Современное международное уголовное право. Монография

§ 1. Уголовный закон России и Международный стандарт по правам человека

специальными по отношению к положениям других статей Общей части УК РФ, и действуют по правилам конкуренции специальных норм. Особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних обусловлены исключительно возрастом субъекта преступления и все они направлены на смягчение ответственности и наказания несовершеннолетних (а в силу ст. 61 УК РФ несовершеннолетний возраст сам по себе обязательно смягчает наказание). Показательно, что и наказание, и иные виды уголовно-правового характера, применяемые к несовершеннолетним, ставят своей целью в первую очередь именно перевоспитание последних, а не карательное воздействие со стороны государства.

Представляется, что особое регламентирование в УК РФ уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних полностью отвечает духу Международного стандарта защиты прав и свобод личности, а также ст. 40 Конвенции о правах ребенка от 20 ноября 1989 г.1

Однако международно-правовые документы регламентируют не только вопросы преступности и наказуемости деяния либо пределов действия национальных уголовных законов. Нередко они могут являться источниками для отдельных общеуголовных институтов внутригосударственного права.

Приведем еще раз яркий пример. Одним из основополагающих положений норм международного права является указание на то, что все люди «наделены разумом и совестью» в силу рождения (ст. 1 Всеобщей Декларации прав человека). Таким образом, «разум» человека, свобода его мыслительной и волевой деятельности присущи любому лицу, составляя содержание «правосубъектности» лица (ст. 16 Международного Пакта о гражданских и политических правах). Исходя из смысла норм международного права, такая «правосубъектность» означает в уголовно-правовом смысле вменяемость лица. В ст. 21 УК РФ невменяемость лица определена как неспособность последнего понимать фактический характер своих действий и руководить ими в силу наличия одного из перечисленных медицинских критериев. Понятие вменяемости лица выводится из понятия невменяемости и, будучи одним из основных признаков субъекта преступления, формулируется в теории уголовного права как

1Ведомости СНД и ВС СССР. 1990. № 45. Ст. 955.

193

Глава IV. Международное уголовное право в национальном уголовном праве России

способность лица понимать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими.

Необходимо еще раз подчеркнуть, что международно-правовые акты говорят, по сути дела, о презюмированной вменяемости

любого человека, не требующей специального доказывания. Применительно к уголовной юстиции это означает, что каждый человек, достигший возраста уголовной ответственности, должен считаться вменяемым, пока не доказано обратное. Российская судебная практика давно исходит из этого положения1, однако оно, на наш взгляд, должно найти свое законодательное закрепление в УК РФ в силу предписания международно-правовых норм jus cogens.

Международное право ставит главной целью защиту неотъемлемых прав и свобод человека, к числу которых относятся права на жизнь, здоровье, свободу, личную неприкосновенность, честь и достоинство. Раздел VII УК РФ «Преступления против личности» и его главы практически полностью повторяют приведенный перечень объектов международно-правовой охраны.

Так, ст. 3 Всеобщей Декларации прав человека и ст. 2 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод провозглашают имманентно присущее право любого на жизнь, свободу и личную неприкосновенность. Жизнь и здоровье человека в УК РФ стали самыми важными объектами уголовно-правовой охраны, причем особенностью уголовно-правовой системы России, по сравнению со многими другими странами Европы, является сохранение исключительной меры наказания за умышленные посягательства на жизнь человека. Такое положение законодательства допустимо в силу ч. 2 ст. 6 Международного пакта о гражданских и политических правах, в которой указано, что «в странах, которые не отменили смертной казни, смертные приговоры могут выноситься только за самые тяжкие преступления». Умышленные посягательства на жизнь как раз и расцениваются таковыми — действующая редакция УК РФ предусматривает такое наказание за подобные преступления в пяти статьях УК РФ (ст. 105, 277, 295, 317, 357).

1См., напр.: Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 5 августа 1998 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 7. С. 11.

194

§ 1. Уголовный закон России и Международный стандарт по правам человека

Далее, Международный стандарт указывает на необходимость всемерной защиты такого права лица, как его «свобода» (ст. 3 Всеобщей Декларации; ст. 5 Европейской Конвенции и пр.). Думается, что под «свободой» лица понимается свобода в широком смысле этого слова, включающая и свободу передвижения, и свободу выбора места жительства, и «телесную» свободу человека (т.е. запрет на нарушение личной неприкосновенности лица). Ограничение либо лишение этого права возможно только на основании вступившего в законную силу приговора суда. В свою очередь, уголовное законодательство разделяет «свободу» в широком понимании этого слова на несколько интересов, составляющих различные непосредственные объекты уголовно-правовой охраны.

Если международно-правовые документы говорят о личной неприкосновенности как праве человека, то УК РФ не выделяет это благо в качестве отдельного объекта защиты. Однако этот факт, на наш взгляд, не должен расцениваться как упущение уголовного закона. Действительно, невозможно себе представить преступное посягательство на жизнь или здоровье, не связанное с посягательством на личную неприкосновенность.

Ликвидация различий в степени уголовно-правовой охраны половой свободы и половой неприкосновенности мужчины и женщины, выразившаяся в уравнивании ответственности за посягательства на эти интересы в ст. 131 и 132 УК РФ, должна расцениваться как изменение, соответствующее Международному стандарту. Особенная часть уголовных кодексов советского периода традиционно сильнее защищала половую свободу и половую неприкосновенность женщины, что явно противоречило принципу равенства прав и свобод всех, вне зависимости, в частности, от пола человека (ст. 2 Всеобщей Декларации).

Универсальный запрет международно-правовых норм на применение пыток или жестокое, бесчеловечное или иное унижающее достоинство человека обращение применительно к статьям Особенной части УК РФ нашел выражение в том факте, что указанные способы воздействия на личность расцениваются в ряде составов как:

а) конструктивный признак состава — например, при доведении до самоубийства (ст. 110); истязании (ч. 1 ст. 117);

б) квалифицирующее обстоятельство — например, при убийстве (п. «д» ч. 2 ст. 105); умышленном причинении вреда здоровью различной степени тяжести (п. «б» ч. 2 ст. 111; п. «в»

195

Глава IV. Международное уголовное право в национальном уголовном праве России

ч. 2 ст. 112); изнасиловании и насильственных действиях сексуального характера (п. «в» ч. 2 ст. 131 и п. «в» ч. 2 ст. 132); принуждении к даче показаний (ч. 2 ст. 302) и совершении других преступлений.

Основополагающие международные акты неоднократно говорят

озащите, наряду с личной неприкосновенностью человека, его «свободы» в широком понимании этого слова (ст. 3 Всеобщей Декларации, ст. 5 Европейской Конвенции, ст. 9 Международного Пакта о гражданских и политических правах). В УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за такие преступления против физической свободы лица, как похищение человека (ст. 126), незаконное лишение свободы (ст. 127) и пр. Усиленная ответственность установлена по специальным нормам за такие преступления против правосудия, которые непосредственно посягают на личную свободу человека: незаконные задержание, заключение под стражу или содержание под стражей (ст. 301); вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта, связанного с вынесением незаконного приговора суда к лишению свободы (ч. 2 ст. 305).

Вто же время в российском уголовном законодательстве сохраняется ряд несоответствий Международному стандарту в плане защиты личной свободы человека. Так, ст. 8 Международного Пакта

огражданских и политических правах, ч. 1 ст. 4 Европейской Конвенции специально устанавливают недопустимость содержания лица в рабстве или подневольном состоянии.

Кроме того, Российская Федерация является участником специальной Конвенции относительно рабства от 25 сентября 1926 г., ст. 1 которой определяет рабство не просто как отсутствие личной свободы, а как «состояние или положение человека, над которым осуществляются права собственности или некоторые из них». В силу положений данной Конвенции недопустимо совершение «торговли невольниками», т.е. любого акта захвата, приобретения или уступки человека в целях продажи его в рабство; всякого акта приобретения невольника в целях продажи его или обмена; всякого акта уступки путем продажи или обмена невольника, приобретенного с целью продажи или обмена, равно вообще как и всякого акта торговли или перевозки невольников. Кроме политических обязательств относительно пресечения и сотрудничества в недопущении актов работорговли, государства — участники данной Конвенции взяли на себя обязательство по приведению внутреннего законодательства в соот-

196

§ 1. Уголовный закон России и Международный стандарт по правам человека

ветствие с настоящей Конвенцией (ст. 6). Данное обязательство не нашло отражения в действующем УК РФ несмотря на то что Россия к тому же является участницей не только этой, но также Дополнительной Конвенции об упразднении рабства, работорговли и институтов и обычаев, сходных с рабством от 7 сентября 1956 г.

Казалось бы, данное предписание международного права воплощено в статьях УК РФ о незаконном лишении свободы и похищении человека (тем более, что ст. 126 имеет квалифицирующий признак — совершение деяния из корыстных побуждений). Однако это не совсем так. Невозможно говорить об уголовном преследовании за рабство как таковом при похищении человека «из корыстных побуждений», ведь похищение человека возможно совершить, не имея корыстной мотивации, а при рабстве человек становится всегда объектом правоотношений собственности либо иных вещных прав. С другой стороны, незаконное лишение свободы вообще не предусматривает наличия корыстной мотивации виновного.

Далее, международно-правовые предписания о необходимости защиты уголовным законом таких имманентно присущих человеку прав, как его «честь и репутация» (ст. 12 Всеобщей Декларации), реализованы в статьях УК РФ, предусматривающих общеуголовную ответственность за клевету и оскорбление (ст. 129, 130).

Имплементированными в уголовное законодательство из принципов и норм международного права, посвященных защите прав и свобод личности, также надлежит считать нормы о свидетельском иммунитете, неизвестные уголовному праву советского периода. Такой иммунитет выражается в непривлечении к уголовной ответственности лица, его супруга и близких родственников при совершении отказа от дачи показаний (ст. 308 УК РФ) и заранее не обещанном укрывательстве (ст. 316 УК РФ). В международных документах содержится право человека не давать показаний против себя (ч. 3 ст. 14 Всеобщей Декларации), и необходимость введения в государственное (ст. 51 Конституции РФ) и уголовное законодательство свидетельского иммунитета основана на его социальном назначении как средства обеспечения уважительного отношения к личности, охраны ее прав и свобод, укрепления нравственных основ судопроизводства. Никто не имеет права ставить человека перед обязанностью давать показания во вред наиболее близким людям, т.е. фактически «предавать» последних. Нельзя не согласиться с С.И. Прокопьевой в том,

197

Глава IV. Международное уголовное право в национальном уголовном праве России

что выбор варианта поведения в этом случае — «личное дело» каждого человека, не подлежащее никакой правовой оценке1.

Наиболее последовательное воплощение в УК РФ нашла защита не только личных, но и гражданских, политических, экономических

икультурных прав и свобод. Охране этих интересов посвящена глава 19 УК РФ, «Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина».

Всоответствии с Международным стандартом, а также Международной Конвенцией о ликвидации всех форм расовой дискриминации от 21 марта 1965 г.2 ст. 136 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за нарушение равенства прав и свобод человека

игражданина в зависимости от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям. Кроме того, уголовный закон предусматривает повышенную уголовную ответственность за совершение ряда преступлений по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды: в частности, убийства (п. «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ), умышленного причинения тяжкого и средней тяжести вреда здоровью (п. «е» ч. 2 ст. 111 и п. «е» ч. 2 ст. 112 УК РФ) и других. Более того, уголовный закон к разряду государственных преступлений относит возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды (ст. 282 УК РФ). Причем под таким «возбуждением» в соответствии с Международным стандартом должны пониматься любые действия, инициирующие дискриминацию человека по признакам расы, цвета кожи, родового, национального или этнического происхождения, религиозных убеждений, «имеющие целью или следствием уничтожение или умаление на равных началах прав человека или основных свобод в политической, экономической, социальной, культурной или любых других областях общественной жизни» (ч. 1 ст. 1 Международной Конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации).

1См.: Прокопьева С.И. Применение конституционной нормы о свидетельском иммунитете в уголовном судопроизводстве // Уголовно-правовые проблемы борьбы с преступностью. Калининград, 1995. С. 76.

2Ведомости ВС СССР. 1969. № 25. Ст. 219.

198

§ 1. Уголовный закон России и Международный стандарт по правам человека

Международный Пакт о гражданских и политических правах говорит о необходимости государственной защиты таких благ, как «личная и семейная жизнь», «неприкосновенность жилища», «неприкосновенность личной корреспонденции» (ст. 17). Уголовный кодекс РФ содержит соответствующие составы: «Нарушение неприкосновенности частной жизни» (ст. 137); «Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений» (ст. 138), «Нарушение неприкосновенности жилища» (ст. 139). Показательно, что российский уголовный закон защищает указанные блага даже в большей мере, нежели Международный стандарт, и соответствует требованиям времени. Так, например, если названный Пакт говорит о необходимости охраны только «личной корреспонденции», то ст. 138 УК РФ расширяет перечень предметов охраны, добавляя к корреспонденции тайну телефонных переговоров и иных сообщений. Это весьма актуально в настоящее время, когда тайна личной жизни может содержаться не только в корреспонденции в традиционном понимании этого слова, но и в «иных» сообщениях — телекоммуникационных, сетевых и пр.

Особо отметим, что при квалификации преступлений против конституционных прав человека и гражданина большую роль играют решения Европейского Суда по правам человека. В последних, например, сформулировано немалое количество материально-правовых оснований уголовной ответственности за нарушение неприкосновенности частной жизни, тайны личной корреспонденции, неприкосновенности жилища1.

1См., напр.: Klass & others против Федеративной республики Германии. Судебное решение от 6 сентября 1978 г. // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. М., 2000. С. 168–186; Schenk против Швейцарии. Судебное решение от 12 июля 1988 г. // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. М., 2000. С. 602–609; Powell & Rayner против Соединенного Королевства. Судебное решение от 21 февраля 1990 г. // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. М., 2000. С. 659–667; Kruslin против Франции. Судебное решение от 24 апреля 1990 г. // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. М., 2000. С. 668–674; Murray против Соединенного Королевства. Судебное решение от 28 октября 1994 г. // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 2. М., 2000. С. 32–53; Ribitsch против Австрии. Судебное решение от 4 декабря 1995 г. // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 2. М., 2000. С. 166–172; Goodwin против Соединенного Королевства. Судебное решение от 27 марта 1996 г. // Ев-

199

Глава IV. Международное уголовное право в национальном уголовном праве России

Статья 18 Пакта о гражданских и политических правах провозглашает свободу мысли, совести и религии. Но УК РФ предусматривает ответственность только за «воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповеданий». Нарушение свободы мысли, к сожалению, уголовным законодательством прямо не запрещено. Традиционно отечественная доктрина уголовного права исходит из того, что за мысли (даже преступные) и их изъявление человек не может подлежать уголовной ответственности: «Формирование преступного умысла не может рассматриваться как стадия

вразвитии преступной деятельности, поскольку основанием уголовной ответственности может быть только преступное поведение, выразившееся в конкретном деянии, а не антиобщественные свойства личности, ее помыслы и убеждения»1. Другое дело, что никакой человек не может быть ограничен в свободе своей мыслительной деятельности и ее изъявления (если, конечно, это само по себе не является преступлением, как, например, при публичных призывах к насильственному изменению конституционного строя). Поэтому,

всоответствии с Международным стандартом по правам человека, представляется необходимым дополнить ст. 148 УК РФ указанием на то, что уголовная ответственность наступает и за воспрепятствование свободе мысли.

Право любого на справедливый суд корреспондирует к новелле УК РФ — ст. 294, предусматривающей уголовную ответственность любого лица за воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования в какой бы то ни было форме. Указанная норма защищает право на справедливое судебное разбирательство и соответствует предписаниям международного права в большей мере, нежели существовавшие статьи в УК РСФСР.

Среди комплекса гражданских и политических прав, провозглашенных Международным стандартом, надо особо выделить право на управление государством (активное и пассивное избирательное право), свободу мирных собраний, право на получение и распро-

ропейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 2. М., 2000. С. 182– 195.

1Сухарев Е., Куликов А. Предварительная преступная деятельность // Советская юстиция. 1992. № 20–21. С. 8–9.

200

§ 1. Уголовный закон России и Международный стандарт по правам человека

странение информации (ст. 20–21 Всеобщей Декларации; ст. 19, 21, 25 Международного Пакта о гражданских и политических правах; ст. 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод). Охрана указанных прав и свобод нашла свое закрепление в следующих статьях УК РФ: 140 «Отказ в предоставлении гражданину информации», 141 «Воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий», 142 «Фальсификация избирательных документов, документов референдума», 149 «Воспрепятствование проведению собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетированию или участию в них».

Тем не менее необходимо указать на сужение рамок уголовноправовой охраны одного из основных прав — права на получение и распространение информации. Таковая сводится к уголовному преследованию должностного лица при отказе последнего в предоставлении гражданину разрешенной информации либо его заведомой дезинформации. Исходя из Международного стандарта, правом на информацию обладает любое лицо, а не только гражданин государства — поэтому в уголовном порядке должно защищаться право на информацию всех людей. Это требует приведения редакции ст. 140 УК РФ в соответствие с международно-правовыми актами, и данная норма УК РФ может выглядеть следующим образом:

«Неправомерный отказ должностного лица в предоставлении собранных в установленном порядке документов и материалов, непосредственно затрагивающих права и свободы лица, либо предоставление лицу неполной или заведомо ложной информации, если эти деяния причинили вред правам и законным интересам такого лица, — наказывается…»

Защите социально-экономических прав личности посвящены многие международно-правовые документы. Так, Протокол № 1 к Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод1 специально устанавливает право каждого беспрепятственно пользоваться своим имуществом. Данное предписание в уголовно-правовом смысле корреспондирует к главе 21 УК РФ «Преступления против собственности». Отметим известный факт, что УК РФ в равной мере защищает все формы собственности от преступных посягательств, и начало этому было положено еще в 1994 г. Федеральным зако-

1Текст Протокола см.: Российская юстиция. 1998. № 7. С. 11.

201

Глава IV. Международное уголовное право в национальном уголовном праве России

ном от 1 июля 1994 года № 10-ФЗ1. Основной перечень социальноэкономических прав человека содержится в Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах, а также в ряде европейских документов.

Так, ст. 6 Пакта говорит о «свободном выборе труда» для всех и связанной с ним защите от безработицы. С другой стороны, УК РФ считает преступлением необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет (ст. 145).

Опять возникает вопрос — почему в уголовном порядке не защищено право на труд мужчины, имеющего детей указанного возраста? Представляется, что право на труд должно быть равно защищено для всех лиц, имеющих малолетних детей, вне зависимости от полового признака. В связи с этим предлагается изменить наименование ст. 145 УК РФ. В соответствии со ст. 6 Международного Пакта об экономических, социальных и культурных правах статья должна называться «Необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или лица, имеющего детей в возрасте до трех лет» и иметь соответствующую редакцию.

Неотъемлемо от права на труд право на справедливое и своевременное вознаграждение труда (ст. 7 Пакта, ст. 23 Всеобщей Декларации). В связи с этим представляется обусловленным не только в социальном, но и в формально-юридическом плане введение в УК РФ нормы об ответственности за невыплату заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат (ст. 145.1). В данном случае можно говорить об имплементации нормы международного права во внутреннее уголовное законодательство. Примечательно, что квалифицированный состав этого преступления предусматривает повышенную ответственность за указанные деяния, «повлекшие тяжкие последствия». Тяжкие последствия — признак оценочный, но что является последствием невыплаты заработной платы, стипендии, пенсии и пр.? Человек остается без средств к существованию и не может легально прокормить себя и свою семью. В уголовном законе не предусмотрено такого последствия, как голод, зато ст. 11 Пакта говорит о свободе любого человека от голода. Представляется желатель-

1СЗ РФ. 1994. № 10. Ст. 1109.

202