда»1.
Аргументация в этом пассаже соответствует представленной
выше реконструкции. Действительно, на основании эмпирического исследования устанавливается, что стол сделан не из льда, и
делается вывод о необходимости утверждения, что он сделан не из
льда. Но в данном случае более интересно априорное философское
рассуждение, обосновывающее импликацию вида P □P, представленное в цитате фразой «при условии, что он на самом деле
1
Крипке С. Тождество и необходимость // Новое в зарубежной лингвистике.
М., 1982. Вып. XIII: Логика и лингвистика (проблемы референции). С. 361.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]