Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Национализм. Монография
.pdf
НАЦИОНАЛИЗМ
Одним из ключевых шагов на пути к этому было конституирование Китая как одной из множества подобных единиц,
обладавших «параллельными историями»72. Вместо описа-
ния Китая как мира или как цивилизации интеллектуалы
конца XIX и особенно начала XX века стали употреблять
слово го, которое раньше использовалось для обозначения
государства. В имперском Китае могло существовать множе-
ство таких государств; конфуцианский Китай мог даже при-
знавать существование варварских государств, наподобие
платившей ему дань Кореи. Но на рубеже веков Китай и сам
стал все чаще описываться как го. Поначалу он все еще связы-
вался с династией; го означало в буквальном смысле «отдельный правящий режим», как в цзинго, который сводил импер-
ский режим к статусу просто правящей силы (Levenson 1958:
98–114 ; Dittmer and Kim 1993). Первоначально го отождествля-
лось со знатью, входившей в ту или иную крупную единицу,
а не с простым народом, который не обладал политической
идентичностью. Но постепенно значение стало смещаться
в сторону идеи народа; Китай стал чжунго или, в целом, чжун-
гожень — китайской нацией73.
72
Как утверждает Андерсон (
к параллельным историям отражала не только растущее осознание существования более широкого мира, но и более глубокое знакомство с письменными повествованиями, в том числе
с историческими сочинениями и романами. Последние сыграли
важную роль в распространении представления об одновременных событиях, происходящих в различных субповествованиях,
то есть организованных вокруг различных сюжетных линий или
вокруг различных героев.
73 Жень
означало народ или людей;
«китайской нации (или государства), народа». Имеется множест-
Андерсон
2001), восприимчивость
чжунгожень — это нечто вроде
191
КРЭЙГ КАЛХУН
И если раньше го было политической единицей, определяемой только своей властью, оно стало теперь хранилищем главных ценностей. Но в отличие от идей китайской
или конфуцианской цивилизации, которые сами по себе
были благом, го было способно извлекать пользу из множества благ. Оно было ценным, но оно также позволяло ценить различные блага — от богатства до военной силы. При
таком подходе Китай мог сохранить свое культурное содержание и перенять формальное устройство одной из многих
суверенных наций мира. Но необходимо было дать ответ
на вопрос о том, каким образом Китай мог учиться у Запада,
не утрачивая при этом своей сущности. Ответом стала одна
из разновидностей старого наставления тиян: использование китайского знания в духовных вопросах и западного знания в практических целях. Но теперь практические цели могли возобладать; для оправдания китайского
знания могли использоваться инструментальные крите-
рии, и можно было извлечь множество уроков из сопоставления Китая как нации с другими нациями мира. Эти возможные уроки горячо обсуждались в новой периодической
печати, которая расцвела в Китае в начале XX века (Chow
1960; Schwarcz 1986; Huang 1996). В Китае, как и в других стра-
нах, рост грамотности и печатной культуры способствовал
развитию международных культурных ресурсов и созданию
относительно крупной внутренней публичной сферы, кото-
во других слов и словосочетаний, которые отражают китайское
стремление выработать соответствующий словарь национальной
идентичности. Например, слово
диционного обозначения сородичей, было расширено и стало
обозначать нацию в целом. Это могла быть «нация» говоривших
на китайском языке
чжунхуа миньцзу
миньцзу
, происходящее от тра-
и политическая нация.
192
НАЦИОНАЛИЗМ
рая сама по себе была важна для появления националисти-
ческой мысли.
Тем не менее слишком большое усвоение иностранных
идей могло вызывать нервозность даже у сторонников модернизации. В 1934 году Гоминьдан (или Китайская националистическая партия) писала в своей брошюре:
Нация всегда должна оставаться верной своей истории и своей
культуре, чтобы сохранить свою независимость. Для сохранения
веры в себя и решительного движения вперед нельзя отказыватьс я
от своей старой цивилизации, дабы не превратиться в реку без ис-
тока или дерево без корней. В своем желании усвоить новое знание
западной цивилизации нам необходимо опираться на конфуциан-
ские принципы. Весь народ должен обратиться к учению и дейст-
вовать сообразно мыслям Конфуция.
(Levenson 1958:106)
Но разговоры о китайской самобытности касались спе-
цифически локального содержания универсального тер-
—
мина
государства
нации. И в стремлении к развитию национального
—
прогрессу — вся литература ссылалась на «исторические предостережения стран, канувших в вечность»
(об исторических сочинениях китайских националистов см.:
Hunt 1993). Марксизм также был одновременно заимствован-
ным у Запада продуктом, который имел свое представление
о «нациях» и этапах истории, и идеологией, которая могла
быть освоена и поставлена на службу целям китайского национализма (Hoston 1994).
Этот дискурс повлиял на конструирование национальных идентичностей не только в Китае, но и во всем мире,
где притязания на особые локальные идентичности — китай-
скую, турецкую или испанскую — обычно излагались в тер-
193
КРЭЙГ КАЛХУН
минах космополитического дискурса национализма. Разумеется, национализм всегда был дискурсом о многообразии
и самобытности наций, но он также был дискурсом об уст-
ройстве наций как действующих сил истории, в соответствии с интересами которых мог оцениваться прогресс. Это
было особенно заметно при создании наций из империй
и разрозненных княжеств в конце XIX века.
Не все государства находились в равных условиях для осуществления центральной власти и не все могли притязать
на объединение «своей нации» в своих границах. Китай всегда поражал и продолжает поражать степенью культурного
единства среди подавляющего большинства населения74.
74
Также верно, что китайская идеология обычно преувеличива-
ет степень этого единства. Речь идет не только о необычайном
языковом многообразии среди ханьских китайцев, но и об этни-
ческих меньшинствах, численность которых довольно вели-
ка. Меньшинства составляют менее 10 % китайского населения,
но на них по-прежнему приходится свыше 80 миллионов человек. Численность некоторых крупных меньшинств превышает
численность большинства европейских наций. Китайские ком-
мунисты поначалу соблазняли национальные меньшинства раз-
—
говорами о самоопределении, а затем
полностью изменили свое отношение, как показывает следующий текст, опубликованный в октябре 1949 года:
«Сегодня следует прекратить разговоры о “самоопределении”
меньшинств. В прошлом, в период гражданской войны, чтобы
поддержать противостояние меньшинств реакционному прав-
лению Гоминьдана, мы выдвинули этот лозунг. Тогда он был
уместен. Но сегодня ситуация коренным образом изменилась…
Ради завершения великой цели объединения нашего государства,
ради противодействия заговору империалистов и их прихвост-
после прихода к власти —
194
НАЦИОНАЛИЗМ
Но китайская национальная идентичность также припи-
сывалась и избиралась миллионами китайцев, проживав-
шими за пределами Китая, людьми, в различной степени
ассимилированными другими коллективными идентично-
—
стями
на Филиппинах, Гавайях, в Индонезии, Малайзии
и других странах. Многие из тех, кто поддержал республиканскую революцию 1911 года, принадлежали как раз к этим
неоднозначным полукитайцам; многие другие были студен-
тами, вернувшимися домой после учебы за границей. Но эти
группы, конечно, имели все основания называться китайцами; одновременно они отличались от образцовых и предположительно наиболее подлинных китайцев, сконструированных в литературе и националистическом дискурсе.
Существование членов культурно определяемой китай-
ской нации, проживавших за пределами политически опре-
деляемого китайского государства, вызывало беспокойство
китайских правителей и других китайских националистов
на всем протяжении современной эпохи. И особую нервозность вызывала ситуация, когда на некоторые территории
Китая (вместе с китайским населением) начинали претендовать европейские державы или Япония и когда между эт-
ней, направленному на раскол национального единства Китая,
нам не следует выдвигать этот лозунг во внутреннем национальном вопросе и не следует давать возможность использовать его
империалистам и реакционным элементам среди различных
национальностей… Хань составляет большинство населения
страны; более того, хань сегодня является главной силой в китайской революции. Победа демократической революции китайского народа во многом зависит от усилий ханьского народа во главе
с Коммунистической партией Китая».
(Цит. по: Gladney 1990: 70)
195
КРЭЙГ КАЛХУН
ническими китайцами и различными политическими режимами возникали серьезные противоречия. «Ирредентизм»
или попытка восстановить единое правление над большей
якобы национальной территорией, таким образом, имеет
глубокие корни в китайской политической мысли.
В 1997 году «воссоединение» Гонконга с Китайской На-
родной Республикой (КНР) и возвращение Макао Португалией ознаменовало собой конец чисто колониальной разновидности этой проблемы. Отметим, однако, что жители
Гонконга объявлялись просто частью китайской нации, которую должна была вернуть имперская Британия, а не «самостью, заслуживающей самоопределения». Отметим также,
что КНР считалась представительницей китайской нации,
а передача Гонконга государственным властям КНР описывалась как «возвращение», даже если КНР возникла более
века спустя после того, как Гонконг стал британской колонией. Идея о нации, определяемой с точки зрения дополитического культурного единства, возобладала над идеей демократического самоопределения.
Произойдет ли то же самое и с Республикой Китай (Тайвань) — время покажет. Конечно, Тайвань представляет собой намного более независимое государство, чем Гонконг.
Но его правящие элиты Гоминьдана (иммигранты с мате-
рика) опирались на ту же идеологию национального единства, что и их коммунистические коллеги в КНР. Они заявляли о существовании единой китайская нация, которая
в принципе должна иметь одно государство, но которая оказалась временно разделенной вследствие превратностей истории. Попытки переосмысления этого встречают резкий
отпор и на Тайване, и в КНР.
Этническое и иное многообразие внутри нации не было
слишком важной проблемой для Китая, хотя она и начи-
196
НАЦИОНАЛИЗМ
нает вызывать все большее беспокойство. Китайское прави-
тельство сохраняет жесткую позицию по отношению к со-
противлению этнических меньшинств, наподобие уйгуров
в провинции Синьцзян и народов вроде тибетцев, которые
обладают своей национальной идентичностью и собствен-
ными устремлениями и вряд ли могут быть названы простым этническим меньшинством. И хотя этот вопрос все более остро встает на повестку дня в сегодняшнем Китае, он
меркнет при сравнении с другими бывшими империями, на-
подобие Австро-Венгрии, распад которой — не без участия
—
националистов
способствовал началу Первой мировой
войны, и Советского Союза, крах которого привел к многим
сегодняшним националистическим конфликтам.
Насамомлиделеоднинации«реальнее»других?
Как мы видели во введении, ни одно определение нации
так и не стало общепринятым (Smith 1973, 1983; Seton-Watson
1977; Alter 1989; Connor 1994). Это объясняется тем, что дис-
курс национализма тесно связан с практическими пробле-
мами современной политики. Идеи нации, национальности
и т. д. «спорны по своей сути», потому что каждое конкрет-
ное определение предоставляет привилегии одним общностям, интересам и идентичностям и дискредитирует требо-
вания других (о «спорных по своей сути понятиях» см.: Gallie
1967; Connolly 1974). Рассмотрим, например, идею о том, что
нация по определению должна быть достаточно крупной,
чтобы быть независимой и самодостаточной. Кто скажет,
какой именно должна быть величина? Разве Лихтенштейн
не нация? А Республика Палау? Сталин использовал этот до-
вод против притязаний различных «национальностей» в Со-
197
КРЭЙГ КАЛХУН
ветском Союзе. Некоторые из них теперь играют ведущую
роль в государствах, которые признаны Организацией Объединенных Наций. И какое национальное государство в современной глобальной экономике (и международных обо-
ронных связях) полностью независимо и самодостаточно?
Считается ли Норвегия нацией, даже если она мала, только
потому, что нефть из Северного моря делает ее богатой? Станет ли Эритрея, близкая по численности населения к Норвегии, считаться ею, если она тоже найдет нефть? Нет никаких объективных критериев, позволяющих называть нации
«реальными» на основе потенциала для политической или
экономической независимости.
Статус нации, таким образом, невозможно определить
объективно, до политических процессов, на культурных
или социально-структурных основаниях. Это так, потому
что нации отчасти создаются национализмом. Они суще-
ствуют только тогда, когда их члены представляют себя посредством дискурсивной структуры национальной идентичностью, и они обычно создаются в борьбе, которую ведут
отдельные члены создаваемой нации за то, чтобы заставить
других признать свою подлинную национальность и пре-
доставить им автономию или другие права. Здесь важно понимать, что нации существуют только в контексте национализма. «Нация» — это особый образ осмысления того, что
значит быть народом и как народ может входить в более ши-
рокую мировую систему. Националистический образ мысли
и речи помогает создавать нации. Нет никакого объективного критерия для определения того, что же такое нация.
Не существует никаких признаков, достаточно независимых
от заявлений, которые делаются от имени предполагаемых
наций, и нет политических процессов, которые способны
подтвердить или опровергнуть их существование. Конечно,
198
НАЦИОНАЛИЗМ
это не мешает многим политическим участникам и некоторым социологам заниматься выдумыванием признаков «полноценных», «реальных» или «исторических» наций.
Много копий было сломано по вопросу о различии между «нацией» и «национальностью». Сталин среди прочих
подходил к нему так, словно речь шла об объективных вещах. Он отстаивал идею о том, что национальные права
нужно предоставлять только в том случае, если народ имел
общий характер, язык, территорию, экономическую жизнь
и психический склад (Сталин 1936). Полноценные нации об-
ладали всеми этими чертами, и нация, таким образом, составляла целостность. Простые национальности разделяли
только некоторые из этих черт. Другой марксист, австриец
Отто Бауэр, придавал особое значение понятию «общности
судьбы». «Нация это вся совокупность людей, связанных
в общность характера на почве общности судьбы… Вся сово-
купность — это отличает нацию от более тесных групповых
общностей внутри нации, никогда не образующих самостоятельных естественных и культурных общностей, а находя-
щихся, напротив, в тесном общении со всей нацией и разде-
ляющих поэтому ее судьбы» (Бауэр 2002: 88–89). Но акцент
на совокупности ясно дает понять, что отличие нации от менее целостных групп является неизбежно политическим.
На кону стоит право на самоопределение или вхождение
в состав некой другой нации.
Вопрос об этом различии возникал в контексте различных империй. И, несмотря на признание имперского правления, некоторые народы — нации — считались цельными сообществами. Так, в Австро-Венгерской империи и австрийцы,
и венгры считались нациями, хотя ни Австрия, ни Венгрия
не были самостоятельными государствами в собственном
смысле слова. При этом они имели право обращаться на-
199
КРЭЙГ КАЛХУН
прямую, как целостности, к императору. Но цыгане и евреи
были только национальностями, группами, обладавшими
этнической идентичностью, но не имевшими права притязать даже на зависимое государство. Согласно националистической идеологии, разделявшейся элитами, они не имели
права выдвигать сопоставимых коллективных требований.
Словенцы, поляки, словаки, чехи и т. п. занимали промежуточное положение.
Точно так же в бывшем Советском Союзе множество «наций» лежало в основе различных автономных республик,
например, украинцы или армяне. Другие группы, вроде че-
ченцев, татар и евреев, признавались просто «национально-
стями». Это означало, что они могли учитываться в переписях
и обладать особым политическим статусом или правом на особое отношение, но они были лишены даже номинально автономного политического пространства. Они считались меньшинствами, проживавшими на землях реальных наций, или
промежуточными группами, зависимыми от окружающих.
Различие между нацией и национальностью не слишком
удобно для социальной науки, но оно было весьма привлекательным для идеологов, которые занимались нациестроительством и рассмотрением притязаний на самоопределение,
выдвигавшихся различными народами в бывших империях.
Так, например, бывшая эфиопская империя была крайне раз-
нородной в культурном и этническом отношении. Домини-
рующая этническая группа амхара (мало чем отличавшаяся
от русских в царской империи и пришедшем ей на смену Советском Союзе) проводила политику навязывания особенностей своей культуры другим народам в рамках своей импе-
рии. Защита и распространение эфиопской национальной
идентичности при помощи амхаризации была старой политикой, насильственно проводимой с конца XIX века. Положе-
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]