Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Национализм. Монография
.pdf
НАЦИОНАЛИЗМ
гюсону и Смиту рынки показывали, что деятельность про-
стых людей могла регулироваться самостоятельно, без вме-
шательства со стороны правительства. Такие притязания
были связаны с неприятием абсолютной власти монархов и утверждением прав народного суверенитета. Вслед
за Локком, особое внимание уделялось социальной интеграции общества, которое теперь уже не рассматривалось как
простое скопление подданных. С этой точки зрения, государство больше не считалось политическим сообществом,
поскольку его собственная легитимность зависела от согла-
сия или поддержки со стороны уже существующего полити-
ческого сообщества.
Эти новые представления о политическом сообществе
возникли в тесной связи с религией вообще и протестантской Реформацией в частности. Это также оказало определяющее влияние на развитие идеи и практики революции
в Европе Нового времени, а также на развитие национализма. С одной стороны, идеи непосредственного открове-
ния и важности чтения и осмысления Священного писания
для себя способствовали возникновению сознания независимости от иерархии (которое в равной степени касалось
светских и религиозных дел). Отколовшиеся церкви часто
развивали традиции конгрегационного «самоуправления»,
отстаивая право избрания священников, подобно тому как
позднее демократы стали отстаивать право избрания правительств. Протестантский разрыв с традицией церкви также
поощрял скептическое отношение к такого рода притяза-
ниям, например, на божественное право королей. Кроме
того, войны, связанные с протестантской Реформацией,
способствовали сближению политической власти и культурных различий, которые развились в национальные идентичности — например, католической Франции в противо-
151
КРЭЙГ КАЛХУН
поставление протестантской Англии.52 Эти войны привели
к мобилизации народных чувств и участия. Реформационная мысль опиралась на религиозный словарь избранного
народа для сакрализации народа как единого целого. Зачастую «народ» понимался в принудительно-конформистском
смысле и состоял из тех, кто разделял особое религиозное
откровение или понимание (в конце концов сожжение нонконформистов на кострах не было такой уж редкостью). Это
касалось католических стран, которые проводили контр-
реформацию, направленную против протестантов, выступавших за реформу. Например, Польша, зажатая между
православной Россией, с одной стороны, и протестантской Северной Германией — с другой, глубоко определялась
своей католической религиозной идентичностью, считая
себя избранным народом и нацией-мученицей (Skurnowicz
1981). В этом направлении современного европейского национализма было меньше заимствований от Древнего Рима
52
Следует пояснить, что ни Франция, ни Англия, не говоря уже
о Британии, не были однородными в религиозном отноше-
нии. Религиозное единство нации отчасти было идеологиче-
ским мошенничеством, как и все заявления о единой, целостной
национальной идентичности. Но оно имело большое значение.
Французских протестантов убивали и вынуждали покидать стра-
ну во имя национального единства, что привело к появлению
среди прочего гугенотских общин в Северной Америке. Анти-
папские настроения играли важную роль в английской народной политике (особенно во времена войны с Францией) вплоть
до XIX столетия. Антикатолицизм американского ку-клукс-клана
был не только реакцией на иммигрантов из Южной Европы,
но и отличительной особенностью англо-саксонской идентичности, передававшейся из поколения в поколение.
152
НАЦИОНАЛИЗМ
и больше от теократических общин во главе с ранними Отцами Церкви53. Поэтому нет ничего случайного в том, что
пуританское влияние на гражданскую войну в Англии служит одним из первых по-настоящему современных примеров обращения к народу как к источнику легитимности
государства. Это направление развития достигло своей наивысшей точки в Великой французской революции.
Незадолго до начала гражданской войны в Англии Томас
Гоббс предложил новое утонченное оправдание абсолютной монархии, заявив, что она отвечала интересам народа,
а не санкционировалась наследованием или божественным
помазанием (Гоббс 2001). «Левиафан» был книгой о государ-
стве, под которым Гоббс понимал не только res publica римского права, но и зарождавшееся торговое общество Англии XVII столетия (см.: MacPherson 1976). Никакое общество
не сможет пользоваться общественными благами, утверждал
Гоббс, без примиряющего правления монарха. Это преобразовывало несхожих и обособленных индивидов, которые изначально были обречены вести непрестанную войну между
соперничающими частными интересами, в социально орга-
низованное тело — народ. И если монархия отвечала интересам народа, то последний не мог называться обществом
в отсутствие монарха и, следовательно, выдвигать групповые притязания против монарха.
Рассуждения Гоббса меняли изнутри традицию рассмотрения политического сообщества, полностью определяе-
53
И в этом смысле современные представления об отношениях
народа и государства намного ближе к ранней истории иудаиз-
ма и ислама, чем к классической древности Греции или Рима,
столь любимой политическими теоретиками раннего Нового
времени.
153
КРЭЙГ КАЛХУН
мого подчинением общему правителю. Отказываясь от ие-
рархии промежуточных властей (так, например, жители
определенной области могли войти в другое политическое
сообщество в результате завоевания или изменения вассальной зависимости), Гоббс обращался к каждому индивиду напрямую как к члену государства. Политическим сообществом, таким образом, становился весь народ, даже если он
и не обладал большой властью. Это был важный шаг на пути
к национализму. Во время гражданской войны практическая политика вывела на политическую сцену народ: преце-
дентом здесь стал Долгий парламент со своей активной культурой листовок и иных сообщений о своей работе — новая
идея отчета о высокой политике перед простыми людьми
(Zaret 1996). Не менее важна была и кромвелевская армия но-
вого образца — первая «гражданская армия», которая мобилизовала множество разных людей для участия в общем политическом и военном предприятии.
Идеи Гоббса были почти сразу же оспорены другими мыс-
лителями, что, несмотря на их преобладающий либерализм,
ретроспективно кажется предвестием этнического национализма XIX столетия54. Они пытались показать приоритет
политического сообщества перед отдельными властными
структурами. Например, теоретические средства осмысления общественного договора были дополнены идеей
54
Парадоксальным образом гоббсовский подход предвосхитил
традицию гражданского национализма, обычно ассоциируемую
с Великой французской революцией. Хотя теория Гоббса под-
держивала монархию, а не революцию, она утверждала, что всякий индивид, подчиняющийся институтам политического прав-
ления, может быть членом политического общества. Она была
ассимиляционистской, а не этницистской.
154
НАЦИОНАЛИЗМ
«двойного договора», в соответствии с которой первый до-
говор объединял дополитических участников в политическое сообщество, а второй связывал такое сообщество (более условно) с правителем или сводом законов. Основная
идея заключалась в превращении организованного в общество народа в источник политической инициативы и основу
для вынесения оценок. В конечном итоге такие идеи часто
сочетались с притязаниями на древнюю, даже примордиаль-
ную народность как составляющими множества националистических политических программ. Но тогда «народ» озна-
чал в основном политически активные элиты. Так, после
гражданской войны Джон Локк (Локк 1988) опубликовал политическую теорию (написанную ранее), которая обращалась не только к интересам народа как собрания дискрет-
ных индивидов, играющих различную роль в политическом
теле (образ Гоббса), но и к гражданам как телу, связанному
между собой общением, — публике. Она оказала значитель-
ное влияние на формирование последующей демократической теории, но она также прекрасно вписалась в контекст
той эпохи: монархическая реставрация (почему-то называе-
мая англичанами революцией), которая сыграла решающую
роль в возрождении открытой и расположенной к общению
аристократии. Возможно, в среде этой аристократии и заро-
дился английский национализм, опиравшийся на идею политического сообщества, независимого от монарха и способ-
ного бросить ему вызов55.
55
Работа Кона (Kohn 1968) по сей день остается одним из лучших
описаний этого аспекта зарождения английского национализма.
См. также: Greenfeld (1992), хотя следует отметить, что эта работа
оставляет без внимания степень, в которой аристократические
сторонники нации, противостоявшей королю, были также про-
155
КРЭЙГ КАЛХУН
С появлением притязаний на народный суверенитет и республиканское правление произошло еще более сильное переплетение понятий нации и народа. Прежде всего притязания
на статус нации обеспечивали культурную основу для опре-
деления потенциально суверенных политических сообществ.
Иными словами, использование идеи нации должно было
объяснить, какое объединение людей считалось народом,
например английским народом. Чтобы идея правления в интересах «народа» работала, необходим был некий критерий
для определения, кто принадлежит, а кто не принадлежит
к народу. Только будучи нацией, обладающей особой национальной идентичностью, народ мог требовать права на самоопределение и правление в своих интересах. И всякий раз,
когда нация не была суверенной, например, когда она была
подчинена иностранному правлению, это требовало обоснования, в котором раньше не было никакой нужды. Раньше ко-
роль или император могли править множеством различных
в культурном отношении «народов» и заявлять о легитимности, основанной на наследовании и надлежащей преемственности, возможно, подкрепляемой идеей божественного
права королей и обычно обосновываемой завоеванием и военной силой. Но по мере распространения идеи о том, что
суверенитет коренится в народе и что права правителей зависят от служения интересам народа, чужеземное правление становилось все более сомнительным. В XVIII и особенно
в XIX веке, например, многие англичане были возмущены тем
фактом, что правящей династией была семья немецких принцев, и во время Первой мировой войны правящая династия
изменила свое название на более английских «Виндзоров».
тивниками левеллеров, диггеров и других движений, отстаивав-
ших более широкие демократические права англичан.
156
НАЦИОНАЛИЗМ
Важность этого изменения в образе мысли не была очевидной для политических теоретиков, даже тех, кто так или
иначе способствовал этому. Локк, например, считал существование дискретных «народов» более или менее данным. Это
стало причиной натяжек и искажений при попытке объяс-
нения того, почему иногда сохранение завоеванных народов
подчиненными чужеземному правлению (и даже их эксплуа-
тация) может быть легитимным. Это помешало ему сделать
следующий шаг и рассмотреть, какие различия между на-
родами могли быть изменены в результате их интеграции
в общее государство — даже тогда, когда она первоначально
осуществлялась насильственными средствами. Но на самом
деле это не было редкостью.
Классическим примером служит Франция. Французские
короли боролись со множеством сильных региональных
дворян и их сторонников, стремясь объединить француз-
ское государство. В 1850 году лишь меньшинство совершен-
нолетних французов говорило по-французски (Weber 1976).
Тем не менее к XX веку Франция стала одной из самых культурно интегрированных европейских стран. Ключевую
роль здесь сыграли образовательные реформы, проведенные в последней четверти XIX века. По новой образовательной программе, в школах преподавались общая история
Франции и стандартная версия французского языка, при-
званная усилить сплоченность французской нации. Точно
так же насильственная борьба против протестантов способствовала закреплению католицизма во Франции: это еще
один важный аспект ее культурного единства. При этом со-
вместное участие широких слоев населения Франции в революции и наполеоновских войнах, которые последовали
за ней, не только отражало, но и усиливало ее конструирование в качестве единого «народа». Тому же способствовали
157
КРЭЙГ КАЛХУН
ежегодные празднества и другие коллективные представления, которые делали революционную традицию более
консервативной и объединяющей, а не радикальной и конфликтной составляющей национальной культуры. Короче
говоря, национальное строительство продолжилось после
завоевания и способствовало созданию народа, который должен был служить основой все более демократического суве-
ренного государства
56.
Отчасти осознанию этой проблемы политическими тео-
ретиками препятствовало влияние националистической
мысли. Подобно Локку, большинство считало существова-
56
Говоря об этом, нам не следует преувеличивать степень «асси-
миляции» в европейских государствах. Бретонцы и корсиканцы,
например, обнаруживают пределы культурной и политической
интеграции во Франции. См.: Noiriel (1996). Коннор (Connor 1994:
183) справедливо упрекает Карла Дойча и других теоретиков,
которые связывали национализм преимущественно с государственным строительством, не замечая сопротивления ассимиляции среди фламандцев, шотландцев, валлийцев и других национальных групп, подчиненных все еще мультикультурным европейским государствам, хотя и не признающим себя таковыми.
Дойч считал все эти группы успешно ассимилированными и опи-
сывал не только Францию, но и Италию, Испанию и Швейцарию
как государства, обладающие единым национальным сознани-
ем. Возрождение «субгосударственного» этнического национализма, которому способствовало создание Европейского Сооб-
щества, служит дополнительным свидетельством того, что ассимиляция не является полной, а культурное многообразие всегда
может быть использовано теми, кто имеет в этом материальный
или какой-то иной интерес. См.: Schlesinger (1992); Delanty (19 9 5);
Guibernau (1996).
158
НАЦИОНАЛИЗМ
ние народов — ограниченных и единых в культурном отношении политических сообществ — само собой разумеющимся
при построении своих теорий. Они писали так, словно за-
дача политической теории заключалась в простом формулировании процедур и механизмов для управления такими
сообществами, не рассматривая их конституирования в ка-
честве отдельных народов. Например, в «Энциклопедии»
Дидро считал нацию просто «огромным количеством лю-
дей, которые населяют определенные земли, имеющие опре-
деленные границы, и подчиняются одному правительству»57.
Споры о конституции в демократической теории — по край-
—
ней мере до недавнего времени
тяготели либо к воображе-
нию мира без сложившихся сообществ, либо к воображению
того, что границы политического сообщества не представляют проблемы58. Но в реа льном мире народы всегда конституировались и конституируются в качестве таковых по от-
ношению к другим народам и из не слишком податливого
материала ранее существовавших сообществ и конфликтую-
щих притязаний на лояльность и народность. Иными сло-
вами, они были частью сложного дискурса национализма.
Демократическая теория могла пренебрегать этим только
потому, что она молчаливо признавала то, о чем открыто
заявляли определенные идеологи национализма (вроде
Фихте): что каждый человек является членом нации и что
57
Encyclopédie (Paris, 1751–1765). Vol. 11. P. 36.
58
В этом отношении важным исключением является Майкл Уолцер
(Walzer 1983, 1992). Признавая существование этого недостатка
(хотя и не в случае демократической теории per se, а в случае с его
теорией справедливости), Джон Ролз (Rawls 1993) поднял вопрос
о том, что могут означать «права» у различных наций или каким
может быть легитимный «закон народов».
159
КРЭЙГ КАЛХУН
такие нации являются релевантными политическими сообществами. Но на деле часто не существует очевидного или
бесспорного ответа на вопрос о том, каково релевантное по-
—
литическое сообщество. Таким образом, национализм
это
не решение загадки, а дискурс, в рамках которого чаще всего
ведется борьба за ответ на этот вопрос, нередко при помощи
пуль и бомб, но также и слов.
Короче говоря, важную роль в национализме играет утверждение о том, что народ страны образует социально
сплоченное тело, значимое целое. Это предполагается, например, в известном представлении Руссо об общей воле.
Народ, нация должны обладать одной идентичностью и —
по крайней мере в идеале — одним голосом. Нация, таким
образом, это не просто статическая категория, но плод общей приверженности целому и принципам, которые оно воплощает. И именно как целое нация отличается от других
стран, и как целое члены нации обладают потенциальным
правом на самоопределение и государство — такое же уникальное, как они сами. Но это палка о двух концах, ибо сильное национальное устройство «народа» не только заставляет
казаться нелегитимным чужеземное правление, но и позволяет народу утверждать, что его правительство является нелегитимным даже тогда, когда в нем нет ничего чужеземного.
Как заметил Эмиль Дюркгейм (Durkheim 1950: 179–180), распространению категории нации и феномена национализма
способствует не сила национального государства, а разрыв
между народом и государством.
Гражданская война в Англии была первым крупным европейским движением, в котором проявилось это измерение
национализма. Даже оставляя в стороне сильное народное
недовольство «норманнским игом», эта борьба была тесно
связана с противостоянием «народа» и «государства». Кром-
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]