Россия и ислам. Т.1. Монография

62

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1 Киевская Русь и мусульманский мир

63

впечатляющие детали, не имеющие ничего общего с реальным ис

кая близость — все это создавало вначале некую транслокальную

ламом, но, как уже говорилось, способные произвести самое от

совокупную теоретическую конструкцию, подвижное, но каждый

талкивающее впечатление.

раз предстающее целостным, структурное единство. Множество

Греческий Философ так говорит Владимиру о мусульманах:

схожих проблемных ситуаций, которые сменяли друг друга

«Вера их оскверняет небо и землю, и прокляти они сверх всех лю

в процессе разрешения одних, вставших как перед Византией, так

дей, уподобились жителям Содома и Гоморры, на которых напу

и перед Древней Русью (несмотря на существенные структурные

стил Господь горящий камень и затопил их, и потонули. Так вот

и эволюционные различия между этими обществами) идеологи

и этих ожидает день погибели, когда придет Бог судить народы

ческих задач, в связи с многообразными отношениями с Восто

и погубит всех, творящих беззакония и скверны, ибо, подмыв%

ком и быстрым появлением других, образовывали, несмотря на

шись, вливают эту воду в рот, мажут ею по бороде и поминают

видимую калейдоскопичность, упорядоченную континуальную

Магомета. Так же и жены их творят ту же скверну и еще даже

последовательность. Византийцы, давно уже обладающие целой

большую...»168 (курсив мой. — М.Б.).

гаммой формул (постановления соборов, рукописные трактаты,

Как и следовало ожидать, «услышав об этом, Владимир плю

церковные проповеди и т. д.) антимусульманского характера, не

нул и сказал: «Нечисто это дело»169.

только предложили древнерусской культуре аксиологические

Безудержная пролиферация византийскими идеологами таких

ориентиры175 процесса познания ислама и инварианты приобре

представлений об исламе,которые чрезмерно уродовали его, по

тения информации о нем, но и подготовили теологические и ис

тенциально вела к «последним пределам», где исчезают всякие

ториософские ресурсы для будущих дискуссий с его апологета

чувства170, даже самые негативные — ненависть и презрение —

ми, закрепили такие философские принципы, которые обладали

и остается лишь огромное, пустое оцепенение, бесповоротное

и эвристической, и селективной функцией176.

и тотальное непонимание любого — интеллектуального, эстети

Здесь кажется излишним подробное описание византийско

ческого, эмоционального — вводимого в систему координат древ

антиисламской литературы177, и поэтому я ограничусь лишь теми

нерусской культуры плода мусульманской цивилизации. Визан

ее образцами, которые имели наибольшее значение для соответ

тийцами же привнесенный специфически уничижающий стиль

ствующих ответвлений древнерусской идеологии.

конфессиональной пропаганды171 раз и навсегда, казалось бы, воз

Вторая половина IX в. была временем резкого усиления внеш

двигнул стойкие преграды на пути конструктивного диалога. Он

неполитической активности Византийской империи, стремив

подменял текучую подвижность реальности статичными ярлыка

шейся использовать благоприятную ситуацию, возникшую в свя

ми, и этот занавес, сплетенный из окостеневших, навязанных

зи с временным ослаблением ее главных соседей — Халифата

и приблизительных обозначений и понятий172, пригодных лишь

и Первого Болгарского царства. Этот рост внешнеполитической

для того, чтобы фиксировать объективный и безличный аспект

активности Империи сопровождался оживлением внешнеполи

ненависти и презрения, — долго еще мешал тончайшей работе

тической деятельности византийской церкви, которая своей

различения и индивидуализации во всем том, что именуется ми

миссионерской деятельностью подготавливала военно диплома

ром ислама173.

тические акции правительства, причем заметна была тенденция

Было бы неверным, однако, представлять и византийскую («об

представить императора главой всех христиан, а Империю отож

разец», «парадигма», «канон») и первую русскую литературу174

дествить с тем царством из пророчества Даниила, которое «со

о мусульманской цивилизации лишь как нескончаемую вибрацию

крушит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно». Од

иррациональных эмоций, рассчитанных на то, чтобы порождать

новременно византийские теологи вели диспуты со своими иуда

шок, удивление, психологическое потрясение — «тошноту», или

истскими и мусульманскими конкурентами178. В числе их был

в лучшем случае — изумление размахом диспропорции между

и один из создателей (наряду со своим братом Мефодием) сла

бедностью осознанных идей и богатством эмоций.

вянской письменности Кирилл (Константин Философ)179.

Общность смысловых субстратов обеих этих литератур, их

В его «Житии» помещен рассказ о диспуте180 со «скверными

и сюжетная, и методологическая, и метафизическо стилистичес

агарянами»181, которые «воздвигли хулу на Единое Божество свя

64

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1 Киевская Русь и мусульманский мир

65

той Троицы», — ситуация, как известно, стержневая для всей ис

общего спасения», и «лучшие из заблуждений своих изблевал он

тории мусульманско христианской полемики.

на злобу и бесстыдство»189.

Более интересной кажется другая деталь, которая впоследствии

Так был создан и трансплантирован в древнерусскую культуру

займет видное место в приводимой «Повестью временных лет»

имидж мусульманского пророка190 — причем очень долго не пре

истории «испытании вер» князем Владимиром: о вульгаризирую

терпевавший сколько нибудь серьезных изменений.

щей и унифицирующей заземленности ислама, увековечивающе

го сугубо профаническое, лишающего онтологических основ лю

бые трансцендентные порывы, бытие, и об уникальности христи

4. Русское религиозно-культурное

анства, обусловливающего реальность страдающего и сознающего

сознание и европейско-средневековая

себя человеческого Я182. В «Житии» этот корневой христианский

исламистика

антропоцентризм и доминирующий спиритуализм эксплицирова

ны с нарративной непосредственностью, нерефлексированы

Сформированное на основе адаптированного христиано цент

и шаблонизированы183, но основные параметры канонической мо

ризма и определенной византинизации элитарных преимущест

дели апологетизации христианства и сокрушения его конфессио

венно пластов191 древнерусской культуры, представление об «эта

нальных антагонистов намечены твердо, на долгие века184.

лонном мире»192 концептуализировало и практически расширяло

Воспроизведем следующие отрывки из текста.

участие Киевского государства в общеевропейском крестоносном

Мусульмане: «Видишь ли, Философ, дивное чудо, как Божий

движении193. К тому же русские церковные теоретики (Антоний,

пророк Мухаммед, что принес нам благую весть от Бога, обратил

Илларион, Феодосий, Никон) стали активно проповедовать кон

многих людей (в свою веру) и все мы держимся его закона,

цепцию о просветительской функции православной

Руси,

ни в чем (его) не нарушая. Вы же, соблюдая закон Христа, ваше

и прежде всего в сфере подвластных ей инаковерующих наро

го Пророка, сохраняете и исполняете его так, как угодно каждо

дов194. При всей своей неприязни к «латинянам»195, эти ведущие

му из вас: один — так, а другой — иначе».

русские идеологи ставили, однако, во главу угла принцип обще

Философ: «Бог наш — как людская глубина185, а пророк186 гово

христианского единства196, с антимусульманской прежде всего

рит о нем: «Род его кто изъяснит? ибо жизнь его взята от земли».

направленностью, — и против «далеких», и против «своих», «со

И ради поисков его многие сходят в ту глубину и сильные разу

седних», исповедников ислама, которые все именовались то «Си

мом с его помощью, обретя богатство духовное, переплывают

мовым», то «Хамовым племенем», причем «Палея» (византий

и возвращаются, а слабые, как те, кто пытаются переплыть на гни

ский источник, переведенный не позднее ХII в. на ряд славянских

лых кораблях, одни тонут, а другие с трудом едва спасаются, по

языков) не только подключает к этой категории «все поганые

гружаемые немощной ленью. Ваше же (море) — и узко, и удобно,

языки» (т. е. народы. — М.Б.), но и обвиняет «жидовского холопа

и может перескочить его каждый, малый и великий. Нет в нем ни%

Бахмета» в том, что он «осквернил землю»197 — соответственно

чего сверх обычной человеческой (меры), но лишь то, что все могут

и районы, прилегающие к Руси.

делать. Ничего (Мухаммед) вам не запретил (курсив мой. — М.Б.).

Немудрено поэтому, что, скажем, «Повесть временных лет»

Если не сдержал вашего гнева и желаний, и допустил (их), то в ка

под 1096 г. (ч.1, с.152) заявляет, что волжские булгары «суть от

ковую ввергает вас пропасть, мыслящий уразумеет. Христос же

дочери Лотову, иже зачата от отца своего, темъ же нечисто есть

не так, но тяжкое снизу вверх возводит, верой и делами Божьи

племя их». В Типографской летописи под 1107 г. (Ростовский

ми учит человека. Ведь Он, Создатель всего, сотворил человека

свод 1528 г. хранит198 оригинальные известия о Булгарии) сооб

посредине между зверями и ангелами. И кто к какому началу

щается, что во время булгарской осады жители Суздаля усердно

приближается, становится сопричастным или высшему или низ

помолились Богу и Тот внял: Он ослепил булгар, а русские, вый

шему»187 и т. п. Обращено далее внимание на христофильские

дя из города, их всех побили и т. п.

элементы в Коране188, но зато Мухаммед — «лжец и погубитель

Как в Византии и на Западе, на Руси также начали появлять

ся свои святые мученики, принявшие смерть от мусульман. Пер

66

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1 Киевская Русь и мусульманский мир

67

вым удостоился этого сана некий Авраамий, булгарин по проис

Вызванный к жизни едиными идеологическими задачами,

хождению. Богатый торговец, он прибыл в столицу Волжской

внешнеполитической ситуацией, содержанием всё более автоно

Булгарии, где, как рассказывает русский церковный историк,

мизирующейся сферы общения с иноверцами — и прежде всего

«соплеменники, исповедывавшие магометанство, схватили Авра

с мусульманами, — этот язык представлял собой функциональ

амия и принуждали его в продолжение многих лет то ласками,

но стилевое единство. Оно нивелировалось, соразмерялось, пре

то угрозами, отречься от Христовой веры и, видя его непреклон

вращаясь в самостоятельную прагматическую систему, направ

ность, наконец, отсекли ему голову в первый день апреля». Рус

ленную на организацию протекающего в строгом соответствии

ские христиане, бывшие тогда в столице мусульманской Булга

с высокоидеальными конфессиональными моделями поведения

рии, погребли тело мученика в общей для христиан этого города

и целых институций, и отдельных личностей (в первую очередь

могиле. На следующий год мощи св. Авраамия были перенесены

из среды элиты), на внедрение в их сознание такой иерархии мо

в город Владимир. Там «торжественно встретили их епископ Ми

тивов и сопутствующих им символов, которые бы уверенно за

трофан со всем духовенством, сам великий князь Георгий с супру

крепляли принадлежность к транслокальной референтной соци

гой и детьми и все жители столицы», и положили их в Успенский

альной группе203. И в этом плане надо особо подчеркнуть тот

девичий монастырь199.

факт, что с Запада в русско церковную идеологию широко про

Интегрирующую же функцию имел и акт установления обще

ник образ Рыцаря204. Православная церковь видела «воинов Хри

го с византийцами церковного праздника в честь победы над об

стовых» в тех, кто участвовал в походах за данью в земли «пога

щим врагом — мусульманами.

ных»; метафора205 «воин Христов» в изобилии употреблялась

Как повествует благочестивая легенда, великий князь Андрей

в русской житийной литературе206; «воинствующая церковь» —

Боголюбский выступил в поход против булгар в тот же самый

ходовой термин в летописях207 и «русский miles Christi в этом

день (1 августа 1164 г.), когда якобы император Мануил открыл

смысле не отличался от крестоносца других стран Европы»208.

военную кампанию против других «врагов креста Христова», са

Вся эта терминология в определенном смысле ресоциализиро

рацин.

вала древнерусские политические и особенно церковно идеоло

Хотя византийского похода на самом деле не было200, тем не ме

гические и военные элиты, предоставляла им дополнительные со

нее русская церковная история утверждает, что оба православных

циальные ценности, уникальные способы создания новых, как

монарха «одержали над врагами решительные победы, которые

нельзя более респектабельных, моделей самоутверждения и са

оба приписали помощи небесной: оба удостоились видеть огнен

моидентификации. В древнерусской культуре шло, таким обра

ные лучи от иконы Спасителя, покрывшие их полки. В память та

зом, возникновение все более универсальных и вместе с тем раз

кого чудесного события и положено было, с обоюдного согласия

нообразных культурных кодов, все дальше уходящих от своей

церквей греческой и русской, совершать в первый день августа

изначальной византийской (или, вернее, византийско православ

праздник во славу Всемилостивейшего Спаса и его Пречистой

ной) основы. Усиливается заложенная уже в «Повести времен

Матери, а также поклонение честному и животворящему крес

ных лет» концепция «избранности русского народа, предпочтен

ту...»201. Демонстративно конфессиональная нетерпимость прони

ного провидением перед другими, отмеченного печатью великой

кала повсюду, и в первую очередь конечно, во все те ритуально

миссии в истории, необыкновенной ролью и судьбой, призванно

церемониальные сферы, которые были непосредственно связаны

го возвыситься среди других народов мира»209.

с военными действиями: «отправляясь на брань, князья и их во

Этот настрой — зиждущийся на представлении о том, что Русь

ины призывали на помощь Бога и иногда приобщались святых

уже сама по себе есть «великая христианская держава»210, —

Христовых Тайн, в продолжение брани при войсках носимы бы

носил во многом антивизантийский характер (недаром еще Свя

ли святые иконы и кресты; по окончании битв победители при

тослав Игоревич считал необходимым изгнать византийцев из

носили Богу торжественное благодарение»202 и т. д.

Европы211) и создавал серьезные основы если не для конфессио

Складывался общий для тогдашнего христианского мира спе

нальной, то, уж во всяком случае, для политической и общекуль

цифический экспрессивно воинствующий язык.

турной консолидации с Западом. И дело было не только в никог

72

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1 Киевская Русь и мусульманский мир

73

вующих негативных и позитивных (по отношению к «общехрис

шее, чем признание «единства в многообразии») и делать немало

тианским ценностям и целям») реакций.

важные уступки идее последовательного плюрализма. Последний

Но мы уже видели, что этот знак имел обширную денотатную

же не признает никакого господствующего (или все в себя вклю

область, в пределах которой ислам мог быть подан (пусть и не

чающего) начала, акцентируя принцип гетерогенности, принцип

явно) как противник второстепенный236, как далеко не самый

наличия множества самостоятельных, часто совершенно автоном

опасный по сравнению, скажем, с «латинянами» или даже с ви

ных друг от друга существований, не сводимых к единству сущ

зантийцами. Можно было, наконец, всю донельзя туманно оп

ностей и «слоев бытия»; он оперирует поэтому только терминами

ределяемую совокупность «нехристей»

деиерархизировать,

типологического мышления, для которого явления не выходят од

представить каждый элемент ее как равноопасный для «истин

но из другого, а есть изолированные круги со своими центрами,

ной веры» и т. п.

собственной детерминацией и т. д.

Подобного рода манипуляций с инокультурными и инокон

Эта же типология выступает против унификации и упрощения

фессиональными феноменами становилось все больше по мере

агентов не только своей, но и чужой культуры, отрицания их

того, как русская культура в качестве сложного и многофактор

структурности, неодинаковости, эндогенной активности.

ного механизма начала обнаруживать признаки самонастраива

История европейской средневековой исламистики (или про

ющейся системы и способность регулировать и усложнять соб

тоисламистики — суть дела здесь вовсе не в этом) знает немало

ственный строй, выделять из себя так называемые автомодели

примеров243 стремления дифференцировать мусульманские об

рующие тексты237, моделировать собственную концептуальную

щества, выделить в них разные по степени тенденциозно идео

память.

логической и функциональной конформности слои и группы

Этот процесс фиксируется и ускоряется как многогранными

(уделяя зачастую особое внимание всевозможным девиантам,

попытками преодолеть византийское идеологическое влияние238

инакомыслящим и раскольникам — в первую очередь филосо

в особенности — теократической партии239, представленной в пер

фам). Таким образом, европейские (а точнее, западноевропей

вую очередь явившимся из Византии греческим высшим кли

ские) авторы не подчиняли агентов мусульманской культуры

ром, — так и концепциями, утверждающими богоизбранность рус

среде, не останавливались на их «атомарной» трактовке, не ста

ского народа, и претензиями Киева на статус «второго Иерусали

вили их в полную зависимость от социального контекста, лишив

ма»240, концепциями которые вовсе не повели к очередному

тем самым культуро селектирующего потенциала и такого мно

(реальному, а не вербальному) шквалу антимусульманских уста

гообразия целей, которые далеко не всегда и не во всем совпада

новок (да и вообще сама идея его повсеместно, а не только в «до

ли с официальными.

монгольской» Руси, для которой ислам еще не был главным анта

Как я только что отметил, этот стратегически важный методо

гонистом, представляла собой лишь динамический миф, идеал,

логический прорыв оказался — в силу самых разных причин, ав

к которому должна стремиться жизнь христианина).

тономный анализ которых выходит за рамки нашей работы, —

А это, далее, означало и возможность описания самого мусуль

имманентным лишь западной мысли. И однако, и русское «до

манского мира и сложных взаимоотношений с ним Руси241 еще

монгольское» средневековье делало шаги в том же направлении.

и таким плодом прагматизма как ситуационный язык, —принци

Кто же конкретно выполнял такую функцию?

пиально чуждающийся задачи провоцирования долгодействую

Те, кто по мотивам самым что ни на есть утилитарным вынуж

щих отрицательных эмоций и потому гораздо более адекватный

дены были вступать в непосредственные контакты с «чужими»

чисто политическим соображениям, нежели мелодраматическая

мусульманами, притом в латинских государствах. А ведь там, где

риторика жестко идеологизированных сочинений242.

налаживался специфический modus vivendi между христианами

Прагматизм заставлял и наиболее субъективно искренних

и мусульманами, можно было убедиться в демистифицирующем

адептов христианства отходить от традиционного монистическо

(=секуляризирующем) воздействии непосредственного личност

го рационально механицистского (и потому — телеологического

ного опыта на традиционный образ мышления и социального по

и гомогенизирующего) мышления (не соглашавшегося на бо1ль

ведения, в неизбежности выбора в качестве исходного факта су

76

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1 Киевская Русь и мусульманский мир

77

5. «Хожение» черниговского игумена Даниила

и гетерогенности, как Ближний Восток начала ХП в., систему,

где в изобилии представлены и христианские, и нехристианские

В свете сказанного особого внимания заслуживает такая коло

государственности в качестве поучительных примеров моделей

ритная фигура248, как черниговский игумен Даниил, совершив

нестационарных, то расширяющихся, то сжимающихся, то ос

ший поездку (в 1104–1106 или 1105–1107 гг.) во владения иеру

циллирующихся, то преисполненных сомнамбулической уве

салимского короля Балдуина249.

ренности в вечности и значимости кажущейся им универсальной

В своем мастерски написанном отчете («Хожении») Даниил

собственной первоосновы, то вдруг готовых к либералистскому

проявляется в первую очередь как умелый разведчик. Он «...наб

признанию конфронтирующих точек зрения, к подчеркиванию

людателен и расторопен: о реке Иордан он написал, что она «лу

своего субстанционального и структурного единства с прочими

каво течет», и что «вглубь же есть 4 сажени среди самое купели,

институциональными формами культурно исторической дейст

яко же измерих и искусив сам собою». Едва ли, ныряя в Иордан,

вительности253.

черниговский игумен думал только о нуждах будущих паломни

В спонтанном потоке изменений задача истинного Наблюдате

ков. Если мы вспомним о широком участии Руси в средиземно

ля состояла в том, чтобы, сохраняя автономный статус своего со

морской политике, то желание этого человека воинской склад

знания по отношению не только к сфере неопределенных транс

ки250 узнать побольше об Иерусалимском королевстве покажется

формаций, но и к определяемой реальности в целом, попытаться

вполне естественным»251.

отыскать в ней черты порядка, последовательности, регулярнос

Даниилу не просто нужна узкоспециализированная информа

ти, закономерности и, главное, признать, что все это возможно

ция. В «Хожении» преобладает эмпирическое знание, основанное

и в многокультурной и многоконфессиональной среде254.

на определенных экспериментальных процедурах (мы уже упо

Как я уже отметил, логико методологическую функцию в тру

мянули, сколь усердно пользовался ими Даниил), включающих

де Даниила выполняют «общехристианские» инварианты. Таким

и акты наблюдения. Но эмпирическое знание в широком смысле

образом, уже заранее твердо предопределена архитектоника его

слова не сводится к опытному252, ибо включает в себя и элемен

теории, ее логическая структура и допустимые в ней способы де

ты, выходящие за рамки опыта. Оно является результатом не ин

шифровки в общем принципиально новой для русского книжни

дуктивных обобщений опыта, а мыслительных операций, вклю

ка предметной области — мусульманского мира. Повышенный

чающих теоретические, логические и практические соображения,

интерес к христианству в целом и к его палестинским святыням255

и вводится не опытным, а теоретическим путем. В любой же сво

дает Даниилу известную позиционную твердость, которая,

ей разновидности эмпирическое знание противостоит иррацио

не снимая тщательно замаскированного, но неизбежного в столь

налистическому априоризму, и этот гносеологический бином чет

своеобразной познавательной ситуации драматизма его внутрен

ко высвечивается при анализе «Хожения».

них противоречивых исканий, избавлена все же от целого ряда

Его можно было бы уподобить айсбергу, лишь некоторая, сра

возможных тупиков ментальности. Критерий уникальности и не

зу же бросающаяся в глаза часть которого представлена в тради

оспоримого превосходства христианства был у всех русских ав

ционной христиано центристской оболочке, тогда как другая по

торов, так или иначе затрагивавших проблемы ислама, тем мощ

тенциально готова работать в диалоговом режиме, иметь в случае

ным стимулом самосознания своей личности, которым они поль

необходимости собственный, достаточно развитый язык общения

зовались постоянно и интенсивно; полемичность — важный

и воспроизвести многие существенные аспекты не только меха

конструктивный принцип их сознания256.

низмов, логики бытия, систем ценностей чужих (т. е. и мусуль

Но у Даниила набор обличительных фраз в адрес сарацин от

манских, и западнокатолических, и византийской) культур,

нюдь не стал самодовлеющим257. Озабоченный — в силу своей, так

но и их же специфические видения универсума, мироощущения,

сказать, служебной миссии — однозначным и непротиворечивым

своеобразие образов жизни, этических и эстетических категорий.

описанием и военно стратегического ландшафта258, и экономи

Даниил — наблюдатель, волей судеб включенный в такую

ки259, и фауны260, и политической игры, он научился настолько ре

своеобразную систему с множеством градаций изменчивости

гулировать свои разнонаправленные мотивации, что сумел нала

78

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1 Киевская Русь и мусульманский мир

79

дить добрые отношения и с королем Болдуином261, и с арабами262.

к Азии»269, — все, связанное с понятием «ислам», стало предста

Самое же главное — он достаточно объективен и к тем и к дру

вать как нечто внешнее по отношению к Руси, как некая ее прин

гим: если мусульмане разорили село Ельмаус (Эммаус) и многие

ципиальная противоположность, постоянно ускользающая из под

монастыри263, то «фрязи» («франки». — М.Б.) «опустили суть

ее контроля и представляющая для нее перманентную и реальную

(превратили в пустыню. — М.Б.) весть град — от Капернаум»264.

и потенциальную опасность. Понятие это столь же конкретно со

Даниил отмечает «мирное сосуществование» арабов мусульман

циологическое, сколь чисто философское, гносеологическое, ибо

с христианами в горных районах со смешанным населением и гос

оппозиция «Русь—Восток» развертывалась как противопоставле

теприимство арабских крестьян, оберегавших жизнь христиан

ние «зоны чистоты, святости, благости» — «обители греха, грязи,

ских паломников, гостей своего племени; он многократно свиде

порока». И, однако, Восток (я уже пытался показать это на при

тельствует и о веротерпимости сарацин, которая выражалась,

мере амбивалентного отношения князя Владимира к чувствен

в частности, в сохранении иудаистских и христианских святынь

ным соблазнам мусульманской проповеди) выступает в очень

и памятных мест. Да и вообще для Даниила «поганые» не только

потаенном, очень маскируемом ценностно мировоззренческом

«избивают христиан в горах и дебрях страшных»265 (а также и на

плане для русского (и вообще любого средневекового европейско

воде, вследствие чего он побоялся посетить Содомское, т. е.

христианского) сознания как его «иное», нечто ему чуждое и в то

Мертвое, море): они еще и «умелые крестьяне... свободолюбивые

же время интимно с ним связанное, как некая окружающая его

воины... радушные хозяева, оберегающие гостя, и прекрасные

протоплазма270 (литературной парадигмой здесь может, очевидно,

зодчие…»266 т. д.

служить известная притча о Тени и ее Хозяине).

В свете этих и им аналогичных открытий: мог бы постепенно

Таким образом, где то еще таился сгусток потенций для того,

свершиться отход от господства вербальных автоматизмов, моно

чтобы выйти из границ замыкавшейся на себе (или, точнее,

литных стереотипов; мог бы стать более насыщенным, более

на сфере православно христианско европейского интеллектуаль

«многомерным» образ ближневосточного ареала, более широким

ного домена) русской культуры и, говоря словами французского

и сложным круг связей, которые затрагивали деятельность кон

философа Бенуа об аналогичных гносеологических ситуациях,

тактирующих этносов и религий; предстал бы более многознач

«несколько отстраниться от Самотождественного, покинуть на

ным спектр объективных последствий этой деятельности и для

время берега Собственного и принять другое, инаковость во всем

аборигенов, и для «франков», и, возможно, для каких то смелых

ее Отличии, без того, чтобы заранее применять к ней какие то ре

и неожиданных внешнеполитических планов Киевского государ

дукционистские механизмы, имеющие целью ее акклиматизиро

ства (или, точнее, системы интегрированных этим термином мо

вать, аккультурировать, мобилизовать для участия в большой Це

гущественных региональных военно феодальных группировок,

ремонии Истории»271.

полностью контролировавших отдельные провинции и группы

провинций старорусской земли).

Монгольское нашествие одним махом свело до минимума воз

можности267 трансформировать концептуальный строй тех слоев

русской идеологии, которые были прямо связаны с проблемой

познания и ассимиляции плодов восточных культур268.

Мусульманский мир практически прекратил свои — и без то

го, впрочем, слабые и несистематические — контакты с Русью

и все полней стал блокироваться с ее исконными врагами, азиат

скими кочевниками.

В конечном счете — и тут обнаруживает свою истинность кон

цепция Д.С. Лихачева о том, что для допетровской русской куль

туры характерна «особая сопротивляемость

по отношению