Хрестоматия по родной литературе. Учебное пособие

подальше от этого гнезда. Жизнь надо начинать заново. Раз уж я в эту драку влез, будем доводить ее до конца. И у тебя и у меня личная жизнь сейчас безрадостна, Я решил запалить се пожаром. Ты понимаешь, что это значит? Ты станешь моей подругой, женой?

Тая слушала его до сих пор с глубоким волнением. При последнем слове вздрогнула от неожиданности,

-Я не требую от тебя сегодня ответа, Тая, Ты обо всем крепко подумай. Тебе непонятно, как это без разных там ухаживаний говорят такие вещи. Все эти антимонии никому не нужны, я тебе даю руку, девочка, вот она. Если ты на этот раз поверишь, то не обманешься. У меня есть много того, что нужно тебе, и наоборот. Я уже решил: союз наш заключается до тех пор, пока ты не вырастешь в настоящего, нашего человека, а я это сделаю, иначе грош мне цена в большой базарный день. До тех пор мы союза рвать не должны. А вырастешь - свободна от всяких обязательств. Кто знает, может так статься, что я физически стану совсем развалиной, и ты помои, что и в этом случае не свяжу твоей жизни.

Помолчав несколько секунд, он продолжал тепло, ласково:

-Сейчас же я предлагаю тебе дружбу и любовь.

Он не выпускал ее пальцев из своей руки и был так спокоен, словно она уже ответила ему согласием.

-А ты меня не оставишь?

-Слова, Тая, не доказательство. Тебе остается одно: поверить, что такие, как я, не предают своих друзей... только бы они не предали меня, - горько закончил он.

-Я тебе сегодня ничего не скажу, все это так неожиданно, - ответила

она.

Корчагин поднялся:

-Ложись, Тая, скоро рассвет.

И ушел в свою комнату. Не раздеваясь, лег и, едва голова коснулась подушки, уснул.

В комнате Корчагина, на столе у окна, груды принесенных из партийной библиотеки книг, стопа газет; несколько исписанных блокнотов. Хозяйская кровать, два стула, а на двери, ведущей в комнату Таи, огромная карта Китая, утыканная черными и красными флажками. В комитете партии Корчагин договорился, что его будут снабжать литературой из парткабинета, кроме того, обещали прикрепить к нему для книжного шефства заведующего самой крупной в городе портовой библиотекой. Вскоре он начал оттуда целыми пачками получать книги. Леля с удивлением наблюдала за тем, как он с раннего утра, с небольшими перерывами на обед и завтрак, читал и записывал до самого вечера, который они всегда проводили вместе в ее комнате - втроем. Корчагин делился с сестрами прочитанным.

Далеко за полночь, выходя на двор, старик постоянно видел светлую полоску меж ставен комнаты незваного жильца. Тихо, на

71

цыпочках, подходил старик к окну и в щелочку наблюдал склоненную над столом голову.

"Люди спят, а этот свет жжет целую ночь напролет. Ходит по дому, словно хозяин. Девчонки огрызаться стали", - недобро раздумывал старик и уходил.

Впервые за восемь лет у Корчагина было так много свободного времени и ни одной обязанности. И он читал с голодной жадностью вновь посвященного. Он просиживал за работой по восемнадцати часов в сутки. Неизвестно, как бы это сказалось на его здоровье, если бы не несколько оброненных однажды Таей слов:

- Я перенесла в другое место комод, дверь в твою комнату теперь открывается. Если тебе нужно будет о чем-нибудь со мной поговорить, можешь пройти прямо, не заходя к Леле.

Павел вспыхнул. Тая радостно улыбнулась - союз был заключен….

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

1.Раскройте особенности оптимистической трагедии в романе «Как закалялась сталь» (в сравнении с другими известными вам произведениями).

2.Можно ли говорить о «громаде-любви» и «громаде-ненависти» Павла Корчагина?

3.Докажите или опровергните слова А. Платонова «Павел Корчагин - самый нежный человек в нашей литературе».

4.Что общего между Павлом Корчагиным и лирическим героем поэм В. Маяковского?

5.Как Островский развивает и углубляет основные принципы социалистического реализма в романе «Как закалялась сталь»?

6.В чем сила воздействия книги Островского на читателя? В чем ее громадное общественное значение?

7.Подготовьте доклад на тему «Корчагинцы наших дней».

КОНСТАНТИН СИМОНОВ ЖДИ МЕНЯ

Жди меня, и я вернусь. Только очень жди, Жди, когда наводят грусть Желтые дожди, Жди, когда снега метут, Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут, Позабыв вчера.

72

Жди, когда из дальних мест Писем не придет, Жди, когда уж надоест Всем, кто вместе ждет.

Жди меня, и я вернусь, Не желай добра Всем, кто знает наизусть, Что забыть пора.

Пусть поверят сын и мать В то, что нет меня,

Пусть друзья устанут ждать, Сядут у огня, Выпьют горькое вино На помин души… Жди. И с ними заодно Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь, Всем смертям назло.

Кто не ждал меня, тот пусть Скажет: — Повезло.

Не понять, не ждавшим им, Как среди огня Ожиданием своим Ты спасла меня.

Как я выжил, будем знать Только мы с тобой, - Просто ты умела ждать, Как никто другой.

1941 г.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

1.Как вы думаете, почему это стихотворение было так популярно

вгоды Великой Отечественной войны?

2.Как называется прием повтора слов «жди», «жди меня» в начале нескольких поэтических строк?

73

КОНСТАНТИН СИМОНОВ ТЫ ПОМНИШЬ, АЛЕША, ДОРОГИ СМОЛЕНЩИНЫ…

Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины, Как шли бесконечные, злые дожди, Как кринки несли нам усталые женщины,

Прижав, как детей, от дождя их к груди, Как слезы они вытирали украдкою,

Как вслед нам шептали: — Господь вас спаси! — И снова себя называли солдатками, Как встарь повелось на великой Руси.

Слезами измеренный чаще, чем верстами, Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз: Деревни, деревни, деревни с погостами, Как будто на них вся Россия сошлась,

Как будто за каждою русской околицей, Крестом своих рук ограждая живых, Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся За в бога не верящих внуков своих.

Ты знаешь, наверное, все-таки Родина — Не дом городской, где я празднично жил, А эти проселки, что дедами пройдены, С простыми крестами их русских могил.

Не знаю, как ты, а меня с деревенскою Дорожной тоской от села до села, Со вдовьей слезою и с песнею женскою Впервые война на проселках свела.

Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом, По мертвому плачущий девичий крик, Седая старуха в салопчике плисовом, Весь в белом, как на смерть одетый, старик.

Ну что им сказать, чем утешить могли мы их? Но, горе поняв своим бабьим чутьем, Ты помнишь, старуха сказала: — Родимые, Покуда идите, мы вас подождем.

«Мы вас подождем!» — говорили нам пажити. «Мы вас подождем!» — говорили леса.

Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется, Что следом за мной их идут голоса.

По русским обычаям, только пожарища На русской земле раскидав позади, На наших глазах умирали товарищи, По-русски рубаху рванув на груди.

74

Нас пули с тобою пока еще милуют. Но, трижды поверив, что жизнь уже вся, Я все-таки горд был за самую милую, За горькую землю, где я родился,

За то, что на ней умереть мне завещано, Что русская мать нас на свет родила, Что, в бой провожая нас, русская женщина По-русски три раза меня обняла.

1941 г.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

1.Какие чувства вызывает это стихотворение?

2.Какие строки больше всего потрясли вас, вызвали самые сильные переживания? Найдите их в тексте и прочитайте.

3.Как поэт выразил свою любовь к Родине? Какими словами он прославил русских солдат? Какое чувство самое дорогое для русского человека? Найдите ответы на эти вопросы в последних трёх строфах и прочитайте их.

ИОСИФ БРОДСКИЙ ЭЛЕГИЯ

Однажды этот южный городок был местом моего свиданья с другом; мы оба были молоды и встречу назначили друг другу на молу, сооруженном в древности; из книг мы знали о его существованьи. Немало волн разбилось с той поры.

Мой друг на суше захлебнулся мелкой, но горькой ложью собственной; а я пустился в странствия.

И вот я снова стою здесь нынче вечером. Никто

меня не встретил. Да и самому мне некому сказать уже: приди туда-то и тогда-то.

Вопли чаек.

Плеск разбивающихся волн. Маяк, чья башня привлекает взор скорей фотографа, чем морехода. На древнем камне я стою один,

печаль моя не оскверняет древность -

75

усугубляет. Видимо, земля воистину кругла, раз ты приходишь туда, где нету ничего, помимо воспоминаний.

ИОСИФ БРОДСКИЙ

ВТОРОГО ЯНВАРЯ, В ГЛУХУЮ НОЧЬ…

Второго января, в глухую ночь, мой теплоход отшвартовался в Сочи. Хотелось пить. Я двинул наугад по переулкам, уходившим прочь

от порта к центру, и в разгаре ночи набрел на ресторацию "Каскад".

Шел Новый Год. Поддельная хвоя свисала с пальм. Вдоль столиков кружился грузинский сброд, поющий "Тбилисо". Везде есть жизнь, и тут была своя. Услышав соло, я насторожился и поднял над бутылками лицо.

"Каскад" был полон. Чудом отыскав проход к эстраде, в хаосе из лязга

изапахов я сгорбленной спине сказал: "Альберт" и тронул за рукав;

истрашная, чудовищная маска оборотилась медленно ко мне.

Сплошные струпья. Высохшие и набрякшие. Лишь слипшиеся пряди, нетронутые струпьями, и взгляд принадлежали школьнику, в мои, как я в его, косившему тетради уже двенадцать лет тому назад.

"Как ты здесь оказался в не сезон?" Сухая кожа, сморщенная в виде коры. Зрачки -- как белки из дупла. "А сам ты как?" "Я, видишь ли, Язон. Язон, застярвший на зиму в Колхиде. Моя экзема требует тепла..."

76

Потом мы вышли. Редкие огни, небес предотвращавшие с бульваром слияние. Квартальный -- осетин.

И даже здесь держащийся в тени мой провожатый, человек с футляром. "Ты здесь один?" "Да, думаю, один".

Язон? Навряд ли. Иов, небеса ни в чем не упрекающий, а просто сливающийся с ночью на живот

исмерть... Береговая полоса,

иострый запах водорослей с Оста, незримой пальмы шорохи -- и вот

все вдруг качнулось. И тогда во тьме на миг блеснуло что-то на причале.

Извук поплыл, вплетаясь в тишину, вдогонку удалявшейся корме.

Ия услышал, полную печали,

"Высокую-высокую луну".

ИОСИФ БРОДСКИЙ ПИЛИГРИМЫ

Мои мечты и чувства в сотый раз идут к тебе дорогой пилигримов.

В. Шекспир

Мимо ристалищ, капищ, мимо храмов и баров, мимо шикарных кладбищ, мимо больших базаров, мира и горя мимо, мимо Мекки и Рима, синим солнцем палимы,

идут по земле пилигримы. Увечны они, горбаты, голодны, полуодеты, глаза их полны заката, сердца их полны рассвета. За ними поют пустыни,

77

вспыхивают зарницы, звезды дрожат над ними,

ихрипло кричат им птицы: что мир останется прежним, да, останется прежним, ослепительно снежным

исомнительно нежным, мир останется лживым, мир останется вечным, может быть, постижимым, но все-таки бесконечным. И, значит, не будет толка от веры в себя да в Бога.

…И значит, остались только иллюзия и дорога.

И быть над землей закатам,

ибыть над землей рассветам. Удобрить ее солдатам. Одобрить ее поэтам.

1958

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

1.Что вам известно о жизни и творчестве И.А. Бродского?

2.Чьё влияние испытал Бродский как поэт? Какие события повлияли на его творческое становление?

3.Сделайте письменный анализ стихотворения «Пилигримы», опираясь на вопросы и задания.

А) В каком возрасте поэт написал стихотворение «Пилигримы»? Что даёт этот факт для понимания стихотворения?

Б) Что означает слово «пилигримы»?

В) Каковы тема и идея стихотворения? Помогает ли эпиграф пониманию идеи произведения?

Г) Как описаны в стихотворении пилигримы? Какие приёмы и с какой целью использует автор?

Д) Лирический герой стихотворения – один из пилигримов или сторонний наблюдатель? Как это доказать?

Е) Почему пилигримы изображены в постоянном движении? Какими языковыми средствами передано это движение? Что символизирует это движение? Почему пилигримы идут «мимо»? Мимо чего они проходят?

Ж) Какими средствами создаётся образ мира? Какая характеристика даётся миру? Почему возникает этот образ в стихотворении?

З) Почему в стихотворении дважды подчёркнуто, что «мир останется прежним»? В каком смысле мир останется «всё-таки бесконечным»?

78

И) Можно ли судить об отношении лирического героя к Богу? Почему утверждается, что «не будет толка от веры в себя да в Бога»?

К) Что означает фраза «…остались только иллюзия и дорога»? Л) Каково значение антитезы в заключительных строках

стихотворения?

ЮЛИЯ ВОЛКОДАВ СОЧИНСКИЕ РАССКАЗЫ ТОВАРИЩ ОСТРОВСКИЙ

В Сочи можно найти развлечения на любой вкус, особенно летом. Ночные клубы, дискотеки, кино на пляже, караоке — если ты молод и полон энергии, веселись хоть до утра. А утром на море, до обеда. Потом, в самую жару, можно на какую-нибудь экскурсию в лес метнуться или по Дендрарию погулять. А вечером снова танцы, клубы, зажигаем.

Когда Алекс перечислил возможные развлечения и поинтересовался, куда я хочу попасть в первую очередь, я твёрдо сказала: «В музей Островского». Самый логичный выбор, правда?

Вот и Алексу так показалось. Однако в музей мы всё-таки поехали. Почти час по пробкам, чтобы выбраться из усиленно строящегося к Олимпиаде Адлера. Ещё минут тридцать страха, пока маршрутное такси

веселить. Потом снова пробка на въезде в Сочи. Сейчас дорога занимает куда меньше времени и дарит куда больше приятных ощущений, потому что достроили объездные маршруты, а тогда каждый вояж в Сочи становился настоящим испытанием.

Особо странно терпеть эти испытания было ради Николая Островского. Да-да, речь шла именно о Николае Островском, а не его предшественнике-однофамильце, подарившем нам «луч света в тёмном царстве». В маршрутке я тщетно пыталась объяснить Алексу свой необычный интерес:

— Ну просто Павка Корчагин — мой детский герой! И книжка у меня была, синяя такая, с иллюстрациями. Там Павка Корчагин на лавочке возле моря сидит, под пальмой. Это Сочи! То есть в книге не Сочи, но писал Островский в Сочи, я в Интернете читала. Он здесь лечился на Мацесте. А потом жил, последние годы. И здесь писал «Как закалялась сталь».

Пассажиры маршрутки странно на меня поглядывали, но я уже привыкла. Утром на общей кухне, когда я готовила плов, так же странно на меня посмотрела Анечка, дочка нашей соседки Ольги, пришедшая помыть посуду. Обычно мы здоровались, но на сей раз Анечка только

79

покосилась на меня и молча встала к раковине. Как выяснилось, Анечке на лето задали «Как закалялась сталь», но она и не думала к ней притрагиваться. А Ольга, узнав, что мы собираемся в музей Островского, прочитала Ане лекцию на тему любви к литературе. И теперь Аня подозревала, что с таким сумасшедшим человеком, как я, лучше не здороваться. Вдруг это заразно?

—Я не знал, что ты за коммунистов, — осторожно заметил Алекс. — Ты не говорила.

—Почему за коммунистов? — оторопела я. — Я вообще ни за кого. Мне просто герой нравился! Он такой смелый, такой правильный, такой… Хотела добавить, что несчастный, — на той приснопамятной иллюстрации он ещё и с палочкой был, — но догадалась заткнуться. Уж

больно странное было выражение лица у Алекса.

Музей Николая Островского символично располагался на улице имени

Павла Корчагина. А неподалёку от музея стоял памятник Островскому. С него-то мы и начали. Островский на постаменте стремился в светлое будущее: волосы назад, нога занесена в то самое будущее, которое так и не наступит, полы плаща развеваются. Очень красивым был Островский в виде памятника, чем-то на Суворова похож, на ещё одного героя моего странного детства.

Рядом с памятником на скейтах летали местные неформалы. Строители светлого будущего, идейные наследники Павки Корчагина. Плитку

поправлял меня Алекс, утирая пот — дорога шла круто в гору. — Всего несколько месяцев. Его товарищи по партии сюда на лечение отправили. Очень логично, от болезни суставов лечиться практически на болотах.

— Ты откуда знаешь? — оторопела я.

Алекс при мне читал только Стивена Кинга, и до сего момента мне казалось, что творчество Островского находится далеко за гранью его интересов.

—Я тут уже был, — вздохнул мой несчастный спутник. — И не один раз. Нас со школой каждый год водили, на экскурсии.

—И как тебе?!

—Очень нравилось! Особенно…

80