Философские проблемы наномира. Монография

содной стороны, выражают страх понять себя глубже и значительнее,

сдругой, дают надежду не потерять себя окончательно» [44, c. 116]. Так техническая экспансия в природу человека стирает границы

между естественным и искусственным, «убивает» все живое в человеке, разрушает его личность, отталкиваясь, по выражению Л. Мамфорда, от интересов производства машин и покорения природы.

Рассмотрим вторую концепцию преобразования наномира с помощью нанотехнологии как возрастания неопределенности будущего в связи с ее развитием. В ней нанотехнология рассматривается как часть материаловедения, ведущая к созданию новых веществ и материалов, находящих применение в информационной технике, электронике, медицине, биотехнологии или в совершенно новой области – NBICконвергенции. Ее влияние распространяется постепенно и опосредованно через различные области науки и техники. Это распространение характеризуется онтологической и концептуальной неустойчивостью, именно поэтому нанотехнология обсуждается в двух аспектах этики – технофилии и технофобии.

Онтологическая особенность наномира заключается в том, что он находится на границе между двумя мирами – непрерывным классическим и дискретно-квантовым. Одни и те же наноструктуры могут проявлять как квантовые, так и классические свойства в зависимости от условий наблюдения и аппаратуры. Поэтому «наносущества» напоминают собой химеры, похожие в зависимости от освещения то на одни существа, то на другие. Высокая подвижность этих «наносуществ» обусловливает их склонность к самоорганизации и самосборке, на этом основана технологическая парадигма от малого к большому.

Как мы понимаем наномир – как объективную реальность или проект? По этому поводу есть две точки зрения. Первая утверждает, что наномир предстает как объективно существующая реальность, а не проект. Такой точки зрения придерживаются представители теоретико-ме- тодологического направления философии науки – А. Нордманн, А. Грунвальд, Л. Фостер, В. Г. Горохов, Г. Г. Малинецкий, В. С. Лукьянец, В. А. Цикин, К. В. Корсак. Их аргументация сводится к тому, что нанотехнология уже вышла из области гипотез, а наномир объективно существует, поскольку эмпирически доказывается. Другая точка зрения, поддерживаемая К. Милберном, Дж. Корном, Дж. С. Питтом, Л. Сачменом, считает наномир проектом, поскольку нанообъекты чувственно не верифицируются и являются продуктом взаимодействия

101

прибора и наночастицы. Такое видение проблемы заставляет переосмысливать понятие объективной реальности для наномира.

Онтологию наномира описывают три модели – естественнонаучная, этико-аксиологическая и футуристическая [46]. Теоретической моделью выступает естественнонаучная, в ней «наномир» предстает как предмет естественнонаучного дискурса, дихотомия доказательств

иопровержений, убеждений и скептических сомнений в существовании наночастиц, особенностями является естественнонаучная, синергетическая методология, верифицируемость и субстанциональный подход. На основе естественнонаучной модели выстраивается моральноэтический дискурс, его онтологическими единицами являются человек

иего индивидуальность, общество, природа и мир в целом. В дискурсе рассматриваются оптимистические или пессимистические пути применения нанотехнологий в различных сферах жизнедеятельности человека. «Этико-аксиологическая составляющая решается в свете прагматизма, эвдемонизма, утилитаризма, экогуманизма и ставит перед обществом основные морально-этические вопросы и осуществляет попытку прогнозирования возможных проблем, порождаемых наноизменениями, предлагая способы решения этих проблем» [4, c. 46]. Способ решения этих задач порождает образ будущего. Прогностически-футури- стический блок является завершением естественнонаучной и моральноэтических моделей, он является поливариантным, поскольку зависит от этической позиции исследователя, и создает как позитивный образ будущего с нанотехнологиями, которые обеспечивают ему качество жизни и делают его более счастливым, так и негативный образ, который вызывает страх потери свободы и контроля над природой и личностью.

Прогностически-футуристический блок поддерживается политическими партиями, правительством, промышленными группами и научными коллективами, он внедряется в массовое сознание через средства массовой информации, изобразительное искусство, кино и литературу. Он создается также в контексте научно-популярных жанров, имеющих цель создания у людей позитивного отклика на применение нанотехнологий в повседневной жизни, умения с их помощью создавать новые вещи для удовлетворения их потребностей и способствует возникновению идеального образа нанобудущего, где наномир предстает как утопическая фантазия. Его негативный образ формирует в обществе чувство онтологической неуверенности в противовес онтологической безопасности, защищенности человека, возникающей в

102

условиях рутины повседневных взаимодействий людей и системы ста- тусно-ролевых интеракций [47].

Источником неопределенности и неуверенности человека в современном обществе риска является техническое развитие, которое понимается как угроза, которую не могут преодолеть ни наука, ни власть, ни социальные институты. Возникает вопрос: в какой степени можно доверять техническим системам, кто является их экспертом и кто их контролирует. Нанотехнологии могут не только коренным образом изменить природу, но и разрушить привычный образ жизни человека и его идентичность, что подрывает доверие к современной технике, вызывает «футурошок» и порождает технофобию. В обществе возникают дебаты о шансах и рисках, которые несет с собой нанотехнология.

Можно еще выделить причины потери онтологической безопасности в связи с развитием нанотехнологии. Это утрата доверия к социальным и техническим институтам, что вызывает подозрительность и настороженность по отношению к их деятельности. Это делает обычного человека беспомощным, чувствующим исходящую от них угрозу, которой он противостоять не может, и вынужденным им доверять.

Существуют также границы познания, которые человек преодолеть не может, что также усиливает неподконтрольность ему будущего. Во-первых, узкая специализация ограничивает возможность познания тех процессов и явлений, которые выходят за рамки его профессионального опыта. Незнание этих явлений и причин расшатывает его чувство безопасности. Во-вторых, существует разница между скоростью распространения достижений научно-технического прогресса и временем, которое необходимо для их социального познания и осмысления в рамках установленных этических и правовых систем, поэтому вопрос о безопасности применения нанотехнологий в той или иной сфере экономики может долго оставаться открытым [48].

Концептуальная неустойчивость нанотехнологии выражается «в специфике построения научной теории, соотношения фундаментальных и прикладных исследований, неотделимости теоретических моделей от материального аспекта производства знания, трансформации объекта научного исследования, который дан наблюдателю в процессе конструирования, размывания границы между субъектом и объектом» [49, с. 56].

В нанотехнологии, как обычной технической науке для конструирования объекта исследования, используются три вида схем: структурные, поточные и функциональные. Но в отличие от классических технических наук, где ведущую роль для создания техники играют

103

структурные схемы, в нанотехнологии на это претендуют функциональные (математические) схемы. Прототип наносистемы создается с помощью имитационных компьютерных моделей, в основе которых лежат законы квантовой механики. Для этого используются системы автоматизированного проектирования (САПР) с применением таких известных программ, как, например, MathCAD, AutoCAD или ArchiCAD. Теоретические модели нанотехнологии всегда опосредованы средствами компьютерного моделирования, поскольку имитационная модель для представления объекта уже заранее включена в компьютерную программу. А то, что визуализируется на экране прибора, например сканирующего электронного микроскопа (распределение электронной плотности между атомами, энергии связей, углы и расстояния), есть просто приборная ситуация, созданная программой, поэтому научное исследование всегда является компьютерной симуляцией [50].

В социологии науки было показано, что что современные ученые все меньше работают непосредственно с объектами, а все больше с артефактами, с моделями, графиками и таблицами, создающими образ объекта. Происходит процесс исключения природы из лабораторной практики. Этот феномен назван lab-stadies, когда нет природных процессов, протекающих самих по себе, как в нанотехнологии, когда этапы исследования, проектирования и конструирования объекта становятся неразличимыми. Кроме того, образ объекта становится продуктом различных социальных практик, в рамках которых проводится научное исследование, а не результатом взаимодействия субъекта, объекта и прибора. В этих условиях возрастает роль различных когнитивных установок, идеалов, норм и ценностей научного сообщества, а также неявного знания.

Концептуальную неустойчивость усиливает также ориентация нанотехнологии не на одну (монологизм), а на несколько теорий (диалогизм) в составе научно-технических дисциплин, участвующих в этой технологической деятельности. И для соотнесения между собой этих дисциплин ученый вынужден обращаться к общенаучной картине мира, задающей наноонтологию, что может давать разное видение предмета исследования.

Наконец, третья концепция нанотехнологии в философии техники рассматривает ее как код будущего. Всегда, когда человек получает возможность чем-то распоряжаться или манипулировать, он начинает строить планы на будущее. Что может принести новая технология человечеству? Это светлое будущее или глобальная угроза? И тогда начинаются дебаты, чтобы сопоставить наши ожидания от ее применения с существующими научными, политическими и экономическими решениями. Эти

104

дебаты получили название социальной оценки техники, которая необходима, чтобы определить перспективную ориентацию общества в будущем в связи с надежным регулированием развития нанотехнологии.

С 2005 г. в странах Европейского союза начинается политика вовлечения общества в проблемы развития и регулирования нанотехнологии для принятия соответствующих решений, которая проводилась в ос-

новном в рамках проектов Nanologue, Framingnano, Deepen и Nanoplat [51]. В этих проектах рассматривались этические, правовые и социальные последствия развития и применения нанотехнологии в соответствии с различными сценарными подходами и позицией ответственности.

Основная проблема регулирования нанонаук и нанотехнологий заключается в том, что оценка рисков затрудняется из-за ограниченной власти правительств, которая зависит от расстановки социальных сил и научной неопределенности. Поэтому Еврокомиссия идет по пути предписания правительствам разработок кодексов поведения для ответственного регулирования нанотехнологии для делегирования задач и ролей всем сторонам, вовлеченным в развитие нанотехнологии. Так обеспечивается коллективная ответственность за данную область науки и техники.

Одним из важнейших принципов регулирования новых технологий является принцип предосторожности. В области нанотехнологии он дан в виде формулы «нет данных – нет рынка», которая применяется Еврокомиссией для оценки безопасности химических субстанций (наночастиц).

Одна только научная оценка рисков является неприемлемой из-за отсутствия полноты и качества знания о новых материалах и их приложениях в таких областях, как транспорт, производство, биомедицина, сенсоры, управление окружающей средой, технологии производства пищи, информационные и коммуникационные технологии, легкая промышленность, спорт и оборона. Поэтому решения в этой области должны опираться на этические принципы, укорененных в виде различных нарративов в европейской культуре и интересы различных групп потребителей.

Главная часть дискуссий была посвящена обсуждению природы человека, пониманию того, что означает «быть человеком». Все участники дискуссии понимали человека как сакральное существо, в природу которого нельзя вмешиваться, так как не названы хорошо обоснованные причины. Главными угрозами при этом считались возможность утраты индивидуальности, нарушения естественного хода жизни и размывания человеческой жизни машинами.

Немецкий социолог У. Бек характеризует современное общество как общество «организованной безответственности»: оно позволяет ученым, инженерам и промышленности разрабатывать и внедрять

105

самые разные виды новых технологий (химические, ядерные, генетическую модификацию), хотя у него нет структурных средств для того, чтобы возлагать на кого-либо ответственность.

Разделение ответственности в нанонауках и нанотехнологии сегодня выглядит так:

–ученые всеми силами стремятся снять с себя ответственность за последствия того знания, которое они выработали, за исключением очень узко определяемого риска, непосредственно связанного с тем, что они делают (например, риска того, что трансгенная мышь убежит из лаборатории). Их основной аргумент заключается в том, что они занимаются фундаментальными исследованиями и не имеют в виду прикладные приложения, поэтому наука находится вне морали;

–промышленники возлагают ответственность на потребителей, которые покупают (либо не покупают) те или иные продукты, или на силы рынка, контролировать которые они не могут. В то же время они были более склонны брать на себя часть ответственности, проявлять открытость, участвовать в публичных дискуссиях по нанотехнологиям;

–исследовательские научные фонды, распорядители венчурного капитала и страховые компании (для промышленности) начинают играть на опережение: они могут задавать направление развития и регулирования нанотехнологии, поскольку заинтересованы в разработке этических кодексов и оценке рисков;

–управляющие власти заинтересованы как в разработке различных мер саморегулирования для оценки рисков, чтобы обеспечить доверие в обществе, так и принять меры для жесткого регулирования для экспертизы технического знания, его оценки и адаптации;

–большинство простых людей считает, что нанотехнологии существуют еще в форме обещаний на будущее, а нанотехнологические эффекты еще малы и последствия от их внедрения в плане воздействия на окружающую среду и здоровье человека малоощутимы, но выражают беспокойство по этому поводу.

Пока ясно только одно: даже при быстром росте научно-техниче- ских знаний о новых наноматериалах и их воздействии на окружающую среду всегда будет доминировать неопределенность и двусмысленность в оценке их этических и социальных последствиях.

Научно-технический прогресс остановить нельзя, но существуют меры по его регулированию – это развитие научно-технической политики через систему государственных документов и социальная оценка техники для регулирования развития новых технологий и оценки их рисков.

106

За к л ю ч е н и е

Вмонографии были рассмотрены различные философские проблемы науки – от онтологических до социально-этических. Автор стремился показать, что анализ любой проблемы, имеющей техногенный фактор, неизбежно приводит к дискуссии о сущности человека, смысле

ипределах его активности и границах познания. В этом вопросе автор занимает антропологическую позицию, так как нас всегда интересуют человеческие проблемы и проблемы познания себя, а наномир выступает как инструмент в этом познании.

Целью автора был анализ естественнонаучных концепций, затрагивающих существование, познание и преобразование наномира с привлечением различных концепций философии.

Центральный блок проблем – онтологический, поскольку он задает и связывает вместе все другие философские проблемы наномира. Автор рассматривает различные смыслы данного понятия и приходит к выводу, что его онтологический аспект и лежащая в его основе гиломорфическая схема материал – сила обусловливают практический подход к наномиру с помощью нанотехнологии. Автор анализирует понятие наномира, сравнивая его с нанобытием, микромиром, нанонаукой и нанотехнологией и приходит к выводу, что именно онтологический аспект отличает это понятие от остальных.

Показано, что онтологию наномира задают три ведущие научные теории – квантовая механика, классическая термодинамика и модернизированная теория Фарадея–Максвелла. Эти теории по-разному устанавливают его границы, поэтому в онтологическом аспекте данное понятие является неопределенным и начинает сближаться с понятием микромира. Эти теории представляют собой две различные дисциплинарные онтологии, выработанные в классической и неклассической науке, которые занимаются его теоретическим описанием и объяснением. Эти онтологии выводят на две различные научные картины мира – субстанциональную Декарта и многоярусную модель бытия Аристотеля. Они одновременно вводят диаметрально противоположные представления о том, что существует. Ученый может работать в разных картинах мира, не задаваясь вопросами о сущем и существовании, выяснением этих вопросов занимается философия, обогащая свои представления о бытии.

107

Вблоке онтологических проблем рассмотрены также вопросы детерминации применительно к классическим, неклассическим и постнеклассическим теориям физики. Отдельно затронуты типы детерминаций в неравновесной термодинамике и нелинейной динамики для самоорганизующихся объектов. Показывается, что в основе этих теорий лежит математическое время, детерминирующее переходы от упорядоченных движений к хаотическим, неустойчивость и нелинейность, случайность, дискретность и спонтанность. Настоящее же непрерывное психологическое время человека «ускользает» из формул науки, но участвует в их построении.

Второй блок проблем – методологические. В монографии рассмотрена одна из ключевых проблем современной философии и методологии науки – соотношение фундаментальных и прикладных исследований в области нанохимии и нанотехнологии. Сегодня эта проблема приобрела необычайную остроту, поскольку от ее решения зависит не только будущее фундаментальной науки, с каким уклоном она будет развиваться, но

истатус фундаментальной науки в культуре и обществе.

Вмонографии раскрыты методологические особенности фундаментальных исследований в нанохимии, методы познания, концептуальный аппарат и теоретические основы. Показана практическая роль прикладных исследований в нанохимии и их связь с фундаментальными исследованиями и нанотехнологиями. Особое внимание уделено моделям взаимодействия фундаментальных и прикладных исследований, выработанных в философии техники. Автор, подвергая эти модели философскому анализу, приходит к выводу о том, что в нанохимии и нанотехнологии реализуется когерентная модель, рассматривающая фундаментальные и прикладные исследования самостоятельными равноправными партнерами, взаимодействие же этих партнеров осуществляется по принципу координации. Автор также считает, что фундаментальная наука может сохранить свою самостоятельность только в качестве основания прикладных исследований.

Третий блок философских проблем науки является гносеологическим и посвящен теме истины в фундаментальных и прикладных исследованиях.

Автор приходит к выводу о том, что в современной науке проявляется отход от прямого онтологизма в научном познании и истинное мышление в классическом смысле становится избыточным. Если истина классической науки – это соответствие объекта и знания о нем, то в неклассической науке эта формула начинает постепенно сдавать свои

108

позиции, что дает почву для плюрализма в отношении научной истины. В постнеклассической науке мышление вовсе заменяется на модельное, что усиливает «деонтологизацию» в научном мышлении. Поэтому современная наука вполне может апеллировать к таким критериям истины, как эффективность, конвенция, прагматизм или когерентность, выработанным еще в позитивистских учениях.

Рассмотрена также познавательная деятельность в фундаментальной и прикладной науке. Автор приходит к выводу, что за ней стоят два социальных института с разными целями познания, задачами, ценностями и представлениями об истине. Включение социально-экономиче- ского фактора способствует еще большему дистанцированию этих областей исследований друг от друга.

Социально-этический блок завершает группу философских проблем наномира. В нем обсуждались три темы в связи с конструктивистским подходом к преобразованию наномира с помощью нанотехнологии: оптимистический и пессимистический подходы для общества и человека, а также толкование нанотехнологии как кода будущего. Показано, что оптимистические представления имеют реальные воплощения в социальных и антропологических проектах, большинство из которых являются футуристическими и представляют собой современные технократические утопии, затрагивающие природу человека и смысл его существования. Пессимистические представления о нанотехнологии понимают ее как возрастание неопределенности будущего и характеризуются онтологической и концептуальной неустойчивостью.

Понимание нанотехнологии как кода будущего вызывает в обществе дебаты о шансах и рисках. Делается вывод о том, что для решения проблем развития и регулирования нанотехнологии необходима ее социальная оценка с учетом модели коллективной ответственности для безопасного развития.

109

Л и т е р а т у р а

Л и т е р а т у р а к г л а в е 1

1.Фейнман, Р. Ф. Внизу полным – полно места: приглашение в новый мир физики / Р. Ф. Фейнман // Рос. хим. ж. (Ж. Рос. хим. об-ва им. Д. И. Менделеева). – 2002. – Т. XLVI. – № 5. – С. 4–6.

2.Горохов, В. Г. Структура и функционирование нанотехнологической теории в нанотехнонауке / В. Г. Горохов // Электронный научный журнал «Исследовано в России». – 2013. – № 2. – С. 24–36.

3.http: /ftp.decsy.ru/nanoworld/index [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http: /ftp.decsy.ru/nanoworld/index, свободный.

4.Сергеев, Г. Б. Нанохимия: учеб. пособ. / Г. Б. Сергеев. – М.: КДУ, Университетская книга, 2006. – 336 с.

5. Шека, Е. Ф. Квантовая нанотехнология и нанохимия / Е. Ф. Шека // Рос. хим. ж. (Ж. Рос. хим. об-ва им. Д. И. Менделеева). –

2002. – Т. XLVI. – № 5. – С. 15–22.

6.Ваучский, М. Н. Наномир: высокие технологии XXI века. / М. Н. Ваучский, А. Н. Иванов // Строительная газета. – 2009. – 1 января.

7.Андреев, А. Л. Технонаука / А. Л. Андреев // Философия науки. – 2011. – № 16. – С. 200–218.

8.Бальзани, В. Молекулярные машины [Электронный ресурс] / В. Бальзани, А. Креди, М. Вентури // Факультет химии Университета Болонии. – 2011. – Режим доступа: http://www.nanotoday.com, свободный.

9.Гусев, А. И. Наноматериалы, наноструктуры, нанотехнологии / А. И. Гусев. – М.: Физматлит, 2005. – 416 с.

10.Лучинин, В. В. Нанотехнология: физика, процессы, диагностика, приборы / В. В. Лучинин, Ю. М. Таиров. – М.: Физматлит, 2006. – 552 с.

11.Беляков, А. В. Химические технологии / А. В. Беляков, Е. В. Жариков, А. А. Малыгин; под ред. П. Д. Саркисова. – М.: РХТУ, 2003. – 680 с.

12.Лосев А. Ф. История античной эстетики: собр. соч.: в 8 т. Т. 1 / А. Ф. Лосев. – М.: Аст, 2000. – С. 68–69.

110