Категорический императив нравственности и права. Монография

«Трудность, на которую указывает уже сама идея этой за дачи (предустановленная цель человеческого культурного совершенствования. — Э.С.) состоит в следующем: чело век — это животное, которое, коль скоро оно живет среди других членов своего рода, нуждается в господине. Ибо он, как известно, непременно злоупотребляет своей свободой в отношении других себе подобных, и хотя, как разумная тварь, он и желает закона, который полагал бы границы сво боды для всех, все же себялюбивая животная склонность побуждает его к тому, чтобы всюду, где это только можно, де лать исключение для самого себя. Следовательно, он нужда ется в господине, который сломил бы его собственную волю и заставил подчиниться общепризнанной воле, при которой каждый может быть свободным. Но откуда он возьмет тако го господина? Нигде, кроме как в человеческом роде, его отыскать нельзя. Господин этот, увы, также есть животное, которое нуждается в господине. Поэтому выходит, что с чего бы ни начинал человек, невозможно усмотреть, каким обра зом он мог бы раздобыть для себя такого верховного главу пу бличной справедливости, который сам был бы справедлив; [причем] безразлично, мыслит ли он такового в качестве от дельного лица или в качестве сообщества многих избранных для этого лиц. Ведь каждый из них всегда будет злоупотреб лять своей свободой, если над ним нет никого, кто принуж дал бы его в соответствии с законами. Верховный глава дол жен быть справедливым сам по себе и все же [не может не] быть человеком. Вот почему задача эта — труднейшая из всех; совершенным образом решить ее даже и невозможно: из столь кривого дерева, из которого сделан человек, не мо жет быть вытесано ничего совершенно прямого»