Жизнедеятельность и духовное наследие выдающегося исламского ученого, суфийского шейха, известного общественно-политического деятеля Сайфуллы-кади Баш

Мирза Сайфулла–кади Башларов из селения Ницовкра Ка­зикумухского округа Дагестанской области был совершенный шейх трех тарикатов: накшбандийа, шазилийа и кадирийа. Од­новременно он был европейски образованным врачом.

Осуществляя колониальную политику в Дагестане, царизм опирался на созданное им в 1864 году так называемое «Военно– народное управление», суть которого заключалась в том, что вся административная, судебная, военная и гражданская власть

.

С одной стороны, царизм не был заинтересован в распро­странении в Дагестане грамотности. К концу Х1Х века в Дагес­танской области было всего 9,2 проц. грамотных на всех языках. К 1 января 1904 года в области было 40 общеобразовательных учебных заведений с количеством учащихся 2891. На 1000 чело­век городского населения приходилось 0,48 учебных заведений и 47 учащихся обоего пола, на каждые 1000 человек сельского населения 0,02 проц. учебных заведений и 1,06 учащихся. Среди учащихся общеобразовательных школ коренное население со­ставляло всего 24 проц.. Обучая учащихся грамоте на арабском языке, эти школы мало расширяли их общий кругозор.

В конце Х1Х в начале ХХ вв. в целях закрепления и дальней­шего углубления своей власти в стране, в том числе и на Кав­казе царское правительство проводит ряд реформ: отмена кре­постного права (1861), административно–судебная и аграрная реформа (1863–1874), военно–народное управление с ликвида-

.

.

Возмущенные мусульманские народы во главе с духовенс­твом выступили против насильственного письмоводства. На этот раз лидером и руководителем этого «антиписарского» дви­жения был политически грамотный, светски образованный и глубоко знающий исламские науки шейх трех тарикатов Сай­фулла–кади Башларов. Он с детства прекрасно знал русский язык, культуру и традиции. Вслед за своим устазом Абдурах­маном Хаджи Согратлинским он утверждал, что дальнейший исторический путь дагестанских народов должен быть только с русскими в составе Великого Российского государства. Каким бы великим шейхом мусульманской религии он не был, ему никогда ни импонировало одурачивание народов Дагестана со стороны Турции и Ирана. Но он считал, что у каждого народа должен быть свобода выбора, не ущемляя его государственные интересы. К тому времени Дагестан и дагестанцы «выросли». Теперь они и не собирались совершать ошибки восстания 1877 года, привлекшие к исчислимым бедствиям для всего дагестан­ского народа.

Но благодаря такому политически грамотному человеку, как Сайфулла–кади Башларов, замысли Вольского, не осуществи­лись. Поэтому вся тяжесть последствия антиписарского выступ­ления дагестанских народов, легли на плечи Сайфулла–кади Башларова, который объяснил, как мирным путем, без воору­женного выступления, подобно цивилизованным европейским государствам, нужно решить данный вопрос, ибо царские влас­ти только и ждут, пока народ начнет стрелять, чтобы потопить в крови дагестанское население. «Если мы сейчас выступим против русских с оружием в руках, – сказал Сайфулла–кади Башларов, – то мы будем побежденными, после чего они с нами поступят так, как им захочется. Первое наступление они сдела­ют на нашу религию. Постепенно исчезнет наш мусульманский дух (честь, достоинство, свободолюбие, самобытность) наших народов. Со временем мы станем ни русскими, ни своими, а неизвестными искусственными народами. Поэтому нам надо составить прошение и в составе нескольких человек пойти к ге­нерал–губернатору и потребовать отменить приказа о русском письмоводстве. Я знаю, что он не удовлетворит нашу просьбу. После него мы с таким же письменным прошением обратимся к наместнику царя на Кавказе Дашкову–Воронцову. Для этого нам надо заранее составить делегацию. Вряд ли он тоже удов­летворит нашу просьбу. Потом мы обратимся в Царскую думу. Если там тоже нам откажут, мы обратимся непосредственно к царю Николаю Второму. Если он тоже не отдаст приказ об от­мене указа о русском письмоводстве, то мы вынуждены будем обратиться с прошением в Совет Европейских государств. Если мы и там не решим наш вопрос, мы должны вернуться, домой и проводить наши занятия и письмоводство только на привыч­ном арабском языке. Если русские и тогда будут насильно на­вязывать нам свое письмоводство, то мы должны объявить им

С генерал–губернатором Вольским у Сайфулла–кади Баш­ларова был долгий и тяжелый разговор, но высокая диплома­тия Сайфулла–кади Башларова помогли сохранить свое лицо и жизнь, но не помогли, делу. Наоборот, генерал–губернатор по­нял, как опасен цивилизованный горец. Семь дней после этого Сайфулла–кади держали под домашним арестом. Народ начал сильно волноваться, поэтому составили делегацию и послали в Тифлис к Наместнику царя на Кавказе – Дашкову–Воронцову. Через своих доверенных мюридов Сайфулла–кади дал приказ: «Чтобы со мною не случилось, не использовать оружие». Воо­руженные чем попало горцы, в количестве от трех до пяти ты­сяч человек из разных округов Дагестана, стояли в окрестнос­тях Темир–Хан–Шуры, готовые по первому сигналу выступить против царских властей. Против горцев должен был выступить вооруженный до зубов Дагестанский конный полк. Царские власти, имеющие большой опыт подавления многочисленных вооруженных выступлений горцев, крепко следили за ними, готовые в любой момент подавить очередное выступление гор­цев за свои гражданские права. По образному выражению А.А. Тахо–Годи «под грохот пушек компании русско–турецкой вой­ны царский режим расправился, издеваясь над своими «поддан­ными» горцами, имевшими смелость не мня шапки с хлебом и солью, а оружием в руках потребовать себе прав гражданствен­ности и свободы»

Какие бы «горячие» не были горцы, не могли тогда ослушать­ся шейха, игнорировать его слово. Слово шейха было законом для любого верующего мусульманина–горца.

Насколько серьезным было положение, говорит и следую­щая телеграмма:

После многочисленных телеграмм, разборов, переговоров и совещаний, царское правительство нашло «нецелесообразным и преждевременным введение русского письмоводство в Дагес­тане» и указ царя был отменен. По этому поводу была дана сле­дующая телеграмма: