Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политика
.pdf
тивоположное ей, именно то, ради чего что-либо [существует], и благо (ибо оно есть цель всякого происхождения и движения).
Это хотя достаточно рассмотрено у нас в «Физике»
35
однако теперь примем в расчет и тех, которые прежде
нас дошли до рассмотрения сущего и философствовали
относительно истины.
2. Ибо ясно, что и те говорят о некоторых началах
и причинах; поэтому предварительно обозреть [их мнения] будет небесполезно в ходе настоящего исследования; так как мы или найдем какой-нибудь другой род причины, или тверже уверимся в только что указанных.
Из первых философов большинство думало, что
только в виде материи бывают начала всего. Именно,
из чего состоят все существа, откуда первоначально происходят они и во что в конце концов, погибая, превращаются, причем сущность хотя остается, но изменяется
в своих проявлениях, это самое они считают началом
всего сущего.
3. И поэтому-то они [думают], что ничего не рождается и не погибает, так как такая природа постоянно сохраняется, подобно тому как мы не говорим прямо, что
Сократ появляется, если он делается красивым или образованным, ни того, что он уничтожается, когда утратил эти качества, потому что субстрат, то есть сам Сократ, остается. Также и из всего прочего ничего [вполне
не исчезает и не возникает]. Ибо должна быть или одна
какая-нибудь природа, или больше одной, из которой
рождается все остальное, причем она сохраняется.
4. Однако насчет числа и вида подобного начала не все
согласны. Фалес
36
, по крайней мере родоначальник такого рода философии, утверждает, что это — вода (поэтому он объяснял, что и земля находится на воде
37
, извлек-
,
111
ши свое мнение из наблюдения, что пища всего живого
влажна и самое тепло из этого происходит и этим поддерживается
38
(собственно «живет»), а из чего происходит
(все), то и есть начало всего); так вот почему он принял
это мнение, а также и потому, что семена всего имеют
влажную природу, а вода есть основа природы влажного.
5. А иные полагают, что такого же мнения держались
о природе и в самой глубокой древности люди, жившие
далеко раньше теперешнего поколения и впервые начавшие размышлять о божестве
41
фиду
сделали родоначальниками всего происшедшего
39
. Именно они Океана40 и Те-
и свидетелем клятвы богов представляли воду — это так
называемый самими поэтами Стикс
42
. Почетнее же всего
то, что древнее всего, а то, чем клянутся, всего почетнее.
6. Но исконным ли и древним оказывается такое мнение о природе, это, быть может, не совсем очевидно.
Фалес, во всяком случае так именно говорят, рассуждал
о первой причине. Гиппона
43
же едва ли кто удостоил
бы поставить в этом ряду вследствие ничтожности его
размышлений.
7. Далее, Анаксимен
44
и Диоген45 воздух прежде воды
и вследствие происходящих при этом химических процессов гниения, брожения и пр. скорее всего ставят
началом простых тел, Гиппас Метопонтийский
раклит Эфесский
47
[указывают] огонь, а Эмпедокл48 — че-
46
и Ге-
тыре [начала], прибавив к указанным землю. Эти именно стихии постоянно пребывают и не иначе рождаются,
как в большем или в меньшем количестве соединяясь
в одно и разъединяясь из одного.
8. Анаксагор же Клазоменский
49
, который по возрасту старше последнего, а с сочинениями выступил позже его, говорит, что начала беспредельны. Именно почти все, состоящее из одинаковых частиц, как вода или
112
огонь, по словам его, рождается и погибает только посредством соединения и разъединения, а иначе не рождается и не погибает, но остается вечным.
9. Итак, следуя этим [философам], можно признать
то только причиною, что мыслится в виде материи,
а когда они дальше пошли в этом направлении, то самое
дело проложило им дорогу к более глубоким изысканиям. Ибо если всякое разрушение и рождение вполне
идет от какого-либо элемента, одного или многих, то всетаки [является вопрос], почему же оно происходит и что
за причина этого. Ведь, конечно, не самый же субстрат
заставляет самого себя видоизменяться. Я приведу примеры: не дерево и не медь бывают причиною перемены
самих себя, не делает же ведь дерево кровати и медь статуи, а другое нечто бывает причиною перемены. И вот
искать этого и значит искать другого начала, или, как
мы бы сказали, искать, откуда начало движения.
10. Итак, те, которые с самого начала вышли на этот
путь исследования и утверждают, что субстрат один,
не создали себе никакой трудности. Но тем не менее
иные из признававших один субстрат, как бы побежденные [трудностью] этого вопроса, утверждают, что единое это недвижимо и целая природа недвижима не только в отношении рождения и разрушения (ибо это искони
и все признавали), но и в отношении всякой другой перемены. И в этом их особенность. Итак, из тех, которые
утверждают, что «все» есть «единое», никому не удалось
подметить подобного рода причины, кроме, пожалуй,
Парменида, да и тому лишь настолько, насколько он полагал не одно основное начало, а как бы два. А тем, которые принимают больше начал, конечно, есть больше
возможности говорить [о движущей причине], например если кто принимает тепло и холод или огонь и зем-
113
лю, ибо они пользуются огнем как двигательною силою,
а водой и землей и т. п. наоборот.
11. После них и после [признания ими] таких начал
мыслители стали искать, побуждаемые, как мы сказали,
самою истиной, дальнейшего начала. Ибо причиною
того, что одни из существ так хорошо обстоят, а другие
столь хорошими и прекрасными рождаются, естественно не может быть ни огонь, ни земля, ни что-либо другое
подобное: да этого они и не думали. Опять же не в лучшем положении было бы дело, если бы приписать столько значения самопроизвольности и случаю.
12. Поэтому, если кто разум признал бы причинною
основою мира и всего мирового порядка, как это есть
в живых существах, тот бы явился как бы трезвым среди
прежних философов, говоривших на авось. Отчетливо
коснулся этих мыслей, как мы знаем, Анаксагор, а раньше говорил об этом, как есть основание полагать, Гермотим Клазоменский
50
.
13. Итак, державшиеся этого образа мыслей полагали началом всего сущего одновременно и причину благоустройства мира, и причину, откуда во всем существующем происходит движение.
IV
1. Можно подозревать, что Гезиод первый выразил
подобное [мнение], даже если бы кто другой положил
в основу всего сущего любовь или страсть, как это сделал
и Парменид. Ибо последний, изображая происхождение
вселенной, говорит:
114
Раньше всех богов он насадил любовь,
а Гезиод [говорит]:
Всего раньше Хаос родился,
А потом земля широкогрудая
И любовь, которая над всеми бессмертными выдается, —
значит, во всем существующем должна быть налицо какая-нибудь причина, которая приводила бы вещи в движение и соединяла бы их. А в какое отношение их следует
поставить, то есть кто первый это сказал, это мы разберем после.
2. А так как и противоположное доброму оказывалось
лежащим в природе, то есть не только порядок и прекрасное, но также и беспорядок и безобразное, и даже
злого более в ней, чем доброго, и дурного более, чем прекрасного, то поэтому пришлось внести взаимное влечение и раздор
51
как две соответствующие причины двух
указанных сторон существующего.
3. Ибо если искать решения вопроса, следуя здравому
размышлению, а не останавливаться на том, о чем заикается
52
Эмпедокл, то всякий найдет, что взаимное влечение есть причина доброго, а раздор — злого; так что
если бы кто утверждал, что Эмпедокл, и притом первый,
говорил каким бы то ни было образом о зле и добре как
об основных началах, то он, может быть, был бы прав —
конечно, если только причинною основою всего благого
служит самое благо, а злого — самое зло.
4. Итак, указанные нами философы коснулись доселе
двух причинных основ из тех, которые мы разграничили
в книге «О природе»: материи и того, откуда движение,
конечно, глухо и вовсе не ясно, подобно тому как поступают в сражении необученные бойцы: ведь и они, поворачиваясь кругом, наносят часто хорошие удары, но как
115
эти действуют не по правилам своего искусства, так и те,
по-видимому, неясно понимают то, о чем говорят. Ибо
они, оказывается, почти нисколько не пользуются своими выводами, разве только самую малость.
5. Так Анаксагор пользуется Разумом как deo ex
machina для мироздания, и когда он недоумевает, по какой причине что-либо необходимо существует, то тащит
его на сцену, а в других случаях все [что угодно] выставляет причиною совершающегося, только не разум
53
И Эмпедокл, хотя несколько более, нежели он, пользуется своими причинными основами, но все-таки недостаточно, и находит в них не то, что следует. По крайней
мере, во многих местах у него взаимное влечение разделяет и раздор соединяет. Именно всякий раз, когда вселенная
54
разъединена раздором на стихии, огонь соединяется в одно, и также каждая из прочих стихий; а когда
опять все стихии, вследствие взаимного влечения, сходятся в одно, частицы каждой стихии по необходимости
опять разделяются.
6. Итак, Эмпедокл первый в ряду прежних философов внес эту причину, разделив ее, потому что принял
не одно начало движения, но два различные и притом
противоположные. Кроме того, хотя он первый принял
четыре стихии, рассматриваемые им в виде материи,
[на деле] же он пользуется не четырьмя, а как бы только
двумя: огнем самим по себе и противоположными, именно землею, воздухом и водою, как одною природой
это можно извлечь из его поэмы
56
.
55
. Все
7. Так вот в каком смысле и сколько начал признавал
он. Левкипп
57
же и его друг Демокрит58 стихиями признают «полное» и «пустое», как бы говоря, что одно есть
сущее, а другое не сущее. Именно полное и плотное они
считают сущим, а пустое и неплотное не сущим (поэтому-
.
116
то они и утверждают, что сущее нисколько не более существует, чем не сущее, так как и пустота [не менее действительна], чем тело)
59
. Эти стихии они признавали
причинами всего существующего в смысле материи.
8. И подобно тому как принимающие лежащую в основе вещей сущность за единое, все прочее производят из ее способности к видоизменениям, точно таким
же образом и эти, полагая понятия плотного и редкого
началами изменений, утверждают, что известного рода
различия в них суть причины всего прочего. А этих
различий они считают три вида: форма, порядок и положение. Именно, они говорят, что сущее различается
только очертанием, соприкосновением
60
и поворотом;
причем очертание — это форма, соприкосновение — это
порядок и поворот — это положение
61
. Так, А отличается
от N формою, AN от NA порядком, а Z от N положением.
Вопрос же о движении, откуда или как оно происходит
во всем существующем, и эти философы, подобно прочим, по небрежности упустили из виду.
9. Итак, относительно двух причин, как мы говорим,
вот насколько подвинуто дело вперед прежними философами.
V
1. В это же [время] и [еще] раньше названных философов так называемые пифагорейцы
тематическим занятиям, первые выдвинули их вперед
и, пропитанные ими, математические начала стали считать за начало всего существующего.
117
62
, предавшись ма-
2. А так как числа по [своей] природе суть первичные
[элементы] их, в числах же они, по-видимому, усматривали многие сходства с существующим и с происходящим, гораздо более, чем в огне, в земле и в воде (потому
что такое-то проявление чисел [они считали] справедливостью, такое-то — душою и разумом, такое-то — благоприятным временем [для действия], словом сказать,
и в остальном подобно этому, — и в числах, кроме того,
видели проявления и соотношения музыкальных гармоний; далее, так как им казалось, что и в остальном
вся природа уподобляется числам, числа же суть [нечто] первоначальное сравнительно со всею природой,
то ввиду всего этого они предположили, что элементы
чисел суть элементы всех существ и что целое небо есть
гармония
63
и число. И все, что имели указать в числах
и в гармониях соответственного с движением и с частями неба и с целым мироустройством, все это собирая,
они прилагали к делу.
3. А если чего где недоставало, они старались пополнить, чтоб учение у них было связным целым. Приведу
пример: так как десяток кажется [чем-то] совершенным
и охватывает всю природу чисел, то они утверждают,
что и несущихся по небесному своду [тел] десять; а так
как видимо только девять, то они делают еще десятое,
противолежащее земле
4. Точнее все это разграничено нами в другом месте
64
.
65
а здесь заговорили мы об их учении только для того, чтобы и от них получить [сведения], какие именно начала
они полагают и как нападают на след указанных.
5. Оказывается, что и они
66
считают число началом
как материю для существующего и как проявления и состояния, элементами же числа считают четное и нечетное, одно из них принимая ограниченным, другое
,
118
безграничным, а «единое» состоит, [по их мнению],
из обоих их (именно оно и четно, и нечетно), число
же [происходит] из единого, и целые небеса, как сказано, суть число.
6. Другие же из них
67
говорят, что есть десять начал, расположенных соответственно друг другу: конечное и бесконечное, нечетное и четное, одно и множество, правое и левое, мужское и женское, покоящееся
и движущееся, прямое и кривое, свет и тьма, доброе
и злое, квадратное и продолговато-четвероугольное.
Таким же именно образом, по-видимому, думал и Алкмей Кротонский
68
, и, без сомнения, или он от них,
или они от него заимствовали это учение. Ведь Алкмей
был молодым во время старости Пифагора, а высказывался он сходно с ними (пифагорейцами)
он утверждает, что большая часть человеческих дел
69
. Именно,
70
существует двояко, приводя противоположности, разграниченные не так, как у этих, но как попало, например, белое и черное, сладкое и горькое, доброе и злое,
большое и малое.
7. Итак, этот неопределенно коснулся остального,
пифагорейцы же установили, и сколько противоположностей, и какие они.
8. У последних и у него, следовательно, можно найти,
что начала сущего суть противоположности, а сколько их
и какие они, это нужно искать у других
71
. Однако каким образом к названным нами причинам возможно свети [эти
начала], все это не разграничено у них ясно и последовательно
72
. Кажется, что стихии они устанавливали в виде
материи. Именно они утверждают, что сущность состоит
и образована из них, как из присущих ей изначала.
9. Итак, из этого достаточно можно уразуметь образ
мыслей древних [философов], и притом признававших
119
более [чем одну] стихию природы. Но есть такие, которые относительно вселенной высказались так, как будто
бы одна была природа, но не все одинаково хорошо и сообразно с действительностью
73
. Но к настоящему рассмотрению причинных основ никоим образом не подходит речь о них. Ибо они не как некоторые из физиков,
которые, полагая сущее единым, однако все производят
из него, как из материи, но иначе учат. Именно те придают [сущему] движение, заставляя все происходить, а эти
утверждают, что оно неподвижно.
11. Однако кое-что, по крайней мере, уместно сказать
[о них] в настоящем исследовании. Парменид касался понятия «единого», кажется, с точки зрения разума,
а Мелисс
74
[смотрел на него] с материальной точки зрения. Поэтому-то один утверждает, что оно ограничено,
а другой, — что оно беспредельно
75
. Ксенофан же76 прежде них (ибо Парменид, говорят, ученик его), объединивши [природу], ничего, однако, не разъяснил и даже,
по-видимому, не коснулся вопроса о природе ни в том,
ни в другом смысле, но, обративши взор на целое небо,
утверждает, что «единое есть Бог».
11. Итак, этих, как мы сказали, нужно оставить в стороне при настоящем изыскании, а двоих из них и подавно, так как они несколько грубо рассуждают, именно Ксенофана и Мелисса. Парменид же, кажется, как
бы проницательнее учит, ибо, полагая совершенно невозможным, чтобы сверх сущего было не сущее
77
, он думает, что сущее по необходимости едино и ничего нет
другого, о чем подробнее мы уже сказали в сочинении
«О природе». Но, будучи принужден идти вслед за явлениями видимого мира и полагая, что единое существует согласно с разумом, а многое согласно с [свидетельством] чувств, он снова устанавливает две причины и два
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]