Собрание сочинений в десяти томах. Том восьмой. Прощеное воскресенье

ПРОЩЕНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ

ставления о поэзии садово-паркового искусства. Да, это была в искусстве отдельная живая и сильная ветвь. И Мария Александровна чувствовала ее красоту, а значит, и осмысленность и право на существование, даже функциональность, которая состояла в том, чтобы поднимать душу прохожего над бренностью мира.

Царившая в саду Тюильри гармония наполняла душу Марии Александровны умиротворением. Ей думалось как-то обо всем сразу, обо всей ее счастливой и яркой на посторонний взгляд, а по существу, довольно зажатой и покалеченной жизни, в которой не было главного — родных и Родины. Стал для нее родным Антуан, но он ушел навсегда, взорвался в небе даже и не своей любимой Франции, а чужой ему Англии; стала родной Ульяна, но она утонула в мутных водах реки, которая-то и рекой бывает считанные дни в году.

Теперь вот бог послал ей тетю Нюсю, и она опять счастлива, что кто-то ждет ее дома, что можно поговорить о далекой Родине, посмеяться русскимиукраинскимприбауткам,которыхтетяНюся знает сотни, «поспивать» с ней песни долгими зимними вечерами. Ах, как хорошо они спивали!

Нич така мисячна, Зоряна ясная, Видно, хоч голки збирай…

Тогда, в 1948 году, в Париже жили преимущественно французы, а в СССР русские, украинцы, белорусы считались кровными братьями, и никто не оспаривал это во имя своих маленьких политических амбиций. Если бы тогда сказали Марии Александровне, что еще на ее веку Россия, Украина и Белоруссия превратятся в разные государства, то она бы пришла в большое недоумение и сказала бы об этом так, как говаривал ее папа,

181

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

градоначальник города Николаева: «Бред сивой кобылы!»

Сегодня утром, 8 октября 1948 года, по радио передали, что в ночь с шестого на седьмое в СССР,

встолице Туркмении Ашхабаде, произошло землетрясение силой около десяти баллов по шкале Рихтера. Как сказали по радио: «Имеют место многочисленные человеческие жертвы и тотальные разрушения». Никогда прежде Мария Александровна не слышала об этом городе, но почему-то сообщение Франс Пресс не выходило у нее из головы, и она даже пыталась представить себе разрушенный город. Увы, ничего из этого не получалось, перед ее мысленным взором мелькала только картина Карла Брюллова «Последний день Помпеи», с детства знакомая по репродукциям и копиям. Копия этой картины, притом весьма хорошего качества, почему-то даже висела

вофицерском морском собрании Николаева,

втом самом, где «суфлер Маруся», бывало, сидела

воклеенной папье-маше и пахнущей мышами тесной суфлерской будке с текстом чеховских «Трех сестер» и слабенькой электрической лампочкой, направленной внутри будки строго на текст.

Стех пор как Мария Александровна покинула Тунизию, она энергично занималась обширным наследством, доставшимся ей от Николь и Шарля. Смысл этих занятий состоял в том, чтобы ничто не было потеряно, а деньги «работали». В этом отношении банковская выучка господина Жака до сих пор служила ей хорошую службу. Ни в каких светских раутах и балах Мария Александровна не участвовала, ни с какими партиями и обществами не соприкасалась, знакомства поддерживала только деловые, а значительную часть денег расходовала на содержание и обучение в Европе, а в основном

182

ПРОЩЕНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ

в США и Канаде, тех мальчишек, которых когда-то она вывезла на яхте «Николь» из оккупированной немцами Франции в Тунизию. Ни с кем из них она нарочно не поддерживала личных отношений, поступая по правилу «чтобы левая рука не знала, что делает правая». Исключение составлял отправленный ею в Габон и задержавшийся там у доктора Швейцера тот самый светлоглазый фельдшер, что рассказал ей о ее родной сестре Александре, которая почему-то носила фамилию Галушко, о матери Анне Карповне, с которой он в Москве, случалось, работал в больничной посудомойке.

Как-то еще в форте Джебель-Кебир она по обыкновению заговорила с Анатолием Макитрой на украинском.

— Можно и по-русскому говорить, — сказал ей неожиданно юноша, — я по-русскому лучше люблю.

— А чем тебе плох родной украинский? — Ничем. Та он мне не родный. — Разве ты не украинец?

— Не-а.

— А кто ж ты?

— Русин я. Слыхали про такую нацию? — Русин? Слыхала. У нас в Николаеве повар

был русин, очень хороший повар. Вы в Прикарпатье живете?

— Точно! — расплылся в улыбке Анатолий. — Я такой радый, шо вы знаете нашу нацию, а то кому ни скажи — никто не знает. Это потому, шо перед войной нас всех силком записали украинцами, а мы — русины1.

1  В Большой советской энциклопедии (том 37, год издания 1955) о русинах написано следующее: «Русины (руснаки) — название, которое в официальной австронемецкой, а также в польской и русской литературе применялось по отношению к украинскому населению

183

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

— Ты католик?

Галиции, Прикарпатья и Буковины (бывшая австрийская часть Западной Украины). После воссоединения всего украинского народа в Украинской ССР (1940) название “Р.” не употребляется».

Название «русины», отмененное советской властью в 1940 году, почему-то не употребляется на Украине и по сей день, а между тем народ с тысячелетней историей и культурой не просто существует, а борется за свои права. Притом борется настолько активно, что

впоследних числах апреля 2009 года в чешском городе Пардубице прошел Первый Всемирный съезд русинов.

С1 декабря 2008 года официально существует Республика Прикарпатская Русь и работает правительство русинов в изгнании.

В Чехии, Словакии, Польше, Венгрии, Румынии, Сербии русины давно признаны национальными меньшинствами и никто не оспаривает их право на самобытное развитие.

Только в Закарпатской области Украины проживает около 1 миллиона русинов, около 500 тысяч русинов нашли прибежище в США. В североамериканской общине русинов действуют православные церкви и монастыри. Настоятель монастыря в Джорданвиле митрополит Лавр, до недавней своей кончины возглавлявший русскую зарубежную церковь и воссоединивший ее с Московской Патриархией, также был русин.

Русины — коренное восточнославянское население, такое же коренное, как русские, украинцы, белорусы. В правительстве Республики Прикарпатская Русь утверждают, что всего в мире около 3 миллионов русинов.

И американский художник Энди Уорхол, и русский Игорь Грабарь также русины, да и у Папы Римского,

вмиру — Кароля Войтылы, тоже были русинские корни; а если поискать, то, скорее всего, еще много найдется известных миру русинов.

Главное — есть древний народ, сохранивший свой язык и свою культуру, и он не требует ничего чужого,

184

ПРОЩЕНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ

— Та бог с вами! — Анатолий троекратно перекрестился. — Мы, русины, — православные испокон веков.

— А по-русски писать умеешь?

— Ну как же, я ведь фельдшерское училище в Москве окончил. Умею.

— Вот и славно! Поедешь за море учиться — будешь иногда мне письма писать. Саша Галушко — моя родная сестра.

— Да вы что!

— Да, моя родная сестра. Младшая. Правда, я не видела ее с двадцатого года.

а только свое, кровное. Русины — единственный народ, чей язык совпадает с церковнославянским языком.

Суровым репрессиям подверглись русины в годы Первой мировой войны. Австро-венгерские власти терроризировали русинское население. Для русинов даже были созданы концентрационные лагеря, например Телергоф, только через один этот лагерь прошло не менее 30 тысяч русинов — главной и единственной их виной была симпатия к русскому народу. Мобилизованные в австро-венгерскую армию русины отказывались стрелять в «русских братьев», за что сотни из них поплатились жизнью.

После Второй мировой войны, 22 января 1946 года, Указом Президиума Верховного Совета СССР

автономная провинция Чехословакии Подкарпатская Русь была преобразована в Закарпатскую область Украинской ССР.

Русины—древнийнарод,сейчасоникомпактнопро- живаютвцеломрядестран,ивезде(кромеУкраины)факт ихсуществованиянетольконеставитсяподсомнение,но правительства и народы тех стран, где они проживают, относятся к ним с почтением и финансово помогают восстановлениюихкультуры;например,русинскийязык возведен в ранг одного из основополагающих учебных предметов в младших и средних классах школ Польши, Словакии, Венгрии, Сербии.

185

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

— Ой, вы б ее не узнали!

— Еще бы! — засмеялась Мария Александровна. — Тогда ей годик был.

— И то правда, — оторопело сказал Анатолий. — А я думаю, чего вы такая хорошая? Теперь понятно. Раз вы Сашина сестра — теперь понятно. Саша — самая лучшая на свете!

— Спасибо тебе, Толя, а ты мой самый добрый вестник за столько лет. Спасибо…

Когда Мария Александровна и Фунтик вернулись домой, там уже вкусно пахло свежесваренным борщом и тетя Нюся ждала их, чтобы накрывать стол к обеду. В свое время Мария Александровна, конечно, читала ехидненький пасквиль талантливой писательницы Тэффи о том, что русские только и делают в Париже, что объединяются «под лозунгом борща», что ничего другого они вроде бы и делать не умеют. Как никто другой, Мария Александровна знала: русские делали

иделают в эмиграции много достойных дел. А что объединяются «под лозунгом борща», так это вопрос национальной кухни. «Для русских

иукраинцев борщ — замечательное блюдо, а для тех же французов — “жидкий винегрет”. Зато они лягушек едят — кому что нравится, пусть себе едят на здоровье», — обоняя еще далекий запах борща, думала Мария Александровна, поднимаясь к себе на третий этаж по широкой и довольно пологой мраморной лестнице, застеленной зеленоватой ковровой дорожкой, которую консьержка успела с утра почистить. Дом был трехэтажный, большой, с парадным подъездом и черным ходом. Первый этаж Мария Александровна сдавала швейцарской фирме по продаже напольных, стенных и настольных часов, которые могли быть изготовлены даже в единственном экземпляре; на втором этаже было

186

ПРОЩЕНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ

рабочее бюро самой Марии Александровны с тремя сотрудниками и ее доверенным секретарем, знакомым ей еще по банку господина Жака, неким пожилым, очень опрятным и знающим тонкости финансового дела мсье Мишелем; на третьем этаже Мария Александровна и тетя Нюся жили сами, там были у них спальни, столовая, кухня, ванные, гостиная, кабинет Марии Александровны и еще четыре просторные комнаты для гостей, хотя приезжал к ним иногда только доктор Франсуа из Тунизии и, как правило, без своей Клодин.

— Письмо вернулось, — сказала тетя Нюся

спорога, указывая глазами на тумбочку, где лежал конверт с наклейкой о том, что неправильно указан адрес получателя.

— Опять дурака валяют! — сказала Мария Александровна. — Адрес указан правильно, просто они не хотят, чтобы хоть какая-то добрая весточка

своли дошла до старика, вот и пишут: «Неправильно указан адрес получателя». А получательто один-единственный, всему миру известный, и остров такой один, и почта там одна, и тюрьма одна. Ладно, я все равно буду слать и слать свои письма.

— Правильно, — сказала тетя Нюся, — капля камень точит.

Это было очередное письмо маршалу Петену на остров Йе. За три года таких писем вернулось Марии Александровне десятка полтора.

За эти самые три года жизни в компании Марии Александровны тетя Нюся переменилась неузнаваемо. Во-первых, выяснилось, что по годам она совсем не старуха, а старше Марии Александровны всего на 14 лет, то есть ей сейчас 57 лет, что для женщины, живущей в достатке и при добром здоровье, возраст более чем деятельный. Во-вторых,

187

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

Мария Александровна убедила тетю Нюсю, что надо красить волосы, и теперь она была не седая, как прежде, а светлая шатенка, притом при своих родных черных бровях вразлет. Да и морщины на ее лице заметно разгладились, и синие глаза засветились еще далеко не изжитой жизнью. В-третьих, Мария Александровна обучила тетю Нюсю разговорному французскому языку, сделала это она просто: объявила однажды тете Нюсе, что отныне полгода они будут говорить только по-французски, а та пусть приспосабливается, как может; и тетя Нюся таки приспособилась — за полгода ее словарный запас возрос многократно, произношение стало вполне парижским, у тети Нюси был хороший музыкальный слух, и это очень ей помогло. В-четвертых, Мария Александровна сначала обучила тетю Нюсю езде на своей машине, потом отдала ее в краткосрочную автомобильную школу, чтобы та получила водительские права, как положено, а затем и купила ей небольшой скромный автомобиль «Рено», на котором та два раза в неделю на рассвете ездила на продовольственный рынок «Чрево Парижа» купить чего-нибудь «свеженького». Тетя Нюся ездила на рынок с удовольствием, как будто в театр ходила, торговалась с продавцами ожесточенно и всегда побеждала в этих маленьких торговых войнах, за что продавцы обожали мадам Нюси и зазывали ее наперебой каждый к своему товару, всем хотелось посмеяться и поспорить за какие-нибудь сантимы с веселой, напористой и, как они справедливо считали, настоящей хозяйкой, понимающей толк в продуктах. Раз в две недели она ездила на загородное кладбище Сен-Женевьев-де-Буа «проведать» своих мужа и сына, а также первого мужа Ули казачьего есаула Андрея Сидоровича Калюж-

188

ПРОЩЕНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ

ного. Она так и говорила о них, как о живых: «Пиду провидаю хлопцив».

Еще Мария Александровна приодела тетю Нюсю таким образом, чтобы та выглядела не как прислуга, а хотя и небогатая, но вполне самодостаточная дама. Проделывая все это с тетей Нюсей, Мария Александровна не могла не думать о том, что нечто похожее было и в ее отношениях с Ульяной, произведенной когда-то ею в кузины. «Жаль, все плохо кончилось», — думала она об Ульяне, и, чтобы тетя Нюся, не дай бог, не повторила судьбу Ульяны, она не производила ее в свои родственницы, а если случалось представлять ее кому-нибудь, то представляла как компаньонку и экономку.

Тетя Нюся сварила замечательный постный борщ, а на второе были у нее телячьи котлеты с овощным гарниром. Обедали они вдвоем, иногда позволяли себе по бокалу красного вина, а в долгие зимние вечера немножко водки, которая, как и теперь, продавалась тогда в русских магазинах Парижа вместе с селедкой, черной икрой и гречкой.

Конечно, Мария сделала для тети Нюси многое, но и та не оставалась в долгу. С тетей Нюсей впервые в жизни Мария почувствовала себя с прочным тылом за спиной, как в детстве. Душу ее не покидало благодарное чувство всех истомившихся в одиночестве, чувство дома, чувство, что там ее ждут, там чисто, светло, тепло, уютно и вкусно пахнет. Тетя Нюся не была излишне разговорчивой, но когда что-то рассказывала, то делала это сочно и ярко на смешанных русском, украинском, а теперь и французском языках с очень точным юмором. Не была она лишена и актерских способностей и умела изображать в лицах так, что Мария стонала от хохота. Впервые в жизни Мария встретилась в лице тети Нюси с характером,

189

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

близким ей по силе, она и приняла ее как равную, иначе у них просто бы не получилось дружбы. Мария кожей чувствовала, что если когда-нибудь она унизит тетю Нюсю, то та не стерпит, оставит и стол, и дом, и тряпки и уйдет в одном платье хоть в ночь, хоть в полночь, хоть в лето, хоть в зиму — ничто ее не остановит. Постепенно Мария приняла тетю Нюсю как старшую, потому что та была из тех женщин, чью природную мудрость, умное сердце, врожденное чувство собственного достоинства не купишь ни за какие деньги и не заменишь никакими университетами.

Одним словом, Мария чувствовала, что Бог послал ей наконец надежное пристанище, и очень дорожила своей компаньонкой, почитая ее в душе за старшую сестру, которой у нее, к сожалению, никогда не было.

Опасность подстерегала их дружественные узы совсем рядышком.

XXI

После вкусного обеда Мария Александровна прилегла на часок на тахте в гостиной, прикорнула в халатике, не раздеваясь ко сну. Она всю жизнь помнила, что, вопреки общему мнению о вредности сна сразу после обеда, ее папаˆ всегда прикладывался к подушке строго на один час и был здоров, бодр и весел. Раньше Мария Александровна не следовала этой привычке папаˆ, а после тридцати пяти попробовала, и ей понравилось,

иона убедилась в правоте слов отца о том, что короткий дневной сон, разбивая день надвое, как бы значительно удлиняет жизнь. «Не зря ведь

иАлександр Македонский, и Наполеон спали днем, да и старосветские гоголевские помещики не забывали вздремнуть среди мирских хлопот, —

190