Саратовская ученая архивная комиссия (1886 – 1920). Монография

В.М. Захаров, Т.А. Захарова

Саратовская ученая архивная комиссия

(1886 – 1920)

Волгоград 2005

ББК 63.3(235) З – 38

Печатается по решению совета Урюпинского филиала ВоглГУ (протокол № 1 от 19.01 2005г.)

Рецензенты:

В.Н. Данилов, доктор исторических наук, профессор В.В. Назаров, кандидат исторических наук, доцент

Работа издана в авторской редакции

Захаров В.М., Захарова Т.А.

З-38 Саратовская ученая архивная комиссия (1886 – 1920) [Текст]: [монография] / В.М. Захаров, Т.А. Захарова; Урюп. Фил. ВолГУ. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2005. – 184 с.

ISBN 5-9669-0038-8

В монографии рассматривается процесс создания и деятельности Саратовской ученой архивной икомиссии, дается анализ вклада ее членов в изучение прошлого Саратовского Поволжья.

Рекомендуется студентам, аспирантам, преподавателям и всем, кто интересуется прошлым исторического краеведения.

ББК 63.3.(235)

ISBN 5-9669-0038-8

© В.М. Захаров, Т.А. Захарова, 2005 © Урюпинский филиал Волгоградского государственного университета, 2005

© Издательство Волгоградского государственного университета, 2005

2

ВВЕДЕНИЕ

Одним из главных направлений социально-политических исканий русской интеллигенции на самых различных этапах развития страны является стремление овладеть историческим знанием, попытаться доказать, что всевозможные социальные перемены означают органический результат предыдущего развития общества. Имеет место, как справедливо заметил Н.Я.Эйдельман, «осмысленная национальная потребность исторически осмыслить самих себя, свое место в родной и мировой истории, свое будущее, которое существует уже сегодня и требует, чтобы его разглядели»1. Именно эту тенденцию в развитии общества имел в виду В.Г.Белинский, указывавший: «Историческое созерцание могущественно и неотразимо проникло собою все сферы современного сознания. История сделалась теперь как бы общим основанием всякого живого знания: без нее стало невозможно постижение ни искусства, ни философии»2.

Интерес к прошлому России уже в первые десятилетия XIX века привел как профессиональных историков, так и просто любителей прошлого к необходимости изучения истории народа на материалах своих регионов, ибо невозможно обойтись, по справедливому выражению Н.М.Гревса, без «краеведческого подхода для изучения развития русской культуры по литературным памятникам и движениям, исходившим из провинциальных центров»3.

Длительное время изучением региональной истории занимались отдельные историки и представители местной интеллигенции, многие из которых не имели специальной подготовки. Так, можно отметить работы ученика С.М.Соловьева, профессора русской истории Г.И.Перетятковича, который в магистерской диссертации «Поволжье в XV и XVI веках (Очерки из истории края и его колонизации)» и в докторской диссертации «Поволжье в XVII и начале XVIII века» проанализировал состояние Среднего и Нижнего Поволжья в период присоединения края к Московскому государству, его заселение и хозяйственное освоение в XVII – начале XVIII столетий4.

3

Уже с конца XVIII века появляются описания наместничеств и губерний (А.А.Севастьянова фиксирует около 100 подобных сочинений5). Отметим в этой связи «Описание Саратовского наместничества», составленное первым саратовским губернатором И.И.Поливановым6.

В 30 40-е годы XIX века появляются статистические описания отдельных территорий, в которых в числе прочих местных достопримечательностей содержались многочисленные сведения о прошлом регионов7. Заметим, что многие любители местной старины 30 60-х гг. XIX века полагали, что между историей и статистикой существовала органическая связь8.

В начале 60-х годов XIX века подобные начинания получили высокую оценку А.П.Щапова, говорившего: «В высшей степени желательно, чтоб у нас, по возможности, в каждой провинции возникла своя историческая самопознавательная литература и обогащалась местными сборниками… Областные сборники историко – этнографические и статистические описания провинций могут служить не только руководствами нашего областного политического самосознания, но и органами возбуждения в провинциальных массах идеи политического

самосознания и саморазвития в составе целого государственного союза»9.

Постепенно индивидуальные усилия отдельных краеведовлюбителей стали перерастать в совместную деятельность по более углубленному изучению местной старины. По примеру столичных центров формируются организации, объединяющие и координирующие исследовательские начинания местных историков. Во многих случаях роль таких провинциальных центров выполняли губернские статистические комитеты, созданные во второй половине 30-х годов XIX века10.

К 80-м годам XIX века широкое распространение получила идея создания специальных исторических организаций (обществ, кружков и т.п.), деятельность которых всецело сосредоточена на изучении прошлого. Так, в 1878 году было создано «Общество археологии, истории и этнографии» при Казанском университете, создатели которого стремились к сплочению не только ученых Казани, но и провинциальных энтузиастов – краеведов.

4

Необходимо также отметить еще одну тенденцию, имевшую место в развитии исторической науки XIX столетия. Речь идет об активизации работы над изучением огромных архивных фондов, по выявлению и публикации новых исторических документов. В процессе реализации деятельности историков в этом направлении и встал вопрос о необходимости радикальной архивной реформы.

В начале 70-х годов XIX века с проектом архивной реформы выступил профессор кафедры русского законодательства Московского университета Н.В.Калачов, бывший, по словам С.О.Шмидта, «едва ли не самым авторитетным в те годы специалистом по документам истории России XVI – XVIII вв.»11. Н.В.Калачов «предложил создать центральные исторические архивы при высших правительственных учреждениях и министерствах и в каждой губернии, куда передавались бы дела, имевшие научную ценность, а также Главную архивную комиссию, подчинявшуюся Министерству народного просвещения, которая должна была возглавить всю архивную сеть»12. В ходе реализации этого проекта с 1884 года начинают создаваться губернские ученые архивные комиссии. Почин нашел широкую поддержку среди провинциальной интеллигенции, у которой наблюдался все возрастающий интерес к прошлому регионов и стремление, как отмечалось выше, к изучению его коллективными усилиями.

Таким образом, изучение деятельности губернских ученых архивных комиссий дает возможность изучить этап в развитии исторического краеведения, выяснить уровень исторических знаний провинциальной интеллигенции на рубеже XIX – XX столетий, определить их вклад в изучение как региональной, так и общероссийской истории. Кроме того, анализ деятельности губернских ученых архивных комиссий дает возможность проследить важный этап в развитии архивного дела дореволюционной России. Все это делает исследование работы Саратовской губернской ученой архивной комиссии актуальным.

Актуальность изучения этой проблемы возрастает и в силу следующих обстоятельств. Начиная со второй половины 80-х годов XX столетия, происходит значительное повышение в обществе интереса к истории региона, стало выходить значительное число научно-популярных изданий, создаются различные историко-

5

краеведческие общества, в которых ведущее место принадлежит краеведам – любителям. «Безусловно, их находки и труды помогают развитию краеведения, справедливо замечает в этой связи доктор исторических наук И.В.Порох. Но, не обладая научной методикой исследования, они не поднимаются до необходимых обобщений»13. Поэтому изучение опыта деятельности подобного рода организаций, учет их достижений и ошибок необходимы для практического использования в настоящее время.

В исторической литературе вопрос о деятельности губернских ученых архивных комиссий рассматривался как в дореволюционный, так и последующий период. Уже на рубеже XIX – XX столетий комиссии стали предметом исследования И.Е.Андреевского, М.В.Довнар-Запольского, А.С.ЛаппоДанилевского, В.И.Снежневского, Д.Я.Самоквасова14. Однако все эти работы представляли собой обзорные очерки, составленные по материалам ежегодных отчетов, представляемых комиссиями в Петербургский археологический институт. Анализ деятельности комиссий в них практически отсутствовал. Д.Я.Самоквасов, выступая за дальнейшие реформы архивного дела в России, резко отрицательно оценивал их деятельность. Самоквасов предложил ликвидировать архивные комиссии, ибо, с его точки зрения, они в силу недостатка средств и отсутствия специалистов были не в состоянии обеспечить отбор и сохранность архивных документов. Вместо них он предлагал создать центральное архивное управление

и90 центральных губернских правительственных архивов15. Свое

видение организации архивного дела в России Д.Я.Самоквасов изложил в выступлениях на XI и XII археологических съездах16.

Эти выступления встретили решительную отповедь со стороны многих членов губернских ученых архивных комиссий17.

Дискуссии вокруг деятельности архивных комиссий, по словам И.Л.Маяковского, продолжались до начала 20-х годов XX века18. Н.В.Бржостовская так объясняет причины споров Д.Я.Самоквасова

ичленов многих архивных комиссий: «Имело место и некоторое психологическое противостояние – старые члены комиссий еще питались либеральными идеями 60-х годов, утверждавшими веру во всякого рода общественные начинания. Самоквасов

принадлежал к другому времени; буржуазный ученый

6

консервативных взглядов, он с пренебрежением относился к общественной инициативе»19.

Деятельности Саратовской ученой архивной комиссии в дореволюционной исторической литературе была посвящена работа В.П.Соколова, написанная к 25-летнему юбилею комиссии20. Юбилейный очерк составлен на основе опубликованных протоколов заседаний и отчетов СУАК и частично на основе личных воспоминаний автора. В.П.Соколов повествует об организации архивной комиссии в Саратове, говорит о постепенном превращении комиссии из небольшого кружка любителей в научно – исследовательское общество, говорит об издательской деятельности, о создании музея, архива и библиотеки, об участии членов комиссии в подготовке и проведении празднования 300-летия Саратова, пытается выяснить значение комиссии в деле изучения истории Саратовского Поволжья.

Соколов выделяет следующие главные направления в деятельности Саратовской ученой архивной комиссии: охранна исторических памятников, сбор находок, имеющих историческую ценность, поиск, описание и хранение архивных документов, чтение публичных лекций. Работа содержит большой фактический материал, от анализа и обобщения которого автор уклоняется сознательно. Подробно перечисляя публикации членов СУАК, В.П.Соколов, например, указывает: «Мы не берем на себя задачи решать, какие из этих работ более и какие менее важны»21.

Принципиальную оценку деятельности Саратовской ученой архивной комиссии дал в начале 20-х годов XX столетия А.А.Гераклитов в курсе лекций «История Саратовского края в XVI – XVIII вв.», прочитанном в Саратовском университете. С точки зрения А.А.Гераклитова, архивная комиссия представляет этап в развитии саратовского исторического краеведения. Архивная комиссия, по мнению маститого краеведа и профессора Саратовского университета, «по существу, если не по названию,… стала тем историко-археологическим обществом, о котором мечтали ее основатели»22. А.А.Гераклитов видел большую заслугу членов СУАК в создании библиотеки, архива и музея. Он обратил внимание, что в деятельности комиссии необходимо выделить два этапа, в ходе которых меняется и социальный состав и содержание исследовательской работы. Рамки обзорной лекции не позволили

7

Гераклитову подробно рассмотреть все направления деятельности комиссии, что, как он полагал, должно стать делом далекого будущего23.

В советской исторической науке деятельность губернских ученых архивных комиссий длительное время не рассматривалась. Лишь в середине 30-х годов появилась работа И.С. Назина «Из истории архивного дела в дореволюционной России»24. Исследователь оценивал ГУАК крайне отрицательно, видел в них учреждения, созданные дворянством для укрепления самодержавного строя. И.С.Назин также утверждал, что комиссии нанесли большой вред архивному делу, применяя классовый (дворянский) подход к отбору и хранению документов.

Историки 40-50-х годов обратили внимание лишь на одну сторону деятельности комиссий, а именно на создание исторических архивов. Как справедливо заметил В.П.Макарихин, «исследователи прошлого и наши советские ученые, как правило, делали акцент на слове «архивные»25. В этой связи следует назвать работы Н.В.Бржостовской26 и И.Л.Маяковского27. Исследователи отмечали большой вклад архивных комиссий в дело сохранности документов. Однако в оценке деятельности сохраняется господство идеологических установок того времени, имеет место несколько примитивно понятый классовый подход. Так, Н.В.Бржостовская, отмечая большой интерес членов Саратовской ученой архивной комиссии к восстанию Пугачева, делает вывод о том, что по подбору членами СУАК дел о Пугачеве «видно с одной стороны стремление затушевать наличие и содержание классовой борьбы, представив ее в виде какой-то абстрактной «борьбы вольницы с государством», а с другой, – желание собрать материалы по этому вопросу для использования в интересах господствующих классов, закрыв, однако, к ним широкий доступ, даже со стороны рядовых членов самой комиссии»28. Безусловно, что подобное утверждение противоречит и содержанию коллекции пугачевских дел в историческом архиве СУАК, и характеру их использования.

И.Л. Маяковский рассматривал ученые архивные комиссии как продукт деятельности консервативных кругов, видевших в них одно «из средств, могущих предохранить страну от разрыва с прошлым и реабилитирующих это прошлое»29. Следует отметить, что в поздней работе Н.В.Бржостовская более объективно

8

оценивает деятельность ученых архивных комиссий. Они (т.е. ГУАК – авт.), замечает она в статье «Вопросы архивного дела на археологических съездах в России (1869 – 1911), представляли закономерное и положительное явление в культурной жизни провинции». Но, продолжает исследователь, они не смогли решить задачи упорядочения архивного дела30.

В 1958 году была опубликована обстоятельная статья О.И.Шведовой «Указатель «Трудов» губернских ученых архивных комиссий и отдельных их изданий»31. Автор проделала большую работу по выявлению публикаций и изданий архивных комиссий. Касаясь издательской деятельности Саратовской ученой архивной комиссии, О.И.Шведова констатирует наличие 33 выпусков «Трудов» и 18 отдельных изданий, среди которых наиболее значительными являлись монография Н.Ф.Хованского «Участие Саратовской губернии в Отечественной войне 1812 года» (Саратов, 1912), 4 выпуска первого тома «Историко-географического словаря Саратовской губернии» (Саратов – Аткарск, 1898 – 1902), сборник статей «Материалы по крепостному праву. Саратовская губерния»

(Саратов, 1911).

О.И.Шведова обратила внимание на весьма сомнительное правовое положение архивных комиссий и сделала справедливый вывод: «Фактически комиссии были совершенно бесправны и в своей деятельности зависели от расположения того или иного начальства, с которым им приходилось иметь дело»32. Плохое материальное положение, недостаток подготовленных кадров, по мнению исследователя, обусловили плохое выполнение архивными комиссиями своих обязанностей. Вместе с тем, деятельность ГУАК не была бесполезной. «Интерес, который представляют для нас «Труды» комиссий, указывает О.И.Шведова, заключается в большом количестве опубликованного ими документального материала, часто первостепенного значения, отсутствующего в центральных архивах, и в составленных ими также в большом количестве описей архивных дел и документов, находящихся в распоряжении комиссий»33.

Начиная с 60-х годов появляются статьи, рассматривающие отдельные стороны жизни комиссий34, а также деятельность отдельных комиссий в целом35.

9

Следует особо отметить монографию Б.А.Дорошина, посвященную истории Пензенской ученой архивной комиссии36. Во-первых, Пензенская ученая архивная комиссия была близко расположена и имела тесные контакты с Саратовской. Во-вторых, и Пензенская и Саратовская ученые архивные комиссии в силу близости регионов занимались зачастую изучением одних и тех же явлений и процессов37.

Б.А.Дорошин рассмотрел предпосылки создания ученой архивной комиссии в Пензе, совершенно справедливо увидев в Пензенском губстаткомитете предшественника архивной комиссии. Им достаточно обстоятельно прослежена организационная структура комиссии, показано ее сложное материальное положение. Значительно слабее дается характеристика кадрового состава комиссии. Исследователь ограничивается механическим перечислением членов комиссии, сообщая о некоторых биографические данные. Подробно выявлены основные направления деятельности Пензенской комиссии. Бегло охарактеризована научная деятельность ее членов. Справедлив конечный вывод автора: «С созданием Пензенской ученой архивной комиссии дело собирания и исследования исторических источников, изучения истории Пензенского края было упорядочено, приведено в систему и тем самым выведено на качественно новый уровень»38. Встречаются в монографии Б.А.Дорошина и небольшие фактические ошибки. Так, например, высочайшее соизволение на открытие ученых архивных комиссий дал не Николай II, а Александр III. Н.В.Калачов умер не в 1883, а в 1885 году. Вряд ли соответствует действительности утверждение, что после смерти Н.В.Калачова и до 1896 года открытие комиссий прекратилось. В этот период было организовано 7 архивных комиссий.

На рубеже 80-90-х годов XX столетия появились работы Л.Ф.Писарьковой39 и В.П.Макарихина40, рассмотревшие деятельность архивных комиссий в целом и подведшие итоги их изучения.

Поставив целью выяснить вклад губернских ученых архивных комиссий «в дело сохранения историко-культурного наследия, формирования национального самосознания народа, развития культурной жизни провинции и отечественного

10