Религиозная ситуация в российских регионах. Тезисы докладов и сообщений Пятой всероссийской научно-практической конференции (Омск, 20-21 октября 2016

мости глубокого осмысления оснований собственного бытия. К переживаниям подобного рода, безусловно, относятся и религиозные переживания. При этом не имеют значения ни конкретная религиозная принадлежность переживающего, ни его возможный атеизм. Не играет роли то, как человек называет своего бога — Христос, Аллах, Будда или Любовь к мудрости. Не имеет значения, если некий профессиональный мыслитель вдруг предлагает рассматривать Бога всего лишь как онтологический адрес, выступающий оправданием человеческого стремления измерять, соотносить с эталонными образцами, доверять традициям (в том числе и в контексте фрейдистских рассуждений о культурном феномене отцовства), порицать, наказывать и т. д., либо как фундаментальную презумпцию разума (без которой он вообще не может работать в своем природном качестве машины упорядочивания и самозащиты), допускающего наличие вовне самого себя глобального Первоначала, вопрос о происхождении которого автоматически носил бы характер логической избыточности. В любом случае религиозные переживания коррелируют со стремлением человека выйти за рамки обыденности, абсурдной повседневности, фундаментальной бессмысленности рутины и страха перед лицом неизбежной смерти.

Таким образом, только человек (если бы он вдруг возник в современном культурном пространстве), обладающий, как сказал бы Ф. Ницше, волей к власти, а также развитым мышлением и способностью все-таки не быть массой, мог бы считатьсяподлинным субъектом религиознойверы, ее рыцарем. Современность, следовательно, создает все условия для упрощения и уплощения самой идеи религиозного чувства, низводя его до уровня инструмента манипулирования массовым сознанием, средства давления и механизма перекладывания ответственности на общепризнанные авторитеты. В определенном смысле для характеристики данных обстоятельств в наибольшей степени подходит постмодернистский термин «деконструкция». Можно сказать, что вообще современное религиозное сознание пребывает в деконструкции, т. е. постепенно утрачивает собственную предметность, актуализируясь в форме неналичия.

В. М. Шкарупа

(г. Омск)

ИММАНЕНТНАЯ ИНТОЛЕРАНТНОСТЬ РЕЛИГИОЗНОГО

СОЗНАНИЯ

Нетолерантность религиозного сознания оказывается внутренне присущей любому вероисповеданию в силу заложенного в нем изначально стремления во что бы то ни стало утвердить исключительное право на владение божественной истины, которой непогрешимо владеют лишь представители данной конфессии, что демонстрирует нам банальную логическую ошибку pars pro toto.

Ключевые слова: толерантность, религиозное сознание, конфессия.

121

V. M. Shkarupa

(Omsk)

IMMANENT INTOLERANCE OFRELIGIOUS CONSCIOUSNESS

Intolerance of religious consciousness turns out to be inherent in any religion in effect pledged it initially desire by all means adopt the exclusive right to the possession of divine truth, which infallibly own only representatives of this denomination, that shows us the banal pars pro toto logical error.

Key words: tolerance, religious consciousness, religion.

Религиозное сознание конституируется из обломков сознания мифологического, представляющего собой идеологию первобытного общества. Идеология цивилизованного общества возвышается над первым, с тем чтобы преодолеть слишком пестрое разнообразие проторелигиозных верований, преднаучных знаний, узкоплеменных ценностей и внутриродового понимания окружающего мира, которое естественным образом вырастало из тотемизма, анимизма и фетишизма.

Выплавленный из мифологического синкретизма единый религиозный взгляд на суть сверхъестественного источника всякого живого мира, на всякую живую тварь и живую душу тленного мира, а также самого его порождения не приводит автоматически к такому религиозному сознанию, которое естественным образом в лоне своем объединило бы всех верующих как таковых, исключая пассионариев, которые всегда и при любых обстоятельствах будут выпадать из общего стройного хора единомышленников и единоверцев.

Религиозное сознание, следовательно, настолько тесно, интимно связано своими глубинными интенциями с породившим его мифологическим лоном, что локальная привязка к географическому месту и этносу, его населяющему, все еще остается настолько сильной, что никакие экуменические движения абсолютно не в силах совладать с мифологическим разнообразием и этнической принадлежностью носителей веры той или иной конфессии. Любая конфессия, имеющая своей материальной базой тот или иной этнос, народ или коллектив этносов и народов, стремится идеологию этой базы, этой конфессии распространить на весь мир, почти без учета (а часто и невзирая) культурного многообразия других наций и цивилизаций.

Про навязшую в зубах «оголтелую агрессивность» исламистского фундаментализма можно было бы и не упоминать, если бы не одна любопытная параллель между «мирным» современным христианством и «агрессивным» исламом: вспомним, каким было христианство в том «подростковом»религиозном возрасте, в котором сейчас пребывает ислам? Да-да, таким же оголтело агрессивным,и прежде всегопо отношению к томуже исламу,—тобыловре- мя «славных» крестовых походов. Справедливости ради надо сказать, что по

122

отношениюк политическомуповедению данной религии, стремящейся ксвоему внешнему утверждению, применимо известное ленинское изречение — любая революция, если она хочет выжить, должна уметь защитить себя. А лучшая оборона, как известно, это нападение. Воти нападают представители различных конфессий друг на друга при всяком удобном случае, не гнушаясь подчас и примитивной физической расправой. Особенно яростная борьба между конфессиями разворачивается в сфере привлечения в лоно своей веры неофитов из числа неверующих (в частности, язычников, но и атеистами также не гнушаются). Но особый шик, надо признать, достигается, когда удается перетянуть в свой стан верующего из противоположного лагеря (этим якобы особенно убедительно демонстрируется истинность своего вероисповедания). Не менее яростная борьба идет и за внешний духу мир, с его материальными богатствами и физической, военной силой, ведь часто пистолет оказывается намного эффективнее всех духовных доводов данной конфессии вместе взятых.

Я не обращаюсь к конкретике, ибо любое священное писание буквально кишит подтверждающими примерами, достаточно полистать страницы Ветхого или Нового Завета. Впрочем, от одного примера, точнее, указания на него, все же не удержусь. Это история, случившаяся с Павлом (бывшим Савлом, который уверовал в Иисуса-мессию и потому принял имя Павла) и его гонителями-иудеями, желавшими его скорой смерти из-за поклонения Христу (Деян. 21 слл.). Весьма показательна благоразумная позиция язычника правителяКесарииПорцияФестанаперекороблыжнообвинявшим Павла иудеям: «Ибо мне кажется, не рассудительнопослатьузника инепоказатьобвинений на него» (Деян. 25:27).

Из соображений, высказанных выше, мы можем сделать однозначный вывод об имманентной присущности религиозному сознанию такой его сущностной характеристики, как нетолерантность. По сути, любое религиозное сознание не просто нетолерантно, а скорее враждебно к сознанию нерелигиозному, а больше всего — к инорелигиозному сознанию. Нетолерантность эта кроется в самой основе религиозного сознания — в представлении о едином божестве как сакральном средостении любой религии, а потому всякая конфессия претендует исключительно лишь на монопольное владение божественной истиной, олицетворением которой данная конфессия и выступает.

123

124

125

126

Научное издание

РЕЛИГИОЗНАЯ СИТУАЦИЯ В РОССИЙСКИХ РЕГИОНАХ

Тезисы докладов и сообщений Пятой всероссийской научно-практической конференции

Редактор А. Н. Великих

Корректор Л. И. Замулло

Технический редактор Л. А. Янцен

ИД № 03160 от 02 ноября 2000 г.

Подписано в печать 28.09.2016. Формат 60х84/16. Бумага офсетная № 1. Усл. печ. л. 7,4. Уч.-изд. л. 7,7. Тираж 100 экз. Заказ № 518.

127

Редакционно-издательский отдел

Группа полиграфической и оперативной печати

644092, г. Омск, пр-т Комарова, д. 7

128