Россия и ислам. Т.1. Монография

40

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1 Киевская Русь и мусульманский мир

41

ский11 накал,12 — в том числе и против непрестанно и тотально

ми /русскими/ упорную войну. Если бы я их оставил /в покое/,

расширявшегося домена ислама с имманентным ему набором ме

они уничтожили бы всю страну исмаильтян до Багдада»22.

тафизических доктрин, моральных ценностей и экзистенциаль

Что же касается предшествующего столетия, то, как отмечает

ных установок.

А.Н. Сахаров, «отечественные ученые давно уже обратили вни

Дело тут, следовательно, не только в многогранном влиянии на

мание на странную последовательность в истории военных пред

дохристианскую Русь византийской культуры, но прежде все

приятий Древней Руси, в истории ее внешней политики IX — пер

го — в собственных стратегических интересах киевских военно

вой половины Х в.: после мирных договоров с Византией руссы

политических лидеров.

направляли свои дружины на Восток23, в Закавказье и в Иран,

Ведь уже в 626 г. русы воюют у стен Дербента, а в 643 г. они под

против тамошних мусульманских владетелей — вассалов Багдад

держивают хазар в их борьбе с халифатом. Ко времени правления

ского халифата»24, этих прямых и потенциальных врагов Визан

византийского императора Ираклия (610–641 гг.) относится лю

тии. Здесь Русь выступала ее союзником25, не забывая, впрочем,

бопытное свидетельство русской «Степенной книги» о том, что

и о том, чтобы себе же «проложить торговую дорогу в богатые

Русь воевала с Персией, — акция, требовавшая далеких заморских

районы Передней и Средней Азии»26.

походов13. Что касается последующего столетия, то напомним, что

Но более того: в 912 г. русский отряд в составе греческой ар

в 737 г. арабский полководец Марван проник глубоко внутрь Ха

мии борется с критскими арабами, помогая, таким образом, Ви

зарии, дошел до «Славянской реки» (очевидно, Дона), где пленил

зантии в ее конфронтации с халифатом не только на Востоке27,

20 тысяч оседлых славянских семейств, насильственно переселив

но и на Западе28; в 954 г. руссы (вместе с болгарами и армянами)

их в Кахетию14.

помогают Восточно Римской империи29 в конфликте с сирий

Византия, зорко следившая за изменением обстановки в Вос

ским эмиром Сайф ад Даула30; в 960–961 гг. они помогают отво

точной Европе, активно противилась усилению Руси у берегов

евывать Крит, а в 964 г. — Сицилию31 и т. д.32. Как видим, закла

Черного моря, Дуная и Волги15, тем более что (начиная с VII в.)

дывалась в высшей степени солидная основа для последующего,

стесненная арабами империя проявляла все больше заинтересо

еще более массивного и целеустремленного, в сравнении с языче

ванность в землях к северу от Черного моря16.

скими временами, участия Древней Руси «в общеевропейском

Со своей стороны Русь стремилась к овладению важнейшими

крестоносном движении»33.

водными путями, которые вели на Восток17.

Под этой основой я понимаю не только конъюнктурные (или

Во второй половине IX и первой половине Х в. интересы Руси

даже стратегические) соображения явственно политического

и Византии неоднократно сталкивались, приводя к конфликтам

плана, в общем и целом заставлявшие Русь избирать европобеж

между этими государствами. Еще в 860 г. Константинополь чуть

ную ориентацию, а выкованную еще до принятия христианства

не пал под ударами войск Аскольда и Дира18. «Не исключено, —

(то есть до утверждения в качестве официально господствующе

пишет в своем исследовании по истории русской дипломатии

го стремления видеть конкретно конфессиональные ценности

А.Н. Сахаров, — что наступлению руссов на Византию способст

облеченными в вечные формы и навязать «другим» свои принци

вовали арабы, которые сами готовились к широкой военной кам

пы духовной организации) тенденцию расчленять мир на отдель

пании против империи...»19. Однако это не более чем гипотеза.

ные иерархически неравноценные части, мысля отношения меж

Благо, как грустно замечает В.Т. Пашуто, вообще есть повод

ду ними лишь в терминах перманентных драматических колли

«с ужасом думать о той хрупкой фактической основе, на которой

зий. И в этом, казавшемся бесконечным процессе динамического

возводим мы здание средневековой истории русской внешней по

взаимодействия разнородных полярностей ведущую роль играло

литики»20.

противостояние Степи34, противостояние35, поздне1й четко симво

То же, что можно — на сегодняшний день, во всяком случае, —

лизированное как оппозиция «Европа—Азия»36: сыны последней

отнести к категории «твердые факты», свидетельствует, что в це

«врывались на быстрых конях, как настоящий степной ветер, пе

лом нет оснований счесть сколько нибудь сильным преувеличе

реворачивали все вверх дном и, опустошив, обезлюдив страну, до

нием21 слова хазарского царя середины Х в. Иосифа: «Я веду с ни

вольные, покидали ее»37.

42

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1 Киевская Русь и мусульманский мир

43

И коль действительно Древняя Русь, отражая натиск кочевни

ными, этносами. — М.Б.), т. е. степняки54. Надо бы добавить:

ков, «объективно поддерживала борьбу балканских земель про

не только степняки, но и носители инокультурных и иноконфес

тив арабского владычества»38, содействовала «защите цивилиза

сиональных начал.

ции других стран Европы»39, то надо помнить и о том, что являв

Церковь, продолжает Сулейменов, придала этому лжеэтнони

шаяся перед Русью в самых разных обликах «восточная угроза»40

му новое значение — нехристиане, нехристи. В связи с этим он те

производила на ее обитателей «сотрясающее воздействие»41, за

ряет конкретную направленность, им нарекают уже не только

ставляя длительное время вращаться в замкнутом кругу проти

степняков, но и литовцев, а также русских, не принявших истин

вопоставлений. Обусловленный им примат абсолютистских тен

ной веры. Потребовалось новое имя для кочевников. Таковым

денций влек за собой представление о нехристианском Востоке

стало, полагает Сулейменов, слово «поганый», источником кото

как о мире, в котором смещаются основы «нормального» лично

рого послужило тюркское «паган», пастух55. На самом же деле но

стного и исторического бытия42.

сящее в себе всецело негативный заряд слово «поганый», во пер

Анализ в первую очередь отраженных в фольклоре43 знаково

вых, имеет латинскую «первооснову» (paganis, мн. pagani) и, во

символических систем дохристианской древнерусской культуры

вторых, как мы не раз убедимся в этом далее, применялось

свидетельствует, что, освобождаясь (как и всякая «архаическая»44

отнюдь не к одним только кочевникам (и вообще не ради них од

культура) от обязательств по воссозданию непосредственной

них получило статус специального термина). Иное дело, что ми

фактуальной достоверности исторических событий, все те из них,

фический герой, злой демон русских сказок Кощей Бессмертный

которые были непосредственно сопряжены с Востоком, она пре

есть «олицетворение непрекращающейся, неистребимой агрес

подносила в обертонах своеобразного «катастрофизма», подчерк

сии степи...» 56.

нутого драматизма и в общем непреклонного дуализма45, охватив

Конечно, с течением времени в сферу древнерусского язычес

шего как культурные, так и природные объекты46 и утверждавше

кого мировоззрения57 вступали все новые и новые фрагменты

го разность древнерусского47 и восточного (кочевнического —

специфически азиатского (опять таки — кочевнического преиму

в первую очередь) вариантов ценностного постижения и освое

щественно58) бытия — причем отношение к какому нибудь од

ния универсума48.

ному из них могло и не носить последовательно враждебного на

В зародившихся еще в языческий период волшебных сказках

строя. И однако, объединение этих, нередко противоречивых,

часто фигурирует чудовище. У него нет единого наименова

локальных картин не меняло основ общих представлений о Вос

ния49: его называют то Чудом Юдом, то Змеем, то заимствован

токе: они в эпоху раннего средневековья характеризовавались та

ным из былин именем Идолище50. Но уже с рубежа бронзового

кими имманентными чертами формальной стороны архаичного

и железного веков оно стало олицетворением кочевников51.

сознания, как наглядность, картинность, визуальность, предель

Да и вообще весь первичный, зародышевый восточнославян

но шаблонизированных и стереотипизированных59, но в совокуп

ский героический эпос Б.А. Рыбаков считает возможным стади

ности своей являвших грозное противостояние сколько нибудь

ально связать «с эпохой познания ковки металла и первых битв

крупным и периодическим вторжениям азиатских культур, рас

со степными врагами»52.

сматриваемых и онтологически и аксиологически как тотально

Более развернутую характеристику находим у О. Сулеймено

деструктивное начало60.

ва. Психологически, пишет он, необходимость отрицательного

Убежденный противник любых вариантов «евразийства»,

имени — лжеэтнонима — оправданна. «Этнически и расово от

склонного к «преувеличенным представлениям о значении гео

личные миры находят друг другу универсальные определения,

графического положения России, о роли в ней «восточных» и,

в основу которых подчас ложатся весьма общие характеристи

в частности, «туранских» элементов»61, академик Д.С. Лихачев

ки»53. В дохристианской Руси функцию обобщающего имени ко

(доказывавший, что Русь изначально «не боялась «европеиза

чевников несли слова «языги», «язычники» (таким образом, уже

ции» как таковой, но меняла ориентацию»62) писал: «Не обнару

в дохристианский период сознавались конфессиональные /куль

жено сколько нибудь заметного влияния азиатских стран в рус

турные/ отличия между русским и другими, в частности восточ

ском изобразительном искусстве и в архитектуре...» Что же каса

44

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1 Киевская Русь и мусульманский мир

45

ется древнерусской литературы, то здесь «... прежде всего обраща

его составных частей, которые явно или имплицитно соответство

ет на себя внимание полное отсутствие переводов с азиатских язы%

вали интересам властвующей элиты). Здесь надо напомнить об ог

ков. Древняя Русь… не знала ни одного перевода с турецкого, с та%

ромной роли языка как средства политического манипулирования

тарского, с языков Средней Азии или Кавказа (курсив мой. —

массовым сознанием. Он, подобно научной парадигме, определя

М.Б.). Устным путем проникли к нам два три сюжета с грузин

ет значимые вопросы и соответствующие им ответы. Иначе гово

ского и с татарского... Следы половецкого эпоса... крайне незна

ря, язык предоставляет рамки, которые функционируют подобно

чительны, особенно если принять во внимание интенсивность по

клетке, ограничивающей свободное движение тех, кто находится

литических и династических связей русских князей с половцами.

внутри нее67. В таком случае слова или выражения, внедряемые

Как ни странно, восточные сюжеты проникали к нам через запад

манипуляторами, становятся своеобразными «клетками» или

ные границы Руси, от западноевропейских народов... Может

«ловушками», в рамках которых неподготовленный человек оце

быть, отсутствие переводов с азиатских языков следует объяс

нивает происходящие в мире события. Слова «кочевник», «язы

нить тем, что на Руси не находилось переводчиков, знающих эти

ги», «поганый» — это то, что в психологии именуется «словами

языки? Но уже самое отсутствие переводчиков с азиатских язы

раздражителями», вызывающими серии ассоциативных ответов,

ков было бы фактом примечательным. Однако эти переводчики

в описываемые нами столетия бывших довольно монотонными по

были... в том самом Посольском приказе63, где делались переводы

характеру («варварство», «грабеж», «хищничество» и т. д.)68. И до

литературных произведений с латинского и польского и который

христианский фольклор оперирует таким сочетанием «клеток»,

был своеобразным литературным центром в XVII в.»64.

«ловушек», сильно действующих «слов раздражителей», сочета

Всего важней кажется следующая четкая формулировка

нием, которое обладало известной самостоятельностью воздейст

Д.С. Лихачева: «Отсутствие литературных связей с Азией явля

вия на чувства, вне зависимости от разъясняющего контекста,

ется поражающей особенностью древнерусской литературы.

вело к появлению новых, добавочных значений, не укладываю

Смею утверждать, что среди всех остальных европейских литера

щихся в строгие законы логики69. Многократное повторение дис

тур древнерусская литература имеет наименьшие связи с Восто

кредитирующих70 «государственного врага» (азиата, кочевника)

ком... Это, несомненно, находится в связи с особой сопротивляе%

синонимов, эпитетов, сравнений играло громадную суггестивную

мостью Древней Руси по отношению к Азии»65 (курсив мой. —

роль. Бесконечное употребление слов «поганые», «идолища», «со

М.Б.), той «особой сопротивляемостью», добавим мы, которая

баки», «волки»71 и т. п. в разных структурных позициях придава

была явно унаследована от дохристианского периода и еще более

ло и без того впечатляющему тексту новые смысловые и эмоцио

усилилась вследствие христианизации66.

нальные оттенки, равно как новые художественно выразительные

Познавательный процесс отныне надолго был заключен в апри

качества и идеологические конституирующие и регулирующие

орные концептуальные рамки, детерминировавшие и ход и итог

свойства. Короче говоря, это был уже канон — то есть система чет

этого процесса, а субъективный опыт любого так или иначе затра

ких параметров и атрибутов, которые характеризуют определен

гивавшего ориентальные сюжеты автора приводился в соответст

ный феномен, система, нацеленная на представление славяно вос

вие с навязываемыми ему официальными стандартами.

точного континуума в виде сфер, качественно иноприродных друг

Они же, сводясь к теме о «вечной угрозе экспансии со сторо

другу.

ны Востока», послужили одним из доктринальных стержней раз

Так конструировалась типичная для европейского средневеко

личных форм и методов политического манипулирования, —

вья — в периоды его наиболее напряженных схваток с Восто

этом важном элементе механизма реализации власти и нейтрали

ком — специфическая ментальность, сплав искаженных идей

зации внутренних конфликтов.

и понятий, психологических автоматизмов, реликтов и обломков,

Весьма изощренный по тем временам манипулятивный инстру

разных ценностных систем, противоречивых и подвижных псев

ментарий политической риторики демонстрируют уже дохристи

дологик72. Тем самым исключалась возможность пролиферации

анский героико исторический эпос, волшебные сказки и прочие

теоретических альтернатив превалирующим идеологическим мо

сюжеты фольклора, связанные с Востоком (во всяком случае, тех

делям, предпочитавшим представлять Восток как телеологичес

56

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1 Киевская Русь и мусульманский мир

57

лившего значение понятий («поганые», «идолища» и т. п.) в пер

отношений, придав им самый надежный онтологический ста

воначальной, дохристианской, знаковой системе124.

тус128, чего не могли успешно свершить языческие культы. Оно,

И вот здесь то хотелось бы особо подчеркнуть, что постепенно

и только оно, предоставило молодой государственности новые,

формировавшаяся древнерусско христианская (точнее — «хрис

не имевшие структурных и функциональных эквивалентов в про

тианизированная») модель ислама не была замкнутой, вечно рав

шлом, идейные механизмы самосохранения, адаптации и проти

ной самой себе и нерасчлененной монадой, совершенно автоном

востояния энтропийным процессам и навело интегративные мос

ной от конкретно исторических контекстов и ситуаций, от воз

ты к более развитым, мобильным и перспективным культурам.

действия инокультурных (и не только византийских) веяний.

Если в языческий период отношения древнерусского социума

Порожденная византийской (даже «общехристианской») идео

и с окружающими, и с более или менее отдаленными культурами

логией, эта модель все же не представала ее механическим слеп

долгое время могли оставаться поливариантными, не приводя

ком. Перед нами — функционально автономная субсистема,

щими к необходимости твердого выбора между ними (и потому

имеющая множество лишь для нее специфичных закономернос

нередко ориентирующими на созерцательную, а не активно пре

тей генезиса, функционирования и динамики и находившаяся

образующую позицию), то христианство129 потребовало особого

в противоречивом отношении зависимости и отталкивания с по

категориального аппарата. Он был нацелен, прежде всего, на ак

родившей ее метасистемой. То, что я назвал древнерусско христи

сиологическую фрагментацию «внешней среды» в соответствии

анской моделью ислама125, следует рассматривать как во многом

с объявленной абсолютной системой координат, и столь же кате

открытую и многосоставную, гибкую и динамичную структуру.

горичных алгоритмов конструирования как собственного бытия,

В ней сосуществовали и сохраняли свою реальность рациональ

так и тех этнических групп130, которые должны были становить

ные и иррациональные уровни, жесткий догматизм и безгранич

ся впредь объектами не только военного и социального, но и ре

ный прагматизм, тщательно оберегаемое статичное концептуаль

лигиозного натиска131.

ное ядро и, наконец, такие идеологические фрагменты, которые,

Те преобразования, которые произвел христианский трансцен

неся на себе конфессионально догматический штамп, фактически

дентализм во всей структуре древнерусского мышления и его су

тем не менее детерминировались лишь соображениями большей

щественной проблематики, носили качественный, революцион

или меньшей манипулятивной ценности и утилитарного преиму

ный и необратимый характер132. Они же обусловили глубокую

щественно эффекта126.

эмоциональную насыщенность нравственных регулятивов, при

Вообще же исследование подобного рода сложных конструк

дали господствующей форме морали в качестве ее источника осо

ций не должно ограничиться рамками чисто содержательного

бого рода чувства и переживания, которые давали основание уже

анализа их мировоззренческих, социологических, политологиче

и для нравственного выбора в условиях плюралистической рели

ских, теологических пластов, ведущих и второстепенных симво

гиозной ситуации, бескомпромиссных критериев оценки конку

лов, явных и неявных импликаций и даже фиксацией социальной

рирующих конфессий. Носителями, распространителями, систе

природы любого крупного компонента интересующей нас моде

матизаторами соответствующих непреклонно христианских

ли. Постоянно памятуя об опасности насильственной — так ска

и подчеркнуто антимусульманских и рационалистическо теоло

зать, симплифицирующей — социологизации, следует видеть за

гических установок и эмоциональных механизмов специфически

дачу и в том, чтобы уяснить структурно формальные особеннос

христианского же морального сознания были выходцы из Визан

ти христианско антиисламской идеологии, механизмы ее

тии — люди, сформировавшиеся под влиянием в общем одинако

функционирования в духовном континууме и способы реализа

вых локальных условий. Эту особую часть древнерусской куль

ции ею всевозможных конкретных целей, выдвигавшихся (и это

турной элиты отличала сравнительная однородность состава,

всегда следует учитывать) различными фракциями древнерус

общность как функциональных интересов, так и, главное, мнений

ских политических и культурных элит127.

по — если не всем, то, во всяком случае, многим — наиболее ак

Христианство узаконило древнерусские социальные институ

туальным тогда проблемам, в особенности по тем, которые были

ты тем, что поместило их в священную и космическую структуру

связаны с «мусульманской опасностью».

58

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1 Киевская Русь и мусульманский мир

59

Последняя в пропаганде византийского церковно политичес

Настаивая на том, что русское летописание имело определен

кого анклава обрела черты универсальной мифологемы и посте

ную систему, некоторую стройность состава, А.С. Орлов тут же

пенно теряла однозначность и какую либо временную или типо

фиксирует, что она «поддерживается лишь византийской тради

логическую соотнесенность; ее масштабы и значимость для Киев

цией143 и хронологической сетью, а также политической тенден

ского государства безмерно преувеличивались, и наделяемый

цией...»144, в том числе и по отношению к исламу145.

самыми негативными чертами образ ислама133 умело инкорпори

ровался в понятийно символический арсенал древнерусской

культуры.

3. Древнерусская литература и византийская

Уже с XI–XII вв. на Руси не только переводились и читались,

традиция о мусульманской цивилизации

но и перерабатывались, использовались при составлении русских

летописных памятников те византийские хроники (Георгия Амар

Дело было не только в том, что арабистические познания гре

тола134, Иоанна Зонары, Константина Манассия и др.), где более

ков и византийцев никогда не стояли высоко: обыкновенно они

или менее подробно затрагивались различные аспекты истории

ограничивались сведениями об исламе, чаще всего в искаженном

ислама. Труд Георгия Амартола, оказавший большое влияние на

виде, и полемикой с ним. Создавался фантастический образ ис

развитие древнерусской исторической литературы135, отразился

лама и сарацина, так же мало соответствовавший действительно

во многих ее хронографических произведениях («Хронограф по

сти, как и в средневековой Европе. Отдельные черты в еще более

великому изложению», «Хронографическая Толковая Палея»136,

искаженной форме, наряду со всякими легендами, проникали из

«Еллинский летописец» и др.), в том числе и в первой и во второй

Византии на Русь146.

(«несторовской») редакции «Повести временных лет»137.

Бесспорно, и византийским, и во многом следовавшим их при

По мнению такого выдающегося знатока, как В.М. Истрин138,

меру русским хронистам был свойственен (как и современным им

историческая литература на Руси появилась вначале в виде ви

западным авторам) такой подход к материалу, при котором имело

зантийских переводных хроник — «всеобщих» историй. Под их

место «кажущееся удивительным современному историку соотно

влиянием и на их основе появляются русские компилятивные

шение достоверного и недостоверного, правды и домысла, фактов,

хронографы, присоединившие к себе некоторые русские сказа

действительно происходивших и никогда не совершившихся,

ния, затем отпочковывается «история русская» — «Повесть вре

а своим рождением на свет обязанных самым разнообразным пре

менных лет»139.

входящим обстоятельствам — слухам, досужей фантазии поэтов

Относительно русского летописания Истрин указывает на ту

сказителей, игре собственного воображения хронистов или их ин

его особенность, что «летопись не есть памятник, вылившийся

форматоров»147. И ужас148, непрерывно длившийся целыми столе

из под пера какого либо одного автора, в какое либо одно опре

тиями перед нашествиями «поганых», создавал и в Византии и на

деленное время и в каком то одном определенном месте». Нуж

Руси149 как нельзя более питательную почву150 для появления все

но, утверждает он, говорить о древнерусском летописании сере

возможных предельно аберрирующих версий об исламе и Мухам

дины XI–XVI вв. (о более раннем и более позднем летописании

меде151. Но (и пример Византии тут не единичен) элиты, обладав

Истрин не считает возможным вести серьезный разговор), по

шие, как и любые элиты в любые времена, «информационной вла

скольку «в древнерусском «летописании» участвовало громад

стью», т. е. возможностью распространять лишь выгодную для них

ное количество авторов различных эпох, различных настроений

информацию, имели зачастую об исламе представление во многом

и взглядов»140. В частности, достаточно представительным был

отличное152 от того, которое они вводили в массовое сознание со

(с XI в.) антииудаистский слой — хотя опять таки это были пе

столь характерным для него духом мифологизма и иррациональ

реводы141 с византийских оригиналов и, следовательно, им также

ности.

был свойственен конфессионально политический тенденциоз

Если внимательно проанализировать византийскую (а значит,

ный дух142.

при всех их отличиях друг от друга, и древнерусскую) антиму

сульманскую пропаганду — притом не только ее идеологическое