Сборник работ молодых ученых МГПУ. Выпуск ХХХ

В свою очередь рис. 2 дает представление об оценках респондентами профилактической деятельности ОУ по показателю «Работа не проводится».

Рис. 2. Оценка респондентами деятельности школ по позиции «Работа не проводится» по профилактике:

1 — антиобщественного поведения; 2 — подростковой преступности; 3 — табакокурения; 4 — алкоголизма; 5 — наркомании

Данные, представленные на рисунках, наглядно иллюстрируют довольно значительные расхождения в оценках профилактической деятельности ОУ, которые можно объяснить, с одной стороны, более критичной, максималистской позицией учащихся старших классов и относительной независимостью экспертов от корпоративных интересов педагогических коллективов, а с другой — защитой этих интересов учителями школ.

О том, что профилактическая работа в школах проводится не вполне эффективно, говорят и довольно противоречивые ответы респондентов разных категорий на вопрос «Многие ли старшеклассники в вашей школе старшеклассники курят, употребляют спиртное, наркотики?», представленные в таблице 3.

11

Таблица 3

Ответы респондентов на вопрос: «Многие ли старшеклассники в вашей школе курят, употребляют спиртное, наркотики?»

Как видно из приведенных данных, старшеклассники обладают большей, нежели учителя, информацией о распространенности вредных привычек среди своих сверстников и более открыто говорят об этом. И потому среди них затруднившихся ответить на данныйвопросзначительноменьше,чемсредиучителей.Вопрос, конечно, поставлен, что называется «в лоб», и мы не ожидали получить точные, объективные данные в ответах на него. Вместе с тем определенной информацией мы обладаем. Эта информация и противоречивые ответы респондентов на другие конкретные вопросы дают основание считать, что далеко не все благополучно в сфере профилактической работы по противодействию вредным привычкам среди учащихся общеобразовательных учреждений, в том числе такому страшному злу, как наркомания.

В то же время нельзя утверждать, что в школах города среди учащихся не ведется профилактическая работа по искоренению вредных привычек. 68 % опрошенных учителей общеобразовательных учреждений констатируют, что в их школах проводятся занятия антинаркотической направленности в рамках преподавания конкретных учебных дисциплин. Однако четверть участников исследования данной категории не смогли ответить на вопрос о времени проведения таких занятий. Этот факт может свидетельствовать об отсутствии антинаркотической тематики в содержании уроков у определенной части учителей, принявших участие в настоящем исследовании. 75 % респондентов-педагогов заявили,

12

что в их школах ведется пропаганда здорового образа жизни и профилактика вредных привычек. Однако о наличии такой пропаганды высказались только 38 % старшеклассников.

Наряду с этим 85 % учащихся старших классов в 1649 неформализованных ответах назвали предметы, в процессе преподавания которых учителя дают им знания о вреде наркомании, алкоголизма, курения. В 45 % ответов речь шла о точных и естественнонаучных дисциплинах, таких как алгебра, физика, экология, география. При этом чаще других упоминалась биология. В 40 % ответов назывались гуманитарные предметы: обществознание, история, литература, но чаще всего отмечался такой предмет, как ОБЖ. В 11 % — упоминались либо все учителя-предметники, либо директора, классные руководители, психологи и др. И только в 4 % неформализованных ответов старшеклассники заявляли, что таких учителей нет.

Контент-анализ предложений и пожеланий респондентов, а ихпоступилонемногимменеетрехтысяч,позволилсконструировать спектр тематических блоков, отражающих позиции учителей и экспертов, с одной стороны, и учащихся старших классов – с другой. Проведенный анализ показал как совпадение точек зрения респондентов, так и их различия (в основном количественные) по ряду направлений антинаркотической деятельности.

Респонденты старшего возраста (учителя и эксперты) в 24 % ответов акцентируют внимание на повышении эффективности деятельности государства, укреплении (ужесточении) законодательной базы в отношении лиц, распространяющих и употребляющих наркотические вещества. У юношей и девушек предложения и пожелания по данному направлению составили 16 % в общем спектре неформализованных ответов.

Учителя и эксперты считают необходимым «ужесточить меры наказания за распространение наркотиков», «усилить законодательную базу и контроль за ее соблюдением», «чтобы государство усилило внимание к этой проблеме, имело твердую позицию в борьбе с наркотиками». По их мнению, следует «укрепить социальную защищенность граждан, в том числе молодежи», «усилить борьбу с коррупцией в органах МВД». При этом они считают, что «существующие меры по борьбе с наркоманией не должны быть формальными и что необходима государственная программа реальных действий» и др. Молодые респонденты вы-

13

сказывали аналогичные точки зрения, а также со свойственным им максимализмом предлагали «расстреливать» тех, кто распространяет и употребляет наркотики, «проводить публичные казни», «ввести смертную казнь» и т.п. Однако в 5 % высказываний старшеклассников звучали и пессимистические настроения, отрицающие полезность, эффективность каких-либо мер: «государство бессильно; если человек сам для себя этот путь выбрал, то он и будет ему следовать», «вряд ли такие меры найдутся, эта проблема как была актуальной, так и останется», «профилактика не принесет никаких результатов, каждый решает сам за себя, без стороннего влияния» и т.п.

Также в 24 % вербально-эмоциональных ответов учителей и экспертов (в 17 % у учащихся) поднимались вопросы информационного обеспечения, наглядной пропаганды и агитации в работе по борьбе с распространением и употреблением ПАВ. В них предлагалось «расширить пропаганду здорового образа жизни в СМИ и через интернет-сайты», «организовывать в школах, коллективные просмотры фильмов антинаркотической тематики, беседы о последствиях употребления наркотиков», «распространять в ОУ буклеты, брошюры и прочие издания по профилактике наркомании, которые были бы доступны для всех школ и лекторов». Старшеклассники же писали о том, что следует «сократить показ американских фильмов с пропагандой наркотиков» и «повысить популярность фильмов о сломанной жизни людей, «подсевших» на наркотики (например, «Реквием по мечте»)», больше «рассказывать о болезнях, развивающихся в результате приема различных наркотических средств» и т.п.

Проблемы усиления роли и ответственности социальных институтов гражданского общества в сфере воспитания подрастающего поколения поднимались в 17 % ответов учителей и экспертовив10 %ответовучащихсястаршихклассов.Внихвосновном речь шла об «изменении ценностных ориентаций в обществе», «повышении ответственности родителей за воспитание детей до достижения ими 18-летия», об «усилении контроля за детьми со стороны родителей и общественности» и т.п.

О совершенствовании деятельности правоохранительных органов и других силовых ведомств, усилении контроля за распространением, незаконным оборотом и употреблением психотропных (наркотических) веществ шла речь в 16 % предложений и

14

пожеланий респондентов старшей группы и в 19 % ответов молодых респондентов. И те, и другие предлагают «проводить больше мероприятий по борьбе с распространением наркотических веществ», «усилить деятельность таможни и МВД; работать четче и принципиальней», «ввести жесткий контроль на дискотеках, в барах и клубах», «усилить ответственность в работе участковых милиционеров» и др.

Такое пристальное внимание к «усилению деятельности» силовых структур детерминировано, на наш взгляд, тем, что у определенной группы респондентов сформировалось крайне негативное мнение относительно эффективности их деятельности: «органы МВД заодно с распространителями наркотиков», поэтому следует «бороться с коррупцией в органах МВД и ФСБ», «контролировать работу сотрудников милиции, зарабатывающих на горе людей», и т.п.

Вопросы организации досуга, занятости детей, подростков и молодежи, проведения медико-профилактических мероприятий, направленных на выявление, минимизацию и искоренение случаев употребления наркотических веществ в образовательных учреждениях, были отражены соответственно в 12 и 7 % неформализованных ответов учителей и экспертов и в 8 и 4 % — у старшеклассников [5: с. 55–62].

Подводя итог нашей работе, отметим, что педагогические коллективы школы конечно же могут и должны противостоять наркотизации учащейся молодежи. Однако силы и возможности образовательных учреждений далеко не безграничны, в первую очередь по объективным причинам. И потому мы уверены, что решение этой злободневной проблемы должно носить комплексный, целенаправленный, адресный характер. При этом должны быть объединены усилия наделенных соответствующими полномочиями представителей государственных, социальных институтов и институтов гражданского общества – системы образования, правоохранительных органов, медицины, экономики, политики, комитетов по делам семьи и молодежи, СМИ и др. Для объединения их деятельности должна быть разработана и реализована на практике интегративная, системная государственная программа по противодействию институционализации наркотизма во всех сферах его проявления. Эта программа должна разрабатываться, по нашему глубокому убеждению, в том числе и с учетом резуль-

15

татов широкомасштабных мониторинговых социологических исследований по данной проблеме. И от того, насколько оперативно и качественно проблема противодействия наркотизации будет решена, во многом зависит здоровье нации и в конечном счете безопасность России.

Литература

1.Журавлева Л.А., Каитов А.П., Кожеурова Н.С. Институциональная природа молодежного наркотизма: организация превентивной работы. Монография / Под общ. ред. Н.С. Кожеуровой. – М.: МГПУ, 2010. – С. 12.

2.Шереги Ф.Э., Арефьев А.А. Наркотизация в молодежной среде: структура, тенденции, профилактика (социологический анализ). – М.: ЦСП, 2003. – С. 55.

3.Науменко Ю.В. Организация комплексной профилактической работы в общеобразовательном учреждении по предупреждению наркомании среди учащихся // Стандарты и мониторинг. − № 6 (ноябрь – декабрь), 2005. – С. 41.

4.Иммануил Кант. Трактаты и письма. М.: Наука, 1980. – С. 445–446.

5.ХолодноваЛ.Ф.,ВасильевИ.А.,МоскалевГ.Г.,КаитовА.П. Анализ проблемы распространенности психоактивных веществ

вобщеобразовательных учреждениях города Москвы. Мониторинговое исследование: аналитические материалы. – М.: МГПУ, 2010. – С. 55–62.

16

М.В. Волкова

Понятие модели как фактор познания конституционно-правовой модели

Целью статьи не является анализ понятия конституционноправовой модели. Речь идет о познании понятия модели вообще, которое в свою очередь предоставит возможность исследования конституционно-правовой модели. Условно под конституционноправовой моделью следует рассматривать некую сложную систему, включающую конституционно-правовые нормы, принципы, идеи, заложенные в Конституции Российской Федерации, в действующем законодательстве, в решениях Конституционного суда Российской Федерации,в решениях конституционных(уставных) судов субъектов Российской Федерации.

Слово «модель» произошло от латинского слова modus, modulus, что означает «мера, образ, способ». Почти во всех европейских языках оно употреблялось для обозначения образца, или прообраза, или вещи, сходной в каком-то отношении с другой вещью [10: с. 7].

К.Е. Морозов понимает под моделью объект любой природы, который способен замещать исследуемый объект так, что его изучение дает новую информацию об этом объекте [6: с. 40].

В.А. Леванский отмечает, что модель есть целостная система представлений о сущностных признаках и характеристиках некоторой другой системы, называемой оригиналом; воплощенная в материальных конструкциях либо в информационных композициях, выделенная из окружающей среды в соответствии с целями, задачами и возможностями исследователя; способная дать новое знание о системе оригинала и (или) помочь преобразованию (совершенствованию) оригинала либо окружающей среды вследствие единства знаков, действующих в разных сферах реальности

[5: с. 20].

Исходяизанализаотмеченныхвышеточекзренияученых,мы видим, что наблюдается отсутствие единого подхода к пониманию модели, но существует определенное сходство в понятиях.

Необходимо подчеркнуть, что модели представляют собой некие технологии достижения целей, естественно, что и

17

конституционно-правовая модель по своей сути небесцельная система.

Философ Маркс Вартофский подчеркивает, что модель нормативна в силу того, что выбрана с тем, чтобы представлять лишь отдельные черты вещи, которую мы моделируем; конечно, не все ее черты, но именно те, которые наиболее важны, значимы или ценны. В то же время модель целенаправленна, поскольку ее значение и ценности могут существовать лишь в отношении некоторой цели, реализации которой служит модель. Модель представляет собой средство достижения в будущем чего-то такого, что еще не достигнуто. С одной стороны, модель — воплощение идеи, а с другой — она в динамическом аспекте является средством реализации цели. Модель одновременно учитывает цель и гарантирует ее реализацию [3: с. 124–127]. Модель — это редкая возможность, предоставленная человеку для творческого созидания будущего [3: с. 132].

Термин «модель» также используется в юриспруденции.

В одном из юридических словарей под моделью понимают копию, или аналог, изучаемого процесса, предмета или явления, отображающую существенные свойства моделируемого объекта с точки зрения цели исследования [11: с. 345]. Вряд ли можно согласиться с авторами юридического словаря, которые понимают под моделью копию. Любая модель приближенно отображает свойства моделируемого объекта, однако она не копирует объект, который воспроизводится.

Т.С.Волчецкая,анализируя понятие модели, говорит, чтоедва ли в арсенале современной науки можно найти еще понятие, которое встречалось бы на страницах печати столь часто и в таких разных значениях [4: с. 7].

Понятие модели стало настолько привычным, что сама потребность выяснения содержания этого понятия почти перестала осознаваться, но выяснение роли моделей и моделирования достаточно существенно [7: с 318].

Рассматривая понятие «модели» и «правовой модели», А.С. Безруков отмечает, что для научных исследований характерен развитый методологический уровень мышления, о котором нельзя забывать. В связи с этим следует руководствоваться «призмой К. Менгера», согласно которой нужно стремиться разлагать кажущуюся «простоту» на некие скрытые составляющие

18

[1: с. 19]. Изучая понятие «модели», следует помнить о «призме К. Менгера».

Нельзя не согласиться с Ф.А. Хайеком, который подчерки­ вает, что понятие «модели» постигается с трудом [9: с. 31].

Французский социолог Жан Бодрийяр отмечает, что в настоящеевремяповсеместнымстановитсямгновенноосуществляющееся преображение реального в модель. Происходит невероятное: реальное оказывается гиперреализованным. Гиперреализация означает упразднение реальности путем возведения реальности в ранг модели. Модель упреждает, разубеждает, предусмотрительно преображает — и тем самым всегда поглощает реальность. Догадаться об этой тонкой, быстрой и незаметной работе модели можно лишь тогда, когда реальное начинает заявлять о себе как о чём-то более истинном, чем истина, как о чём-то слишком реальном, чтобы быть истинным. Реального как системы координат больше нет, оно живёт жизнью модели [2: с. 93–94].

Исходя из точки зрения Жана Бодрийяра относительно моделей вообще, может сложиться впечатление, что конституционноправовая модель есть некое абстрактное явление, которое искусственно создано, надуманно, но такая позиция является заблуждением. Конституционно-правовая модель — реальное и сложное в изучении явление.

Таким образом, при анализе точек зрения ученых относительнопонятиямоделиунассложилосьобщеепредставлениеоданном феномене, благодаря чему появилась возможность определиться с понятием, которое поможет познать явление конституционноправовой модели.

В нашем понимании модель — это целенаправленная система, замещающая исследуемую систему и гарантирующая реализацию цели, которая была поставлена субъектом, но которая главным образом ориентирована на создание и преобразование объективной реальности, хотя сама она является отражением субъективной реальности.

Говоряобобъективной и субъективнойреальности,авторстатьи разделяет точку зрения С.Л. Франка о том, что реальность необходимо мыслить в качестве всеобъемлющего и всепронизывающего единства. Реальность сама по существу единственна, продолжает С.Л. Франк, и в этом смысле есть во всех своих проявлениях та же самая [8: с. 103–104].

19

Деление реальности на объективную и субъективную представляется условным. Это деление необходимо лишь для того, чтобы сравнивать элементы задуманного в конституционноправовой модели с их реализацией.

Необходимо подчеркнуть, что деление реальности во всех случаях будет условным, так как «реальность есть всегда нечто большее, чем она сама, как бы мы ни пытались ее фиксировать: будучиотрешенным,абсолютносвоеобразным,инороднымвсему иному началом, она есть нечто большее, ибо объемлет и пронизывает и все остальное; и, будучи всеобъемлющим целым, она есть нечто большее, чем только целое, ибо имеет свою собственную природу, отличную от всего остального» [8: с. 89].

Таким образом, по мнению автора статьи, вышеотмеченным определением модели следует руководствоваться для формирования понятия конституционно-правовой модели как общего явления. Также необходимо помнить, что объективную и субъективную реальность в конституционно-правовой модели следует рассматривать как единственную.

Литература

1.Безруков А.С. Правовая модель как инструмент юридической науки и техники: дисс. … канд. юрид. наук / А.С. Безруков. –

Владимир, 2008. – 151 с.

2.Бодрийяр Ж. В тени молчаливого большинства, или Конец социального / Ж. Бодрийяр / Пер. с фр. Н.В. Суслова. – Екатеринбург. Изд-во Уральского университета, 2000. – 96 с.

3.Вартофский М. Модели. Репрезентация и научное понимание / М. Вартофский / Пер. с англ. / Общ. ред. и послесл. И.Б. Новика и В.Н. Садовского. – М.: Прогресс, 1988. – 507.

4.Волчецкая Т.С. Современные проблемы моделирования

вкриминалистике и следственной практике: учеб. пособие / Т.С. Волчецкая. – Калининград. Изд-во Калининградского университета, 1997. – 95 с.

5.Леванский В.А. Моделирование в социально-правовых исследованиях / В.А. Леванский. – М.: Наука, 1986. – 160 с.

6.Морозов К.Е. Математическое моделирование в научном познании / К.Е. Морозов. – М.: Мысль, 1969. – 212 с.

20