Метаморфозы свободы в природе, обществе, теоретическом мышлении и культуре. Монография

МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РФ

НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

М. Б. СОФИЕНКО

МЕТАМОРФОЗЫ СВОБОДЫ в природе, обществе, теоретическом

мышлении и культуре

Монография

Новосибирск 2016

УДК 1 (075.8) ББК 87.6 С86

Рецензенты: д-р филос. наук, проф. Г. Д. Лихачев (СГУВТ) д-р филос. наук, доц. С. И. Черных (НГАУ)

Софиенко М. Б.

Метаморфозы свободы в природе, обществе, теоретическом мышлении и культуре: монография / – М. Б. Софиенко; Новосиб. гос. аграр. ун-т. – Новосибирск: ИЦ НГАУ «Золотой колос», 2016. – 264 с.

ISBN 978-5-94477-186-5

Монография доцента кафедры философии НГАУ, кандидата философских наук М. Б. Софиенко посвящена исследованию форм реализации философской категории «свобода» в структурах бытия, истории социума и общественного сознания.

Книга предназначена для студентов, аспирантов и работников высшей школы, а также для всех, кто интересуется проблемами современной философской мысли.

УДК 1 (075.8) ББК 87.6 С86

Утверждена и рекомендована к изданию методическим советом юридического факультета (протокол № 4 от 21 апреля 2016 г.)

Памяти Николая Васильевича БЕЛЯКИНА – с вечной благодарностью

ВВЕДЕНИЕ

Говорить об онтологических основаниях свободы личности, – в сущности, означает искать предпосылки свободы как таковой за пределами тех представлений о «природе человека», которые давно закреплены в гуманитарной традиции. К тому же (так сказать, «от противного») подталкивает и общепринятое в философской литературе понимание свободы – воспринимаемой обычно в контексте общества, либо, в лучшем случае, как исключительная принадлежность самого индивида.

Как известно, существуют три общепринятых определения человека: «человек есть политическое животное»,«человекестьобщественноеживотное» и,наконец, «человек есть разумное животное».

Из этих трех сентенций следует, что собственно человеческой компонентой является вторая составляющая каждогоизопределений–государство,обществоилираз- ум – сознание. При этом игнорируется априорный факт животности человека. Фактически подразумевается, что государство, общество или сознание определяют настоящую природу человека, и, следовательно, что именно они являются носителями подлинно человеческой сущности. При этом разум понимается не как индивидуальное свойство человеческой особи – способность к мышлению (а не только к чувствованию или ощущению), но как некая высшая категория, родовое свойство, распространяющееся на все человечество в целом. Очевидно, что подобные подходы к определению человека дискредитируют биологическую составляющую, рассматривая

3

ее как некий изъян или дефект – то, что мешает человеку быть человеком.

Тем самым законы природы, которым человек подчиняется как любое живое существо, подменяются законами государства, нормами общества или сознанием. Человек рассматривается не самостоятельно, а либо

вконтексте политической или социальной системы – как

ееэлемент, либо в контексте человечества – как представитель человеческого рода, и его родовым признаком является наличие сознания.

Политическая и общественная среда превращаются

вестественную среду обитания человека, подменяя собой природную среду. Государственным законам и социальным нормам придается статус законов природы. Предполагается, что они присущи биологической природе человека. Принадлежность к обществу или государству объявляется внутренней природой, т. е. внутренней сущностью человека. Что же касается разума, сознания, его функция при таком подходе определяется как осознание индивидом своей принадлежности к обществу или государству.

Следствием такого понимания человеческой природы применительно к свободе является определение последнейкак«осознанной необходимости»– сознательного подчинения человека законам социальной системы.

Однако такой подход лишает свободу сколь-нибудь прочного онтологического фундамента и предполагает

ееограничение традициями, обычаями, моральными, правовыми нормами и установлениями (и т. п.): либо государственными, либо общественными, либо родовыми общечеловеческими. Последние, как уже сказано, находят свое выражение опять-таки в нормах общества или законах государства.

4

Получается, что свобода человека состоит в сознательном подчинении законам и нормам, каковые представляются как внутренняя потребность или, иными словами, как внутренняя необходимость. Таким образом, свобода в данном случае приравнивается к осознанному подчинению, т. е., фактически превращается в свою противоположность. Неприемлемость подобных представлений в онтологическом плане мы и собираемся обосновать в данной работе.

Мыполагаем,чтоподобныеподходыизымаютизсвободыеесуть,посколькуфактическилишаютконкретного человека права и возможности на деле пользоваться ею в реальных жизненных ситуациях, превращая ее в удобный инструмент идеологической демагогии для элиты любой общественной или государственной системы.

Поэтому мы утверждаем, что свобода в ее традиционном понимании по сути своей прямо противоположна реальной свободе личности. Мы считаем, что изначально человек является природным, биологическим существом. Собственно человеческая, общественная, а тем более государственная составляющие – суть надстройки над его биологическим естеством. Посему онтологические основания личной свободы и свободы личности искать следует, прежде всего, в «животном эго» человеческой особи, а если взглянуть шире – в закономерностях природы, бытия.

Но если свободу понимать таким образом, то придется признать, что она изначально не обусловлена ничем, кроме потребностей и интересов, а то и прихотей отдельного индивида. Поскольку же интересы человека и социума в целом нередко не совпадают, понимание свободы как неотчуждаемого компонента нашего биологического естества закономерно ведет к тезису о преимуществен-

5

ном праве на существование индивида перед любыми объемлющими его социальными системами.

Однакоглавнаяопасностьзаключается,нанашвзгляд, не столько в самих ограничениях свободы, сколько в попыткахвыдатьэтиограничениязаосновусвободы.Такой подход проистекает из установившегося взгляда на человека как на «общественное животное», когда обществу присваивается статус «второй природы человека», т. е. природной среды. Предполагается, что физиологические возможности индивида, если рассматривать его только какбиологическоесущество(т. е.,хотьиразумное,новсе же животное) – ограничены. Эти ограничения воспринимаются как ограничения свободы, которые снимаются или, по крайней мере, нейтрализуются, в обществе, поскольку общество – это среда обитания человека, созданная людьми, из людей и для людей. Отсюда следует, что любые общественные нормы полностью соответствуют человеческой природе и, естественно, не являются ограничителями свободы человека.

На наш взгляд, это в корне неверно. Действительно, человек стал человеком, осознав свое отличие от окружающей его природной среды. Но человек становится личностью, только осознав свое отличие от себе подобных, т. е. самоидентифицировав себя как самостоятельную единицу. Такая самоидентификация неминуемо влечет за собой стремление быть независимым, что, по сути, является стремлением быть свободным. Другими словами, интересыипредпочтенияиндивидовчастонесовпадают, но это не основание считать интересы общества или государства синтезом индивидуальных интересов. Утверждать иное – означает затушевывать проблему и провоцировать индивидов на осознанный или безотчетный отказ от жизни в таком обществе или государстве, что

6

неминуемо приведет (и приводило много раз, как показывает исторический опыт) к социальным катастрофам.

Нынче такая постановка вопроса приобрела особую актуальность. Подтверждение этому – многочисленные коллизии, возникающие в современном социуме, когда недовольство индивида оказываемым на него давлением не сдерживается, как в былые времена, моральными

ирелигиозными нормами, а также страхом перед карами государства, а последние по многим причинам уже не в состоянии усилить давление.

Иными словами, индивид чувствует себя гораздо сильнее, а государство стало слабее. В то же время возможности науки и техники сегодня таковы, что агрессия дажеодногочеловекаспособнапоставитьподударсуществование всего человечества.

Между тем, смена политического режима в России в 1991 г. и переход к созданию общества на новых эко- номическихисоциально-политическихначалахпороди- ли тысячи споров о принципах демократии и ценностях либерализма. Особое место занимал в этих дискуссиях феномен свободы. Однако бесконечно употребляемое в СМИ и дебатах, постоянно оказываясь объектом политических спекуляций, понятие свободы стало утрачивать смысл. Часто человек, рассуждая о свободе, и сам не мог точно сказать, чего же он хочет и что мешает ему обрести желанную свободу. Большинство новорожденных политических партий обнаружили, что все привычные теории не могут описать происходящие в обществе процессы и объяснить их причины, а принципы нуждаются в пересмотре. Идеалы (и прежде всего идеал свободы) вошли в противоречие с новыми условиями

иоказались далекими от действительности. Возможно, в этой ситуации наша работа поможет углубить понима-

7

ние содержания категории свободы и послужит созданию модели социального компромисса между гражданином и обществом.

Индивидуальная свобода – свобода отдельного человека – давно является одним из аспектов проблематики, связанной с исследованием свободы как таковой. Ученые

ифилософы рассматривали ее в самых разных ракурсах

ина самых разных уровнях бытия – от неодушевленных объектов до человека.

Исследование свободы в западно-европейской философии началось еще в эпоху античности. Можно вспомнить софистов, Сократа, киников, имена Платона и Аристотеля, Эпиктета и Эпикура, Цицерона, Сенеки и Марка Аврелия. В средние века учение о свободе разрабатывали Ориген, Блаженный Августин, Бернард Клервосский

иФома Аквинский; в эпоху Возрождения – Макиавелли и Монтень, Гвиччардини, Ринуччини и Гуго Гроций, а также деятели Реформации Эразм Роттердамский, Лютер и Кальвин.

Начиная с Нового времени и до конца XX столетия, различные аспекты свободы исследуют такие мыслители, как Спиноза, Гоббс, Лейбниц, Локк и Мильтон, Юм, Кант, Адам Смит, Чезаре Беккариа, Коллинз и Фергюссон, Монтескье и Вольтер, Гельвеций и Гольбах, Бейль

иДидро, Пуффендорф и Бентам, Руссо и Боссюэ, Гизо

иКонстан, Джефферсон и Пейн, Фихте и Шеллинг, В. Гумбольдт и Гегель, Шопенгауэр и Ницше, Маркс

иЭнгельс, Фюстель де Куланж и Мишле, Дж. Ст. Милль

иСпенсер, Кьеркегор и Шпенглер, Фрейд и Актон, Хайдеггер и Хайек, Фромм и Исайя Берлин, Сартр и Гароди, Янагида и Штейнер, Роллз и Поппер.

ВРоссии эти проблемы изучали Радищев и Бакунин, Новгородцев и Чичерин, Ленин и Троцкий, Н. Трубецкой

8

и Милюков, М. Ковалевский и Бердяев, Ильенков и Косолапов, и многие другие, избравшие свободу предметом углубленного анализа.

Однако единого научного понятия свободы так и не было выработано. Трудно не согласиться с емким заключениемГегеля:«Ниободнойидеенельзястакимполным правом сказать, что она неопределенна, многозначна, доступна величайшим недоразумениям и потому действительно им подвержена, как об идее свободы»1.

При всем многообразии определений, известных на данный момент, можно выделить три принципиальных подхода к определению свободы:

1)определение свободы через ее конкретные прояв-

ления;

2)определение типов свободы;

3)определение свободы как идеи – абсолютной цен-

ности.

Наиболее распространенным подходом к определению свободы является описание ее конкретных проявлений, когда свобода определяется через способы ее реализации – в состоянии, действиях или свойствах.

Состояниеможетбытьлибореальным,либопсихологическим, каковым является ощущение индивида, а действие – реальным либо потенциальным (возможностью).

И состояние, и действие могут относиться к разным уровням бытия. Именно так рассматривали состояние свободы большинство философов, определяя его как независимость, равенство, справедливость, реальную безопасность или ощущение безопасности, ощущение спокойствия, «телесное», т. е. физиологическое ощущение, «инстинкт свободы», и, наконец, как присущее человеку

срождения некое «чувство свободы».

1 Гегель. Энциклопедия философских наук. Философия духа // Ге-

гель Г. В.Ф. Соч.: в 14 т. М., 1956. T.3. С.291.

9

Заметим попутно, что многие состояния также понимаются неоднозначно. Например, определяя свободу как независимость, саму независимость разные философы трактуют по-разному: как независимость от угнетения, независимость разума от тела, независимость от общества и государства, независимость воли либо от инстинктов, либо от иных причин, детерминирующих «хотение» и т. п. Независимость может рассматриваться как реальное состояние, как внутреннее ощущение или как стремление к ней.

Что же касается свободы как способа осуществления действия, то она, прежде всего, может относиться к самому действию, характеризуя его как ничем не детерминированный процесс. Свобода может оказаться характеристикой неодушевленных объектов бытия и природы (описанием возможности их недетерминированных действий) или же свойством животных и человека, означающим их способность поступать по собственному желанию.

Сюдаже нужно отнестиопределениесвободыкакреального выбора или возможности выбора, а также физическую свободу, означающую способность человека или животного действовать по собственному усмотрению, либо тот факт, что они находятся на воле, а не в клетке или тюрьме. Наконец, свобода действия может реализовываться в господстве или управлении.

Именно так определяли проявления свободы Сократ, киники,Платон,Сенека,МаркТуллийЦицерон,Никколо Макиавелли, Франческо Гвиччардини, Алманно Ринуччини,МишельМонтень,ГугоГроций,ТомасГоббс,Джон Локк, Бенедикт Спиноза, Готфрид-Вильгельм Лейбниц, Иммануил Кант, Готлоб-Эрнст Шульце, Георг Гегель, Шарль-Луи Монтескье, Чезаре Беккариа, Франсуа Воль-

10