Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Национализм. Монография
.pdf
НАЦИОНАЛИЗМ
вель и Долгий парламент преподносили себя в качестве воплощения народа, даже если при этом они занимались созданием государства; и оппозиция короне была оппозицией
королевскому государству в целом, а не только личности короля. Решающее значение имела, возможно, не высокая по-
литика, а создание первой народной армии в европейской
истории Нового времени. Гражданская война была своеобразным спором о легитимности, серьезно отличавшимся
от прежних склок по поводу династического наследования
и даже чужеземного правления.
Французская революция стала апофеозом этой идеи
59. Су-
веренитет стал проблемой не просто государственного аппарата и борьбы за власть, но и представительства народа
в коллективном действии. Штурм Бастилии, например, хотя
и был осуществлен небольшой горсткой людей, служил сим-
волом идеи народа как действующей силы — важная черта
современного понятия легитимности. В народном коллективном действии, создании и воссоздании Национального
собрания и риторике, которой они сопровождались, идея
народа как действующей силы на исторической арене, пред-
восхищенная гражданской войной в Англии, получила достаточно ясное признание и придала окончательную форму
многим современным представлениям о нации и национализме (Хобсбаум 1998; Kohn 1968; Steiner 1988).
Третья статья «Дек ларации прав человека и гра жданина»
1789 года гласила: «Источником суверенной власти явля-
ется нация. Никакие учреждения, ни один индивид не мо-
гут обладать властью, которая не исходит явно от нации».
59
Весьма полезно также описание Англии XVII века и объяснение,
почему национализм не встречался раньше, предложенное Гринфельд (Greenfeld 1992); ср.: Marcu (1975), Armstrong (19 82).
161
КРЭЙГ КАЛХУН
Несмотря на видоизменение ключевого термина, дискурс
национализма по-прежнему доминировал в соответствующей статье Конституции 1793 года: «Суверенитет зиждется
в народе; он един, неделим, не погашается давностью и неотчуждаем». Такие идеи связывали революцию непосредственно с традицией Руссо и идеей общей воли (Руссо 1969а).
В его «Соображениях об образе правления в Польше» (Руссо
1969б) особое значение придавалось патриотическому обра-
зованию, которое способно было не только связать граждан
друг с другом и наполнить каждого из них любовью к la pat-
rie, но и сделать каждого особой национальной личностью,
придав душе «национальную форму»60. В Великой француз-
ской революции, особенно в ее восприятии на европейском
континенте и прославлении в последующей политической
борьбе во Франции, нация активно учреждалась в качестве
суверенной сущности.
Нация как суверенная сущность предполагала неопосре-
дованные отношения между отдельными членами нации
и суверенным целым. Как только такая идея прямого членства в нации возобладала, труднее стало представлять более низкие уровни частичного или второстепенного суве-
ренитета — королей и герцогов, зависимых от императоров,
свободные города под защитой князей и т. д. Бургундия или
была частью Франции, или была иностранным государством; и если она была частью Франции, то она была просто
частью, а не самой нацией. В середине XIX века в Соединен-
ных Штатах требования «прав штатов» в слабой Конфедерации, состоявшей из сильных частей, не всегда были требо-
60
См.: Blum (1986). Еще раньше обращение Монтескье (
1999) к «духу» законов предвосхитило современный дискурс
национальных культур и характеров.
Монтескье
162
НАЦИОНАЛИЗМ
ваниями отдельных альтернативных наций (южные штаты)
или Конфедерации как одной альтернативной нации; они
зачастую были выступлением против самого национализма.
Роберт Ли мог называть Вирджинию «своей страной», но эта
«страна», долг перед которой должны были отдать солдаты
Конфедерации, представлялась через связь с семьей и общиной (и во многом вертикально, через иерархию нетиту-
лованных дворян и аристократии, а не горизонтально). Она
представлялась прежде всего не как категориальная иден-
тичность, предполагающая наличие одного государства
и культуры, а как сеть отношений с землей и другими людьми.
Конечно, война укрепила идею категориальной общности
граждан Конфедерации, как она укрепила и американский
национализм Соединенных Штатов в целом. Дискурс национализма был одной из побед в «войне между штатами».
Нетрудно заметить, что обращения к этому суверену
часто могли использоваться в качестве «козыря» против дру-
гих лояльностей и критики, касающейся внутренних раз-
личий между членами нации. Только подлинно националь-
ные интересы могут быть легитимными или влиятельными
в публичной области; более ограниченные идентичности —
например, женщин, рабочих или представителей религий
меньшинств — могли быть в лучшем случае приняты как вопросы частных предпочтений, не обладающие общественной значимостью. Слишком часто требование национального единства становится требованием покорности даже
в частной жизни61.
61
См., например, проницательное рассмотрение того, как нацио-
налистические идеологи пытались навязать определенные стандарты соответствующего сексуального поведения: Mosse (19 8 5);
Parker et al. (19 9 2).
163
КРЭЙГ КАЛХУН
Выдвигать требования от имени второстепенной по отношению к нации категории — крестьян, женщин, расового
или этнического меньшинства — значит неявно бросать вызов предполагаемой безупречности нации. Националисти-
ческая идеология не враждебна к подобным требованиям
изначально. Скорее противоречие возникает из-за рито-
рической склонности представлять требования таких под-
чиненных групп в качестве вызовов единству нации (опре-
деляемому по большей части элитарными группами) или
справедливости распределения различных благ внутри нации. Эта проблема оказывается еще более острой там, где
(и насколько) членство в нации понимается с точки зрения
этнической однородности, а не приверженности общим тра-
дициям политического участия, которые не предполагают
однородности в других областях культурной жизни.
Внутренняяинтеграциянаций
Рассуждения о «самоопределении», обычно подразумевают
способность установления легитимной «самости», и это
не может быть результатом внешнего решения. Нации соз-
даются внутренними процессами борьбы, коммуникации,
политического участия, строительства дорог, образования,
написания истории и экономического развития, а также
кампаниями против внешних врагов. Борьба не ограничивается национализмом как таковым. Нации создаются отчасти
как побочный продукт соперничества за экономическое распределение и контроль над правительством. Интеграция
наций производится во имя множества целей — от торговли
и капиталистического производства до укрепления государства и религиозного фанатизма. Тем не менее национали-
164
НАЦИОНАЛИЗМ
стические идеологи и движения часто прилагают большие
усилия для насаждения собственных представлений о нации (Kedourie 1994; Keane 1995: 202). Как мы видели, нацио-
нальная интеграция отражает фундаментальные структурные изменения, но ей также активно содействуют, так что
она не является простым функциональным ответом на из-
менение социально-экономических условий. Эрнест Геллнер
отстаивал нечто близкое к последней позиции: индустри-
альное общество создает нации, содействуя гомогенизации
национальной культуры. Геллнер утверждает, что культур-
ная однородность современных обществ — это «необходимое
сопутствующее обстоятельство» индустриального производства с его опорой на науку, технологию и массовое образо-
вание. «Однородность, ставшая объективной, неизбежной
необходимостью, в конечном счете проявляется в форме
национализма» (Геллнер 1991: 96). Иными словами, националистическое стремление к единообразию отражает основ-
ное требование современной промышленности, которая
нуждается в этой однородности для своего функциониро-
вания. Исходя из этого, Геллнер утверждает, что мы можем
пренебречь творческой работой интеллектуалов, излагав-
ших националистические доктрины: «…эти мыслители мало
отличались друг от друга… Мы сталкивается с явлением, не-
посредственно связанным с основными изменениями на-
ших общих социальных условий и полнейшим изменением
отношений между обществом, культурой и политикой» (Гелл-
нер 1991: 256). В этом случае недооцененным оказывается как
многообразие действительных националистических идеологий, так и способность национализма играть заметную
роль в самых разных проектах. Это также, по-видимому, оз-
начает сомнительный тезис о том, что «постиндустриаль-
ный мир» — или мир, в котором все меньше людей работает
165
КРЭЙГ КАЛХУН
в тяжелой промышленности, — должен быть постнациональным миром.
В классическом случае Германии идея национальной
идентичности вытеснила множество издавна существовавших различий между малыми государствами. Точно так же
она отменила противостояние между городом и деревней,
которое наблюдалось на протяжении большей части исто-
рии. Здесь национализм был тесно связан с капитализмом.
Процесс создания единого национального государства означал превращение крестьян, скажем, в Провансе, Ланге-
доке и Бургундии во французов. Как утверждает Геллнер,
это произошло отчасти вследствие того, что индустриальный рост привлек в города множество крестьян и привел
к строительству обычных и железных дорог, объединивших мелкие местные рынки в национальные и сделавших
возможным разделение труда в национальном масштабе.
Отчасти этому способствовало также проведение соответ-
—
ствующей государственной политики
наподобие стандар-
тизации образования.
Важную роль в сближении культурно различных членов
одних наций сыграло развитие больших постоянных гражданских армий. Эти армии впервые появились во время
наполеоновских войн. До XIX века гражданские армии соз-
давались почти исключительно во внутренних конфликтах
наподобие гражданской войны в Англии или на стороне
Америки во время войны за независимость. В международных конфликтах (например, на стороне Британии во время
американской войны за независимость) сражались наемники, часто из других стран (так, британцы нанимали
гессенцев для войны в Америке), и отряды, состоявшие
из людей, набранных на военную службу против своей
воли, которые были династическими подданными, а не на-
166
НАЦИОНАЛИЗМ
циональными гражданами. Они возглавлялись аристокра-
тами, а не профессиональными военными; офицерское зва-
ние было классовой привилегией, а не признанием личных
заслуг. Первая мировая война положила конец этому корпусу аристократических офицеров и стала кульминацией
процесса превращения войны в вопрос тотальной мобилизации и сражений гражданских армий при поддержке промышленного производства и транспортных систем всего
общества (Dyer 1985).
Национальные рынки улучшили коммуникацию (орга-
низованную во многом на национальной основе в соответ-
ствии с лингвистическими различиями), и действительные
контакты между солдатами-гражданами сделали различных
членов национальных государств не просто лучше знако-
мыми друг с другом, но и на самом деле более похожими друг
на друга. Это сыграло решающую роль в процессе формирования интегрированных наций. Важным аспектом этого
было разрушение местных ремесленных цехов в пользу более национально интегрированных профессиональных категорий. Этому способствовало введение новой техноло-
гии и фабричной организации, облегчившее набор рабочих
не только из различных местностей, но и из различных на-
ций со схожими условиями труда. И на формирование рабо-
чих влияли не только технические требования, но и участие
в национальной культуре. На самом деле профсоюзы и ра-
—
бочие партии в XIX
начале XX века боролись не только
за экономические выгоды вроде более высокой заработной
платы или здравоохранения, но и за право полноценного
участия в жизни нации: за отмену имущественного ценза
при голосовании и гарантирование доступа к бесплатному
государственному образованию. Как отмечал в 1907 году
Отто Бауэр, предвидя появление сил, которые поставили
167
КРЭЙГ КАЛХУН
рабочих на сторону своих наций, а не на сторону международного рабочего класса:
Современный капитализм постепенно разграничивает и низшие
классы различных национальностей, ибо и они получают долю
в национальном воспитании, в общенациональном языке, в общей
культуре нации.
(Бауэр 2002: 88)
На самом деле только с возникновением относительно
интегрированных государств, идеи общей принадлежности
к чему-то, называемому нацией, и веры в то, что легитимность правителей основывается на согласии управляемых
(сравнительно новые идеи), экономическое неравенство
могло отразиться в чем-то вроде современных классовых
различий.
Феномен национального языка, как утверждает Бауэр,
сравнительно современен. Исторически, конечно, латынь
была основным языком дальнего и междинастического общения в Европе, и даже французский патриот Жан д’Арманьяк
признавался в 1444 году, что он предпочел вести переговоры с англичанами на латыни, так как «не знал французского достаточно хорошо, особенно письменного». Как заметила Гринфельд, прежде чем стать национальным языком
простых людей, парижский французский на протяжении нескольких веков служил международным языком общения выс-
ших классов (Greenfeld 1992: 98). Во многих странах Восточной
Европы знать говорила на языке, которого не понимали крестьяне, и лишь поверхностно изучала местные языки, чтобы
отдавать указания челяди. Только в XIX веке общение на «национальном» языке — наподобие венгерского в Венгрии —
стало вопросом самоопределения для элиты и способство-
168
НАЦИОНАЛИЗМ
вало развитию чувства общности с массами. Именно тогда
восточноевропейские ученые приступили к стандартиза-
ции языка посредством филологических изысканий, публикации словарей и систематизации орфографии. И в этом
они многое черпали из немецкого опыта. Филологические
изыскания сыграли особенно важную роль в Центральной
Европе, где они широко использовались при обсуждении
национальной идентичности. Но Франция также уделяла
большое внимание стандартизации языка. Не менее важную
роль словари и своды орфографических и грамматических
правил сыграли и в национальной жизни Англии и Америки
в XVIII–XIX веках, о чем свидетельствует известность Сэмю-
эля Джонсона и Ноа Вебстера.
Рост культурных сходств мог проявляться в самых неожи-
данных сторонах жизни. Взять, к примеру, рождаемость. Наличие детей сопряжено с решениями и поведением, на кото-
рое большое вл ияние оказы вает культу ра: речь идет о возраст е
вступления в сексуальные отношения и рождения детей, количестве детей, которое должна иметь семья, разнице в воз-
расте у них и важности вступления в брак перед зачатием
—
первого ребенка. До середины
конца XIX века различия
в таком поведении между городскими и сельскими областями
и провинциями внутри европейских государств были сильнее различий между странами. Никаких особых национальных различий не существовало; была страна по преимуще-
—
ству католической или протестантской
не имело большого
статистического значения. Ключевую роль играли местные
условия и местные традиции. Но с середины XIX века в большинстве европейских стран (в одних местах раньше, в других
позже) стали появляться национальные различия: француз-
ские семьи начали становиться больше английских, независимо от округа или провинции; немцы поощряли поздний
169
КРЭЙГ КАЛХУН
брак и т. д. Важно осознавать, что обратной стороной меж-
дународных различий является внутренняя однородность.
Иными словами, показатели рождаемости в каждой стране
становились все более единообразными. Национальная культура отменяла местные различия (Watkins 1992).
В ходе этих процессов одни разновидности коллективной культуры делались «подлинными», другие забывались,
превращались в «девиантные» или становились отличительной особенностью «меньшинств». Это было связано
не только с изобретением новых традиций, но и с закреплением прежде более гибких и постоянно обновляемых традиций и институционализацией определенных пристрастий
и влиятельных сил культурного регулирования (Hobsbawm
and Ranger 1983). Так, например, создатели современной ту-
рецкой идентичности опирались на предшественников, ко-
—
торые могли пониматься в качестве «всегда уже» турок
со-
четание анатолийской культуры, османского имперского
наследия и ислама, но также как и создание чего-то нового, чего-то четко связанного с неимперским государством
и с идеей нации, а вместе с тем — и это, пожалуй, наиболее
известный аспект — с западным секуляризмом. И именно потому, что нация создавалась по образцу, который требовал
внутренней однородности и подлинности, турецкое национальное строительство сопровождалось геноцидом армян.
Этническиечистки,ранниеипоздние
Вспомним бывшую Югославию и ужасы этнических чисток.
Хорваты и сербы изгоняли друг друга из своих этнически
—
определенных республик. Словенцы
не меньшие этниче-
ские националисты — имели не слишком много представите-
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]