Современные проблемы уголовной политики противодействия коррупции в России. Научно-практическое пособие

циплинарным проступком, коррупционным административным правонарушением и коррупционным преступлением. Большинство вышеуказанных мер противодействия коррупции носит тактический характер. Правовыми нормами как таковыми коррупцию не «обуздать». Поскольку ситуацию с коррупцией можно считать чрезвычайной, антикоррупционной политике должен быть придан статус государственной функции. Эффективной мерой противодействия коррупции могла бы стать политика «раскачивания маятника», при которой попеременно осуществляются два разных подхода – централизации и децентрализации, и это, как свидетельствует, в частности пример Франции, приводит к разрыванию устоявшихся цепочек коррупционного обмена.

Следует согласиться с позицией председателя Национального антикоррупционного комитета (НАК) России К. Кабанова о необходимости ужесточения ответственности государственных служащих за содействие рейдерам. Так, по мнению К. Кабанова, «чиновники, уличенные в содействии рейдерству, должны получать до восьми лет тюрьмы. Если чиновник сам выступает в роли рейдера, то срок увеличится до 12 лет лишения свободы»1. Предложения НАК были поддержаны 23 сентября 2008 г. комиссией Ассоциации юристов России.

Считаем актуальной также реализацию задач, стоящих перед правовой наукой и различными ее отраслями, в контексте борьбы с коррупцией, сформулированных профессором Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ Т. Я. Хабриевой. Так, применительно к уголовному праву такими задачами являются дифференциация ответственности и усиление мер уголовно-правового воздействия на физических лиц, причастных к совершению коррупционных преступлений; разработка механизма ответственности юридических лиц за совершение коррупционных преступлений и закрепление его в УК РФ; введение новых составов коррупционных преступлений с целью адекватной имплементации международных антикоррупционных конвенций. Большинство российских ученых стоят на позиции, что ответственность юридических лиц неприменима в уголовном законодательстве РФ, поскольку данный субъект не вписывается в традиционную уголовно-правовую конструкцию индивидуальной (персональной) ответственности физических лиц. С учетом особенностей и традиций нашей правовой системы ответственность юридических лиц действительно может быть только гражданско-правовой или административной. Вместе с тем целесообразно разработать основания привлечения к ответственности должностных лиц юридического лица (руководителей, главных бухгалтеров и др.), так как ответственность юридического лица не должна исключать возможности уголовного преследования физических лиц, совершивших коррупционные преступления либо причастных к их совершению.

В области науки административного права актуальными задачами по противодействию коррупции являются разработка системы общих (однотипных)

1 См.: Антикоррупционный комитет предлагает давать за рейдерство до 6 лет тюрьмы. URL: www.k2kapital.com

51

для всех видов службы ограничений и запретов, предъявляемых к публичным должностным лицам; недопущение незаконного вмешательства в деятельность судей и сотрудников правоохранительных органов; создание специализированного органа по борьбе с коррупцией, четкое определение его компетенции и места в системе органов государственной власти; дифференциация ответственности и усиление мер административного воздействия на физических и юридических лиц, причастных к совершению коррупционных правонарушений1. Однако данные предложения, как это обычно бывает, не нашли своей реализации в законодательстве.

В настоящее время одной из мер противодействия коррупции, которые обсуждаются в Межведомственной рабочей группе при Президенте России, является блок предложений о поправках к законодательству о судоустройстве2. В частности, речь идет о закреплении обязанности судей вести регулярно журнал записей непроцессуальных обращений к ним, потенциально несущих заряд коррупционности. Другой мерой является предложение о введении полномочия судей по наложению судебного штрафа на лиц, представляющих государственные органы власти, которые, пользуясь своим должностным положением, обращаются в суд за соответствующей информацией, которая по законодательству не может быть ими затребована. Предлагается также дополнить Особенную часть УК РФ наряду с гл. 31 «Преступления против правосудия» новой гл. 31.1, закрепляющей новые составы посягательств на нормальную деятельность прокуроров, следователей и других представителей правоохранительных органов. Глава 52 УПК РФ, как известно, создает особый процессуальный режим возбуждения и рассмотрения дел отдельных категорий должностных лиц, численность которых по некоторым подсчетам достигает двух миллионов человек. Многие положения этой главы УПК и сама ее концептуальная направленность, несомненно, несет в себе коррупциогенный потенциал. Безусловно, предложения Межведомственной рабочей группы при Президенте России заслуживают поддержки и остается надеяться, что они будут реализованы в ближайшее время. Поиск различных решений для усиления уголовно-правового воздействия в борьбе с коррупцией имеет смысл, и здесь есть большие перспективы для научных исследований.

Дискуссионным является вопрос о создании службы собственной безопасности в системе судебной власти. Полагаем, что в современных условиях необходимость ее создания является более чем очевидной. Аналогичная служба эффективно функционирует в системе МВД России. По статистике, в результате работы сотрудников службы собственной безопасности МВД России ежегодно выявляются тысячи должностных преступлений и правонарушений среди личного состава органов внутренних дел, тем самым вносится

1Цит. по: Трикоз Е. Н., Цирин А. М. Указ. соч.

2Там же.

52

существенный вклад в дело укрепления правопорядка, обеспечения законности и противодействия коррупции. На необходимость создания службы собственной безопасности в системе судебной власти РФ неоднократно указывал председатель Арбитражного суда города Москвы О. М. Свириденко. Так, О. М. Свириденко, пишет: «Такая Служба арбитражному суду необходима, ведь неспроста она есть практически во всех "властных" государственных учреждениях. Сегодня мы должны сами обеспечивать свою безопасность и заниматься проверкой людей, претендующих на работу в нашем суде. Кандидат на вакантную должность в аппарате суда проходит многоступенчатую систему собеседований – вначале с судьей и председателем состава, после с заместителем, курирующим коллегию, администратором суда и кадровиком. Последняя виза – за председателем суда, который и подписывает приказ о приеме на работу. Я полагаю, что стоит проверять не только будущих помощников судей и специалистов суда, но и арбитражных заседателей.

Некоторое время назад мы направили в ВАС РФ запрос о возможности создания в арбитражных судах Службы собственной безопасности. Вскоре был получен ответ: вопрос взят на контроль и направлен на проработку. Надеемся, что в самом скором будущем проблема будет решена»1.

Важную роль в противодействии коррупции может сыграть установление в уголовном законодательстве применительно к квалифицированным видам коррупционных преступлений наказания в виде пожизненного лишения права заниматься управленческой или политической деятельностью. Аналогичную позицию занимают П. А. Кабанов и Р. Р. Газимзянов2.

Считаем правильным мнение Е. Н. Трикоз о том, что позитивную роль в борьбе с коррупцией способны сыграть международно-правовые антикоррупционные инструменты, принятые за последнее время в рамках Совета Европы (СЕ)3.

Российская Федерация, ставшая недавно полноправной стороной – участницей Конвенции СЕ об уголовной ответственности за коррупцию 1999 г., теперь обязана принять целый ряд законодательных и иных мер, которые условно можно разделить на четыре блока.

Во-первых, это меры, направленные на выполнение международноправового обязательства о криминализации коррупции физических лиц (14 составов преступлений). В связи с этим нормы УК РФ потребуют определенной «инвентаризации» на предмет их достаточности и результативности в борьбе с коррупцией, а также совместимости с конвенционными нормами. Так, определяемое в Конвенции понятие государственного должностного лица намного шире по содержанию понятия должностного лица, закрепленного в примечании 1 к ст. 285 УК РФ, и не охватывает госслужащих, не относящихся

1Каширин А. Московский арбитраж: подведение итогов // ЭЖ-ЮРИСТ. 2008. № 9.

2См.: Кабанов П. А., Газимзянов Р. Р. Коррупция в России. Понятие, сущность, причины, противодействие. Набережные Челны, 2003. С. 71.

3См.: Трикоз Е. Н., Цирин А. М. Указ. соч.

53

к числу должностных лиц (например, обслуживающий и технический персонал органов власти, государственных и муниципальных учреждений и организаций

ит. п.). Дополнительный протокол к Конвенции (Страсбург, 15 мая 2003 г.) еще более расширил круг субъектов преступления за счет национальных и иностранных третейских судей (арбитров) и присяжных заседателей. Кроме того, в Конвенции более широко по сравнению с УК РФ сформулировано понятие предмета взятки или коммерческого подкупа в связи с включением в него неправомерных выгод или услуг неимущественного характера.

Во-вторых, предстоит реализовать международно-правовое обязательство по криминализации отмывания коррупционных доходов, так как по УК РФ сами по себе взяточничество или коммерческий подкуп не образуют легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем (ст. 174 УК РФ), как этого требуют конвенционные положения.

В-третьих, это международно-правовое обязательство России об установлении ответственности юридических лиц за причастность к коррупции (ст. 18 Конвенции). При этом в любом случае следует обеспечить в отношении юридических лиц применение «эффективных, соразмерных и сдерживающих уголовных или неуголовных санкций, в том числе финансового характера». В целом ряде рекомендательных документов Комитета Министров СЕ содержится предложение об установлении именно уголовной ответственности за экологические и экономические преступления. Конвенция СЕ также требует установления повышенной защищенности информаторов и свидетелей, сотрудничающих с госорганами по расследованию фактов коррупции, а также регламентирует различные формы сотрудничества государств.

Следует заметить, что, несмотря на достаточно большое количество научных работ, посвященных проблеме совершенствования уголовного законодательства в части противодействия коррупции, российский уголовный закон до сих пор остается несовершенным. Здесь мы имеем в виду то, что УК РФ не охватывает многих форм и видов опасной и реальной коррупции. Он не предусматривает ответственности за коррупционный протекционизм; коррупционный лоббизм; коррупционный фаворитизм; тайные взносы на политические цели; взносы на выборы с последующей расплатой государственными должностями или лоббированием интересов взносодателя; непотизм (кумовство, покровительство родственникам); предоставление налоговых и таможенных льгот; совмещение государственной службы с коммерческой деятельностью; келейное проведение приватизации, акционирования и залоговых аукционов; переход государственных должностных лиц (сразу после отставки) на должности президентов банков и корпораций, с которыми имеются коррупционные связи; коррупцию за рубежом при заключении внешнеэкономических контрактов и т. д.

В-четвертых, важным требованием антикоррупционных конвенций ООН

иСовета Европы является создание специального независимого органа, осу-

54

ществляющего противодействие коррупции. В мае 2007 г. Минюстом России был проведен семинар по проблемам коррупции, в котором приняли участие эксперты из Финляндии и Латвии. Финские специалисты, в частности, высказались против создания подобной организации в РФ. Однако латвийский опыт говорит об обратном: там уже создан и эффективно действует единый орган по борьбе с коррупцией, который разрабатывает национальную стратегию противодействия коррупции и выполняет задачи, связанные с расследованием коррупционных правонарушений. Кандидатура руководителя данного ведомства утверждается Парламентом Латвии. И это не единственное государство, где создан и эффективно работает специальный орган, осуществляющий противодействие коррупции. Правительством Сингапура еще в 1952 г. было учреждено Бюро по борьбе с коррупцией, которое руководствуется в своей деятельности Законом о предотвращении коррупции и является главным автономным антикоррупционным органом Республики Сингапур. Бюро возглавляет директор, который напрямую подотчетен премьер-министру.

Сейчас в России активно обсуждается вопрос о создании специализированного государственного органа, ответственного за противодействие коррупции, компетенцию и место которого в системе государственных органов еще предстоит определить. По нашему мнению, этот специализированный федеральный государственный орган должен подчиняться непосредственно Президенту или премьер-министру России.

Важной мерой в направлении совершенствования уголовной политики противодействия коррупции является внесение изменений и дополнений в Федеральный закон от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции»1 в целях повышения его превентивной силы.

Принятие данного закона ознаменовало качественно новый этап в реализации уголовной политики в области противодействия коррупционным правонарушениям. Несомненно, сама идея Закона – создание нормативной базы для противодействия коррупции, в том числе формирование понятийного аппарата, закрепление принципов, организационных основ противодействия коррупции, мер по ее профилактике, – требует поддержки и одобрения. Но все эти плюсы многократно нивелируются имеющимися в законе недостатками.

Внимание Закона в основном сосредоточено на такой фигуре, как государственный (муниципальный) служащий. Статьи 8–12 данного акта, предусматривающие конкретные меры по противодействию коррупции, посвящены только указанной категории чиновников. Вместе с тем следует отметить, что существуют также лица, замещающие государственные должности Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальные должности, которые не являются государственными и муниципальными служащими, следовательно, полностью исключаются из сферы действия Закона. Данное ограничение в криминологическом плане совершенно необоснованно, ведь наибо-

1 О противодействии коррупции: Федеральный закон от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ // Российская газета. 2008. 30 дек.

55

лее опасными проявлениями коррупции являются преступления, совершаемые лицами, замещающими государственные и муниципальные должности (судьи, губернаторы, министры, мэры, депутаты и т. д.).

Борьба с коррупцией в России по традиции приобрела черты кампании: в погоне за показателями правоохранительные органы стали привлекать к уголовной ответственности преподавателей вузов, инспекторов ГИБДД, врачей, прочих должностных лиц, стоящих на нижних ступенях современной «табели о рангах», на фоне процветающей коррупции в высших эшелонах власти. Данная «стратегия» вызывает одновременно и удивление, и отторжение подобных приоритетов, значительно снижает авторитет проводимой политики в указанной выше сфере.

Закон во многом является рамочным, содержит небольшое количество мер практической направленности. Но и эти меры представляются совершенно неэффективными, не имеют необходимого потенциала для решения поставленных задач.

Проанализируем данные меры.

1.Согласно ст. 8 Закона на служащих возложена обязанность представления сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера. Указанная мера уже предусмотрена в ст. 20 Федерального закона от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» (далее – Закон о госслужбе), но свою эффективность доказать не смогла. Представляется, что и после повторного закрепления в Законе она не поможет выявить нелегальные доходы служащего, изобличить его в совершении коррупционного правонарушения. Декларация о доходах и имуществе будет формально содержать указание на то денежное содержание, которое выплачивается служащему, а также на имущество, которое находится в собственности служащего и членов его семьи.

2.Предусмотрена обязанность государственных и муниципальных служащих уведомлять об обращениях в целях склонения к совершению коррупционных правонарушений (ст. 9 Закона). Данное нормативное положение вводит новый для современного российского законодательства институт доносительства о совершении преступления и правонарушения. Указанный институт в целом, видимо, не нарушает принципов демократического государства, он может использоваться и в противодействии коррупции. Однако соответствующие нормы скомпрометировали себя в советский период, и в настоящее время общественное мнение вряд ли поддержит их широкое применение. Полагаем, в силу сложившейся традиции государство все еще воспринимается не как институт, подконтрольный гражданскому обществу, а как механизм принуждения и подавления. Поэтому не стоит возлагать на ст. 9 Закона больших надежд.

3.Законом регулируются отношения при возникновении конфликта интересов на государственной и муниципальной службе – ситуации, при которой личная заинтересованность служащего влияет или может повлиять на надлежащее исполнение им должностных (служебных) обязанностей (ст. 10 и 11).

56

Порядок разрешения указанного конфликта закреплен, в частности, в ст. 19 Закона о госслужбе. Отсутствие практики применения соответствующих норм свидетельствует об их неэффективности; нет примеров, когда данные нормы предотвращали бы проявления коррупции. Действующие в органах власти комиссии по урегулированию конфликта интересов работают «для галочки».

4. На гражданина, уволенного с государственной или муниципальной службы, налагаются ограничения при заключении им трудового договора (ст. 12 Закона). Например, в течение двух лет после увольнения с государственной или муниципальной службы гражданин имеет право замещать должности в коммерческих и некоммерческих организациях, если отдельные функции государственного управления данными организациями входили в его должностные (служебные) обязанности, с согласия соответствующей комиссии по соблюдению требований к служебному поведению. Пункт 3 ст. 17 Закона о госслужбе содержит аналогичную норму об ограничениях, налагаемых на гражданина, уволенного с государственной или муниципальной службы, при заключении им трудового договора. Ситуация аналогичная: очередное переписывание в Законе норм, уже установленных иными актами и также не применяющихся на практике.

Таким образом, Закон, по сути, не создает жизнеспособного инструментария противодействия коррупции. Характер замечаний к Закону указывает на необходимость его существенной переработки. Стоит отметить, что указанных недостатков можно было избежать, если бы Закон на стадии его разработки и принятия широко и критически обсуждался среди специалистов и в научных кругах. Искреннее удивление вызывает тот факт, что отмеченные недостатки, будучи очевидными, крайне редко анализируются практиками и учеными, слабость Закона предпочитают не замечать. Одной из немногих работ, в которых содержится конструктивная критика Закона, стала статья профессора А. В. Наумова «Новое антикоррупционное законодательство: много упущено»1. Хотя научное сопровождение законопроектных работ в уголовном праве приобрело образ недостижимого идеала, тем не менее, следуя принципу «юридическая наука начинается там, где она говорит законодателю "нет"» (сформулирован М. Д. Шаргородским), полагаем, надо сказать «нет» действующей редакции Закона и призвать ответственных лиц к скорейшему устранению недостатков, допущенных при разработке нормативных основ противодействия коррупции.

Критика конструктивна, если одновременно формулируются альтернативные способы решения проблемы. Предлагаем рассмотреть вопрос о внесении в Закон следующих изменений.

1. Распространить положения Закона на лиц, замещающих государственные и муниципальные должности.

1 См.: Наумов А. В. Новое антикоррупционное законодательство: много упущено // Уголовное право. 2009. № 2.

57

2.Ввести контроль над расходами лиц, замещающих государственные и муниципальные должности, прежде всего над приобретением дорогостоящих предметов, объектов недвижимости. Складывается парадоксальная ситуация: чиновники, занимающие высшие должности, получают весьма скромную зарплату, но при этом расходуют баснословные суммы. Предлагается предусмотреть обязанность указанных лиц декларировать покупку недвижимости, автомобилей, иных предметов, например, стоимостью от 50 000 руб. При этом в декларации должны содержаться сведения об источниках доходов, на которые были приобретены соответствующие вещи.

3.В систему мер по противодействию коррупции включить проведение проверки лиц, замещающих государственные должности Российской Федерации, ее субъектов и муниципальные должности. Данная проверка может заключаться в предложениях чиновникам незаконных выгод (например, взятки). Указанная мера отвергается абсолютным большинством специалистов в том случае, если лицо впоследствии привлекается к уголовной ответственности, поскольку рассматривается как бесчестный поступок, провокация совершения преступления. Хотя мы не разделяем данную точку зрения, можно предложить другой подход: с не прошедшим проверку должностным лицом служебный контракт расторгается. При этом результаты проверки не будут использоваться в целях привлечения указанных лиц к уголовной ответственности. Необходимо задуматься о том, какова цена вопроса: может ли общество допустить к распределению благ людей (например, в статусе федерального министра), способных поддаться искушению.

4.Изменить правила назначения наказаний в отношении тяжких и особо тяжких преступлений. Следует отметить, что нередко лица, обвиняемые в совершении коррупционных преступлений, в том числе тяжких и особо тяжких, осуждаются условно, что не противоречит уголовному законодательству. Данный феномен противодействия «беловоротничковой» преступности уже давно известен криминологии. В целях совершенствования нормативных основ борьбы с коррупцией предлагается внести изменения в ст. 73 УК РФ и исключить возможность назначения наказания условно лицам, осужденным за совершение тяжких и особо тяжких преступлений.

5.Уточнить понятие коррупции. Закон определяет коррупцию через обязательный признак – получение выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера (ст. 1). Между тем коррупция может заключаться в приобретении выгоды неимущественного характера (например, карьеризм, протекционизм). Пленум Верховного Суда РФ обоснованно обратил внимание на данный аспект должностной преступности в п. 16 постановления от 16 октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий». Основным признаком коррупции является использование властных ресурсов в личных целях. Поэтому предлагается до-

58

полнить определение коррупции случаями получения от коррупционного правонарушения выгод неимущественного характера.

6. Наконец, требуется серьезный комплекс мер по изменению общественного мнения о проявлениях коррупции. В отечественной культуре прочно закрепился стереотип отношения к взяточничеству, мздоимству как к неизбежному злу. Множество примеров тому встречается, в частности, в русских пословицах и поговорках, которые представляют собой глубинный срез ментальности этноса, основу народной культуры, а самое главное – многовековой житейский опыт. Они в совершенно откровенной и нелицеприятной форме свидетельствуют и об уровне правосознания людей, и о степени криминализации общества. У В. И. Даля в разделе «Суд – лихоимство» встречаем такую пословицу: «Пред Бога с правдой, а пред судью с деньгами». И там же: «Судья – что плотник: что захочет, то и вырубит», «Не бойся суда, бойся судьи», «Закон – дышло: куда хочешь, туда и воротишь», «Неправдою суд стоит», «В суд пойдешь – правды не найдешь», «Не ходи к воеводе с одним носом, ходи с приносом». В разделе «Закон» читаем: «Законы святы, да законники (или: судьи) супостаты», «Где закон, там и обида», «Если бы не закон, не было бы и преступника»1. Расхожей остается поговорка «Не подмажешь – не поедешь». Думается, что подобные культурные традиции существенно осложняют борьбу с преступностью. Но противодействие им должно осуществляться не силами правоохранительных органов, а на основе внутренних механизмов оздоровления культуры.

7. В Законе закреплены меры по профилактике коррупции, включающие в себя специальные требования к лицам, претендующим на замещение должностей судей, государственных должностей Российской Федерации, в том числе должностей государственной службы, и предусматривающих, в том числе контроль над доходами, имуществом и обязательствами имущественного характера указанных лиц, возложение на государственных и муниципальных служащих обязанности уведомлять представителя нанимателя (работодателя), органы прокуратуры или другие государственные органы обо всех случаях обращения к нему каких-либо лиц в целях склонения его к совершению коррупционных правонарушений.

Федеральный закон «О противодействии коррупции» обязал государственных и муниципальных служащих уведомлять об обращениях в целях склонения к совершению коррупционных правонарушений. В соответствии с ч. 1 ст. 9 данного закона государственный или муниципальный служащий обязан уведомлять представителя нанимателя (работодателя), органы прокуратуры или другие государственные органы обо всех случаях обращения к нему каких-либо лиц в целях склонения его к совершению коррупционных правонарушений. При этом в ч. 2 этой же статьи прямо закреплено, что уведомление о фактах обращения в целях склонения к совершению коррупцион-

1 См.: Даль В. И. Пословицы русского народа. СПб., 1879. Т. 1. С. 184, 189, 191, 290.

59

ных правонарушений является должностной обязанностью государственного или муниципального служащего. Согласно ч. 3 ст. 9 Федерального закона «О противодействии коррупции» невыполнение государственным или муниципальным служащим должностной (служебной) обязанности, предусмотренной ч. 1 данной статьи, является правонарушением. При этом определено, что такое правонарушение может повлечь увольнение государственного или муниципального служащего с государственной или муниципальной службы либо привлечение его к иным видам ответственности в соответствии с законодательством РФ. То есть в законе говорится как о дисциплинарной ответственности (увольнение с государственной или муниципальной службы), так и об иных видах ответственности.

Федеральным законом от 31 октября 2003 г. «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции и Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию от 27 января 1999 года и принятием Федерального закона "О противодействии коррупции"» в Уголовный кодекс РФ и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях изменения, предусматривающие в качестве самостоятельного правонарушения невыполнение обязанности уведомлять об обращениях в целях склонения к совершению коррупционных правонарушений, не вносились. Это значит, что в случае невыполнения государственным или муниципальным служащим обязанности, содержащейся в законе, и при отсутствии в таком деянии признаков иного преступления или административного правонарушения можно вести речь о возможности наступления только дисциплинарной ответственности.

С учетом сказанного, считаем необходимым ч. 3 ст. 9 Федерального закона «О противодействии коррупции» изложить в следующей редакции:

«3. Невыполнение государственным или муниципальным служащим должностной (служебной) обязанности, предусмотренной частью 1 настоящей статьи, является правонарушением, влекущим его увольнение с государственной или муниципальной службы».

§ 2. Международные правовые антикоррупционные инструменты

Большое значение имеет также изучение положительной международной практики борьбы с коррупцией.

Вчастности, считаем передовым и весьма актуальным для России опыт Литовской Республики в формировании государственной политики противодействия коррупции, основанной на антикоррупционном воспитании и просвещении.

ВЛитве реализуется методика антикоррупционного воспитания в общеобразовательной и высшей школах, прошедшая апробацию в республикан-

60