Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Античность в прозе Т.Л. Пикока. Монография
.pdf
Заслуживают внимания, на первый взгляд, пространные рассуждения
преподобного доктора Опимиана, насыщенные аллюзиями на античные
тексты. Можно сказать, что отличительным свойством аллюзии в этом случае
является ее «эзотеричность»
19
. В монологах пресвитера отражены тонкие
наблюдения над античными текстами. Показателен в этом отношении
монолог «Рассуждение о волосах. Весталки.», являющийся достаточно
квалифицированной попыткой собрать воедино упоминания многих
античных поэтов об этом предмете. Примечательна замеченная тонкость в
трагедии Еврипида, которую, по словам доктора Опимиана, «не замечал ни
один его толкователь». Обритая голова
Электры служила надежной защитой
невинности царевны, выданной насильно замуж за крестьянина. Доктор
Опимиан замечает: «Тут секрет, тут тонкое лукавство великого поэта…У
Электры не было необходимости в таком знаке скорби; ибо в родственных
трагедиях у Софокла и Эсхила скорбь ее столь же велика, а ходит она с
развевающимися волосами; но у
них она незамужняя дева, и им нет нужды
выдвигать столь действенное противоядие ее чарам» [1: 77]. Только
начитанный в античной литературе эрудит способен интерпретировать тексты
настолько глубоко, причем доктор Опимиан приводит цитаты на языке
оригинала. Так, сравниваются тексты Еврипида, Софокла, Эсхила, Теренция;
также в контекст рассуждения входят отдельные замечания из произведений
Петрония,
Овидия, Апулея, Менандра, Плиния Старшего, что значительно
обогащает внутреннюю структуру рассуждения и сообщает ему особую
атмосферу эзотеричности.
Довольно часто доктор Опимиан цитирует на языке оригинала.
Показательна в этом отношении оригинальная цитата из «Метаморфоз»
Овидия «… Facies non omnibus una, Nec diversa tamen: qualem decet esse
sororum»
20
Доктор Опимиан вспоминает указанную цитату в связи с
19
Эзотеричность текста – отсылки к аллюзивным денотатам, известным лишь «посвященным»
20
Лицом не тождественны были / И не различны они, как быть полагается сестрам (пер. С.Шервинского)
51
размышлением о семи сестрах, которые, по его мнению, могли бы стать
помехой отношениям мистера Принса и мисс Грилл.
Доктор Опимиан, подытоживая сказанное о добре и зле, случайности и
повседневности в беседе с миссис Опимиан, соглашается с суждением Тезея,
что «в мире больше добра, нежели зла» [1: 88]. Функция логического
завершения рассуждения, апелляция к
классическому источнику позволяет
представить аргументацию в более объемном виде, переводит разговор в
новую область – область мифологического.
Образ мистера Принса важен также в аллюзивном поле романа
«Усадьба Грилла». Так, он, критикуя современную действительность, в
качестве доказательства своей точки зрения приводит слова Цицерона из
сочинения «О природе Бога»: «Я не могу, как
некий бог Эпикура …«целую
вечность быть довольным тем, как ему хорошо» [Цицерон. О природе Бога. I,
i. 41] Образ нимфы Сирены обнаруживает идеал красоты, восхищающий
мистера Принса. Замечание мистера Принса о девятой Пифийской оде
раскрывает его восхищение античными феноменами: «…сами греческие
слова звучат особенною негой … Сирену надобно представлять себе
подобной не английской красотке
, но греческой статуе» [1: 103]. Доктор
Опимиан замечает: «Вы видите образ идеальной красоты в нимфе Сирене» [1:
103]. Для мистера Принса, ожидавшего решения своей участи – примет ли
мисс Грилл его предложение –, его горничные были «Гебы, наливая ему
мадеру, как нельзя более напоминали распоряжающуюся истинным нектаром
Елену» [1: 185]. Подчеркивается тщетное стремление мистера Принса уйти от
переживаний
и беспокойства.
Часто Пикок использует аллюзии при описаниях. Например, в описание
идиллической картины природы вплетаются мифологические и литературные
образы, что придает повествованию особую тональность, близость
мифопоэтическому культурному пласту. «Так сиживал мистер Принс часами,
читая любимых поэтов. Нет великого поэта, у которого не нашлось бы строк,
соответственных прекрасному сему виду. Густые
52
заросли, окружавшие
обиталище Цирцеи; лесная глушь, где Дант повстречался с Вергилием…» [1:
102].
Нередко аллюзия-цитирование начинает серьезный глубокий
философский спор-диалог. Например, цитата из девятой Пифийской оды
Пиндара «Умному зову тайные вверены ключи святых ласк» является
началом разговора, имеющего своей целью сравнить и противопоставить
античную (древнегреческую) модель жизни и современную. Так, рассуждение
об
отличии «греческой» души от английской является составной частью
более широкого контекста диалога об отличии античной культуры от
современной английской.
Аллюзии раскрывают противопоставление античной культуры и
современной английской в ярких и насыщенных образах. Сравнению
подлежат различные явления и феномены античной культуры и современной,
например, музыкальное творчество, живопись, скульптуры, производство вин
и
т.д. Представляя диалоги на искусствоведческие темы, писатель дает
обширный материал по античному искусству. Так, о высоком развитии наук в
античности свидетельствуют утверждения доктора Опимиана, который
«цитировал Гомера, Эсхила, Аристотеля, Плутарха, Атенея, Горация, Персия
и Плиния в доказательство тому, что все ныне известное об электричестве
было известно уже и древним» [1: 97].
Аллюзивные цитаты из античных классиков выполняют функцию
аргументации. К примеру, доктор Опимиан: «Однажды в жизни каждому
суждено поддаться любви… Любовь, - сказано у Софокла, - непобедима в
битве» [1: 104]. Цитата отражает глубокую убежденность преподобного отца
в торжестве силы любви; именно этому он стремится научить молодого
человека. Представляет интерес система аргументации мистера Принса,
изначально настроенного
против брачных уз и предпочитавшего провести
свою жизнь «вдали от светской суеты»: «Старинный поэт комический сказал,
что «человек, вводящий в дом жену, вводит вместе с нею доброго или злого
53
гения». И можно прибавить еще из Ювенала: «Лишь богам известно, что это
будут за жены» [1: 105].
Особый интерес для аргументационной функции аллюзии представляет
достаточно динамичный диалог, имевший место между мистером Принсом и
доктором Опимианом. В этом диалоге оппоненты в очередной раз стремятся
доказать преимущества и недостатки брачных уз. В примерах не было
недостатка ни с одной из сторон. Так, мистер Принс выявляет отрицательные
стороны брака на примере мифологических и античных образов: «Опыт всех
времен доказывает, что она [женитьба] редко ведет к счастию. Начнем с
Юпитера и Юноны. Затем Вулкан и Венера. Выдумка, разумеется, но она
свидетельствует о взгляде Гомера на брачные узы.
Агамемнон в царстве
теней, хоть и поздравляет Улисса со славным жребием, призывает его, однако
ж, не слишком доверяться даже и такой верной супруге. Перейдем к
действительности, возьмем мудрейших. Сократ и Ксантиппа; Еврипид и две
его жены, сделавшие из него женоненавистника; разведенец Цицерон; Марк
Аврелий…И ежели таков удел избранных, чего же
и ожидать простому
смертному?» [1: 106] Доктор Опимиан парирует цитатой из сочинения
Партекула: «Жены были верны изгнанникам; вольноотпущенники
менее…были верные сыновья: например, сыновья Марка Опия и Квинта
Цицерона» [1: 107].
Диалог мистера Принса и доктора Опимиана можно считать
находящимся в более широком контексте «Диалога об идеальных
отношениях», который Пикок назвал основой философских диалогов
романа
«Усадьба Грилла». Известно, что изначально замысел писателя был
прояснить в своем во многом итоговом произведении свое отношение к
любви и браку. Затем замысел усложнился, панорамное представление
действительности укрупнилось, обогатившись сатирическим изображением
мнимых достижений современной цивилизации и провозглашением
истинных античных ценностей и идеалов.
54
Так, критика моральных устоев общества заключена в словах доктора
Опимиана о том, что люди оказываются «в положении Ювенала, искавшего
любви к отечеству там, где повсюду встречал Катилину и нигде Катона или
Брута» [1: 138].
Комическую, скорее ироническую, окраску приобретают слова доктора
Опимиана, в которых он сравнивает современных людей, спешащих, с
Меркурием, «мчащимся с
поручением от Юпитера» [1: 139].
Продолжая разговор о комической функции аллюзии, заметим
интересную сцену встречи доктора Опимиана и Гарри Плюща. Аллюзии
сообщают дополнительный комический оттенок образу влюбленного
фермера: «Стрелы амура пробили оборону, и поверженный олень, тоскуя,
поник у потока» [1: 82].
Важно заметить, что теория романа, которую развивает Пикок, является
органической частью повествования. Так,
прозрачные параллели с традицией
пира, симпосия, которому следует Пикок в своем романе, можно отметить в
заявлении доктора Опимиана: «Вспомните, сколько назидательного
высказано как бы в застольных беседах Платоном, Ксенофонтом и
Плутархом. Ничего не читал я с большим наслаждением, чем их пиры…» [1:
143].
Важное положение эстетической концепции писателя раскрывается
также в аллюзии-
цитировании слов Аристофана «Комедия из всех искусств
труднейшее». Одновременно эта цитата предоставляет возможность сравнить
положение комедии в античной Греции и современной Пикоку Англии.
Мистер Принс по этому поводу замечает: «…афиняне …гордились своим
автором, чего не скажешь о нынешних зрителях, особенно когда речь идет о
новинках. … в так называемых бурлесках нынешних мало
вкуса и истинного
чувства…» [1: 203].
Принцип экономности аллюзии, подразумевающий способность
установить многие внетекстовые и межтекстовые связи, достаточно ярко
проявляется в аллюзии – названии главы «Семеро против Фив». В данном
55
случае аллюзия сообщает дополнительный оттенок значения сватовству
семерых молодых людей к семерым сестрам, прислужницам в доме мистера
Принса. Подчеркивается стремительность, с которой осуществляется
сватовство, стойкость женихов, их желание идти до победного конца и
закономерный успех. Также акцентируется важность достигнутого в их
сватовстве успеха для отношений мистера Принса и мисс Грилл, также
закончившихся помолвкой.
Логическим продолжение главы «Семеро против Фив» является глава
«Завоевание Фив». Успех в сватовстве сравнивается с победой под стенами
Фив, что явилось поворотным событием во взаимоотношениях героев, а
также продолжением тенденции сопоставлять события в романе с
мифологическими.
Особое место в аллюзивном поле романа «Усадьба Грилла» занимает
заключительная речь преподобного
доктора Опимиана, пронизанная
античными аллюзиями. Упоминается древнегреческий поэт Симонид,
говоривший о четырех составляющих счастья (здоровье, красота, богатство,
жизнь среди друзей). Его мысль продолжает поэт Анаксадрид, ставя
богатство на второе после здоровья место. Таким образом, торжественная
речь отца Опимиана построена на доказательстве выдвинутого тезиса, что
предполагает следование традициям античной риторики. В
завершении своей
речи преподобный Опимиан прославляет «Его Величество Счастливый
Случай» [римское божество Фортуну] Прославление бога-покровителя,
благодетельствующего собравшемуся обществу, отражает античную
традицию поклонения богу. Таким образом, гостей на торжественном
событии – свадьбе – можно представить своего рода жрецами и жрицами в
античном храме, прославляющими богов.
Примером аллюзии-процесса можно считать пример встречи Семелы
и
Юпитера, которая была означена громом и молнией. Именно гроза явилась
причиной встречи мистера Принса и мисс Грилл, что подчеркивает доктор
Опимиан. Можно сказать, что отношения героев складываются на
56
мифологическом фоне, обогащенном различными культурными традициями,
прежде всего, греческой, римской и итальянской. Не случайно в этом
контексте появление знаковых отрывков из поэмы Боярдо «Влюбленный
Роланд», где фата Моргана предупреждает Роланда о важности не упустить
благоприятный момент, о возможности раскаяния в упущенном шансе.
57
ПОЭТИКА ЦИТИРОВАНИЯ АНТИЧНЫХ ТЕКСТОВ
В РОМАНАХ Т.Л.ПИКОКА
В художественном стиле Пикока прием цитирования можно по праву
считать ярким стилистическим средством, обладающим неограниченными
возможностями создания «подтекста», обогащения основного содержания
образами и мотивами, привносимыми из сокровищницы национальной и –
шире – мировой филологической культуры, одним из способов сохранения ее
непрерывности. Заметим, что благодаря ироническому ракурсу
повествования цитаты воспринимаются иначе, чаще всего
смысла. В «ироническом» окружении они выполняют добавочную, по
сравнению с классической, функцию.
Как известно, художественная литература не является плодом
исключительно индивидуально-авторского творчества, а рождается из
взаимодействия индивидуальности и традиции. Искусство цитирования
подтверждает мнение, согласно которому литературу в большой мере питает
литература же: писатель живет в обществе, обладающем
культурным наследием, которое он усваивает, сохраняет и передает
потомкам. Академик В.В.Виноградов отмечал, что «… индивидуальное
словесно-художественное творчество в значительной степени зависит от
накопленного опыта поэтического воспроизведения мира, от уже созданного
и активно используемого арсенала средств литературного выражения»
Заметим, что в художественной литературе цитирование – это прием,
рассчитанный на то, чтобы оказать на читателя определенное эстетическое
воздействие, находящийся в прямой зависимости от художественных
установок цитирующего автора и отвечающий требованиями создаваемого им
текста.
с позиций здравого
определенным
21
.
21
Виноградов В.В. О языке художественной литературы. М.: Изд-во АН СССР, 1959. С.86
58
Цитата в романах Пикока достаточно часто употреблена в качестве
эпитета, сравнения или противопоставления, яркой метафоры, гиперболы.
Намерением писателя при этом является создание эффекта иронии, гротеска,
пародии и тому подобное. Особое место в представлении функции фигуры
речи занимают оригинальные латинские и греческие цитаты. Так, показателен
в этом отношении фрагмент латинской цитаты «a nil conservando» [ничего
не
хранящий] в речи мистера Грилла из романа Пикока «Усадьба Грилла»
(1861). Герой применяет отдельную фразу из латинской поговорки «nil
conservando nihil» [«ничего не хранящему – ничто»] в отношении крупных
государственных деятелей и консерваторов: «…изменяющий решительно
всем собственным принципам, - это крупный государственный деятель и
консерватор, воистину à nil conservando» [1: 63]. Выражение приобретает
дополнительную сатирическую тональность при этимологическом анализе
слова «консерватор», что в переводе с латинского языка означает «хранитель,
сохраняющий». Данный пример наглядно показывает, что при цитировании
текста его смысловая оболочка наполняется новым содержанием. И в тех
случаях, когда в тексте романа наблюдается несоответствие формы
содержанию, цитата способствует углублению этого несоответствия.
В тексте романа «Усадьба Грилла» особый интерес представляет
феномен
«скрытой» цитаты. Так, раскрывая суть характера преобразователя
нравов, мистер Грилл замечает: «Ничегонезнайкой», казалось бы, признает
себя тот, кто полон смиренья и руководствуется библейской истиной, что
путь ко знанию лежит через понимание своего невежества. Ничуть. Это
свирепый догматик, вооруженный дубинкой и револьвером» [1: 63]. В цитате
зашифрованы слова, восходящие к Сократу и к
апостолу Павлу (1 Коринф.,
8,2): «Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего не знает так, как
должно знать». Характерно, что в «скрытой» цитате закодирован синтез
античной и библейской этических традиций. Особую сатирическую
тональность приобретает использование цитаты в отношении феномена,
когда его характерные негативные свойства выделяются на основании его
59
сравнения с показывающим положительный образ прецедентным текстом.
Так, в указанном примере преобразователь нравов, моралист должен, как
гласит истина, обладать добродетелью знания своего невежества, быть
смиренным; а он, напротив, демонстрирует воинственность и неумолимую
решимость противостоять инакомыслию.
Таким образом, важно при анализе функции цитаты выделить
оригинальный контекст и контекст использованной в «чужом» тексте
цитаты.
Оригинальным контекстом указанной цитаты служит особый образный строй
Священной Книги. В романе Пикока «Усадьба Грилла» цитата выступает в
контексте сатирического обличения. В данном примере преобразование
контекста, включение объекта в новые связи и отношения, которые
воздействуют на цитату и изменяют ее первоначальный смысл, служит
созданию целого комплекса эмоционально-экспрессивно-оценочных
коннотаций.
Достаточно широкий пласт в романах Пикока занимают цитаты из драм
Шекспира, поэта, по признанию английского писателя, «золотого» века
европейской поэзии. Цитирование из драм Шекспира можно заметить уже в
первых романах Пикока. Например, в романе «Аббатство кошмаров» (1818)
мистер Флоски замечает о современной литературе и современных нравах,
что «… сам дьявол… сделался слишком
низкого народа
22
» [1: 24]. Нередко автор использует цитаты из драм
«простым, обыкновенным, из
Шекспира с целью придать ситуации комический оттенок. Так, мисс
Марионетта О’Кэррол, зайдя к мистеру Флоски узнать о делах Скютропа
Сплина, увидела «поэта взор в возвышенном безумье»
23
.
Достаточно часто цитата, употребленная в определенном контексте,
выражает идейное содержание речи героя. Показательна в этом отношении
22
Шекспир. Генрих IV. Акт 4, сцена 1
23
Шекспир. Сон в летнюю ночь. Акт 5, сц. 1
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]