Хрестоматия по родной литературе. Учебное пособие

Но Алекс не успел поделиться воспоминаниями детства, потому что мы пришли к кассам. А тётенька в будке как раз собралась куда-то уходить. Я рванула к ней.

На лице тётеньки отчётливо читалась тоска по холодному квасу, которым торговали через дорогу. К тому же выяснилось, что билеты в домик Островского отдельно купить нельзя — только в комплексе

сбилетом в Литературный музей.

—А там ещё выставка кукол и деревянной миниатюры, — сообщила кассирша. — Очень интересно, привезли Барби со всего мира.

Вот зачем мне Барби со всего мира, если я хочу в домик Островского? А Алекс говорил не надевать жёлтую маечку с зелёной бабочкой. Тётка подумала, что мне лет пятнадцать, наверное. Сейчас сделает скидку как школьнице.

По комплексному билету мы потопали в Литературный музей. Алекс убедил меня посмотреть всё, за что заплатили. Я так и не поняла, его интересовали Барби или деревянная миниатюра? Мы слонялись по гулким залам, ощутимо пахло нафталином. Скажите, вас тоже пугают чинно сидящие у входа бабушки-смотрительницы? Так вот, если в зале вы одни, бабушки пугают в десять раз сильнее! От одного их взгляда начинаешь подозревать себя в намерении спереть вон ту чернильницу писателя Ивана Иванова, жившего и писавшего в Сочи семьдесят лет назад.

В зале с Барби было повеселее — там верещала девочка лет пяти, которая хотела поиграть с куколками под стеклом «вот прям щас»! На девочку и скачущую вокруг неё маму с сомнением поглядывали другие дети: прокатит истерика или нет? Если прокатит, надо срочно валиться на пол и топать ногами, Барби-то хотелось всем.

Деревянная миниатюра нас вообще не впечатлила, Алекс сам из спичек не хуже клеит. Так что мы пошли в домик Островского, тем более что терпение Алекса уже подходило к концу.

Домик оказался маленьким, друзья по партии не особо расщедрились. Но уютный: с холлом, верандой, садиком. На входе нас встретила бабушка-божий одуванчик, предложившая надеть огромные войлочные тапки прямо поверх нашей обуви. Бахилы времён Николая Островского, надо полагать, призванные сохранить паркетный пол. Алекс как-то странно хихикнул и первым ринулся надевать тапки. Я же растерянно поглядывала на бабушку, ожидая экскурсии. Но бабушка невозмутимо прошествовала к своему стульчику и сообщила:

— Тут везде таблички, читайте.

Действительно, по всем стенам висели таблички, сообщавшие, что вот в этой комнатке семья Островского кушала (тут и бублики под стеклом хранились, и чашки на столе стояли), вон в той каморке его секретарь набирал на машинке бессмертный текст, а вот там была спальня парализованного писателя. На кровати лежали две палки, назначение которых я так и не смогла выяснить — таблички на сей счёт молчали. Я

81

точно знала, что в Сочи Островского привезли уже не ходячим, так что палки предназначались точно не для ходьбы. Высокие подушки, кровать с пружинами, в шкафу за стеклом издания романа «Как закалялась сталь» на всех языках мира. Все декорации словно с известной фотографии «Островский в кругу комсомольцев». Собственно, это и были декорации того снимка.

Я рассматривала листочки рукописей под стеклом и размышляла о подвиге писателя, о невероятной тяге к творчеству, о том, каково писать роман, будучи парализованным, незрячим. Словом, мои мысли были исключительно возвышенными. Алекс задумчиво толпился рядом.

Наконец мы вышли на улицу. Здесь, освободившись от пристального взгляда бабушки-смотрительницы, я продолжила свой внутренний монолог уже вслух:

— Нет, я признаю, что в плане писательской техники «Как закалялась сталь» несовершенен. Слог неровный, например, но это объяснимо, ведь Островский воспринимал собственный текст на слух. И сегодня многие темы романа потеряли актуальность, но…

— Солнышко, не старайся, — Алекс щёлкнул зажигалкой, приваливаясь к бетонной стене забора. — Я не поддержу дискуссию. Я не читал.

—Как?! — я аж подпрыгнула. — И фильм не смотрел?!

—Какой? С Конкиным? Я этого актёра не перевариваю, уж прости!

—С Лановым хотя бы! Вот ты мамонт! Нет, ну как?! Это же классика! Стоп, подожди! Ты же говорил, что сто раз ходил сюда с классом! И ты сказал, что тебе очень нравилось!

Алекс кивнул.

—Только ты меня не дослушала. Нам всем очень нравилось, всему классу. Очень нравилось в войлочных тапках кататься по паркету. Дома-то ни паркета, ни войлочных тапок нет!

P.S. В Сочи до сих пор есть и музей Островского, и улица Павла Корчагина, и памятник писателю, и пара мемориальных досок. Хотя нельзя не признать, что и «Как закалялась сталь», и романтизированный образ

совсем другие ценности и идеалы.

2019

ЮЛИЯ ВОЛКОДАВ СОЧИНСКИЕ РАССКАЗЫ ШТАНЫ С ПОЛОСКАМИ

Адлер, маленький скверик перед торговым центром. Я сижу на скамеечке и пью квас из пластикового стаканчика. Это моё первое лето в Сочи, и мне всё ещё сложно свыкнуться с мыслью, что квас можно пить.

82

кеглей, которые меняют раз десять за день. Можно подойти и спросить, давно ли привозили новую — если недавно, есть шанс, что квас окажется ледяным. Если в кегле уже на дне, будет тёплый. Но всё равно вкусный.

Я сижу со стаканчиком и смотрю на дедушку Ленина, с трёх сторон зажатого торговым центром. Каждый год дедушку собираются сносить, и каждый год его верные поклонницы грудью встают на защиту памятника. Они удивительно живучие, его поклонницы. И дедушка продолжает стоять, задавленный капитализмом, но вечно живой. Справа пиццерия, слева салон красоты, сзади мусорка. А впереди светлое будущее, в которое он всё ещё показывает путь. Впереди, кстати, Почта России. Если отправиться в светлое будущее с её помощью, то точно никогда не доедешь.

Но это всё ерунда. Меня занимает совсем другое. Я не просто сижу

с белыми полосками. А сверху майка, тоже с полосками. Но майка ладно, майка может быть любой. А вот штаны у меня крутые. Я о них мечтала. Потому что в Адлере все местные девчонки ходят в таких штанах. Если к ним ещё и кроссовки с полосками, то вообще люкс. Русские девчонки предпочитают чёрное с белым, армянки чёрное с золотым. Кто хочет выпендриться, берёт розовый велюр. Но обязательно с полосками. Ходишь

не спрашивали, откуда приехала и где отдыхаю. Потому штаны и купила. Сижу теперь, мечтаю, как подойдёт ко мне кто-нибудь в шортах и сланцах и спросит, как пройти к морю. И тогда всё, признание. Значит, местная.

Алекс говорит, что дело не в штанах. Но что мужики понимают? В штанах, ясень пень. И в кроссовках, на которые я теперь коплю. Алекс считает, что для начала нужно убрать восторг из глаз.

пальмам и фонтанам. Наоборот, у них такой нарочито-уставший взгляд. Особенно сейчас, в августе. Они уже устали от толп отдыхающих, понимаешь? Они хотят сентябрь, тишины и покоя. И пальмы им уже надоели.

Но я не понимаю, как можно не улыбаться пальмам? Пальма же! Классная такая огромная пальма! Не тополь какой-нибудь, от которого один пух и аллергия. Есть пальмы финиковые, есть веерные, есть банановые с такими прикольными, похожими на мачете листьями. Как не радоваться? Я теперь живу в чистом и красивом городе, где вечное

83

лето! Где не будет снега зимой и минусовой температуры! А если снега очень-очень захочется, можно поехать в Красную Поляну. Полдня поиграть в снежки, покататься с горки и вернуться в лето! И отдыхающие мне совсем не мешают. Чего мне от них уставать? Вот только жаль, что они не спрашивают у меня, как пройти к морю.

А мне так важно стать местной! В Сочи рады всем, но местным чутьчуть больше. Для отдыхающих радушие особое, временное. Все понимают, что они гости. Приехали-уехали. Если отдыхающий пришёл в магазин, его просто обслужат. А с местным перекинутся парой фраз, обсудят невыносимую погоду: «Сколько можно, опять тучи разгоняют, скорей бы дождь». Местному подскажут, какие булочки самые свежие. Мне поначалу казалось, что в каждом магазине у Алекса друзья, но оказалось, что это не так. Просто все видят, что он местный, и беседуют с ним, будто знакомы всю жизнь. А мне мило улыбаются и только.

Очень хочу быть местной. Так упорно хочу, что парюсь в стрейчевом костюме, хотя на улице тридцать градусов. Тридцать градусов в Сочи — почти убийство. В родном городе я и в тридцать пять бегала на рынок, не чувствуя жары. В Сочи при тридцати хочется сдохнуть. Или растаять. Тело покрывает холодный и липкий пот, так организм реагирует на влажность. Потом привыкну, лет через пять вообще перестану замечать. Через десять начну страдать, покидая любимое влажное болото. А пока мне невыносимо жарко и мокро. Но сменить стрейчевый костюм на что-то более натуральное я не согласна.

И вдруг перед моей скамейкой останавливается парень. Отдыхающий, ёжику понятно. Шорты, шлёпанцы, плечи обгорели. Только отдыхающие загорают до ожогов, местные если и ходят на море, то после заката или очень рано утром. Парень смотрит на меня и делает единственно правильные выводы. И наконец-то задаёт мучающий его вопрос.

— Девушка, а как к морю выйти?

Яготова плясать от радости. Да, да! Меня приняли за местную! Ура, товарищи!

Ямедленно комкаю пластиковый стаканчик и кидаю в мусорный бак. Медленно поднимаюсь со скамейки. Смотрю на парня поверх тёмных очков. И медленно-медленно, но совершенно честно говорю:

— Понятия не имею.

P.S. Прошло десять лет. Несмотря на свой топографический кретинизм

втяжёлой степени я всё-таки научилась ориентироваться в Сочи. Покажу дорогу к морю, к банкомату, к рынку. В особо сложных случаях всё ещё дёргаю Алекса, но спрашивают чаще меня. Хотя штаны с полосками я давно не ношу. Кажется, дело было всё-таки не в них.

2019

84

ИГОРЬ СИЗОВ ГОРОД ЧУГУННЫХ КРУЖЕВ

Город моей разлуки, Город моей печали...

Где эти тонкие руки? Как это было в начале!

Реки твои и каналы Нам раскрывали объятия Белая ночь одевала В самые лучшие платья

Счастье! Ты вечным, казалось, Будешь струиться потоком...

Тихо подкралась усталость Словом пустым, ненароком.

День оказался – серым, Суетными – цветы.

Нет ни надежды, ни веры И развели мосты.

В небо чугунных кружев Вздыблен пролётов взмах – Мы с тобою на разных Ныне живём островах

СВЯТОСЛАВ КАСАВЧЕНКО ДЕКАБРЬ

Холодно.

Тонет солнце за глыбами льда. Где же ты?

Слезы ли?

Или просто - морская вода – в память лета?

Тонки- ми

85

невесомыми, легкими пальцами нежными долгими вечерами ласкает меня э- та

мимолетная встреча Десять дней возле моря вдвоем – я и ты.

Вечер.

без соседей друзей, суеты. Утро. Первый луч бьет в глаза.

Он всегда, как бродяга – преступен. Полдень.

Раскаленный вокзал. «Позвони!..» «Абонент недоступен…» Мимолетная встреча… Твоих глаз бесконечная грусть – не тоска – это легче.

В памяти –

гигабайты пока – ну и пусть – время лечит. Пустота

электронного ящика - словно пустая квартира. Ты - не та.

Ине эта...

Итолько щека сохранила дыханье твое...

86

Мимолетная встреча – десять дней возле моря вдвоем

– я и ты. Вечер…

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

1.Прочитайте произведения современной литературы и проанализируйте рассказы и стихи.

2.Какое впечатление произвели на вас эти произведения? Что понравилось больше и почему? Что отличает произведения современной литературы?

3.Назовите ваше любимое произведение русской литературы. Расскажите о нем.

87

Использованные источники

1.https://www.culture.ru

2.https://www.ilibrary.ru

3.https://www.lib.ru

4.https://www.litres.ru

5.https://www.stihi.ru

88