Меры принуждения в уголовном процессе. Теоретические и организационно-правовые проблемы. Монография-1

Часть 2 ст. 160 Модельного УПК говорит о том, что задержание «может производиться до возбуждения производства по соответствующему уголовному делу. При этом вопрос о возбуждении производства по уголовному делу должен быть разрешен органом, ведущим уголовный процесс, в течение 8 часов с момента доставления подозреваемого в орган дознания или к органу, ведущему уголовный процесс; в случае отказа в возбуждении производства по уголовному делу или непринятия решения о возбуждении производства по уголовному делу в указанный срок задержанный должен быть освобожден из-под стражи».

Бывшие страны СНГ (Украина, Республика Беларусь) заимствовали данные положения при изменении своего законодательства в сфере уголовного судопроизводства.

Учитывая вышеизложенное, а также современные тенденции реформирования уголовного судопроизводства, на наш взгляд, целесообразно в ст. 91 УПК РФ добавить ч. 1.1 следующего содержания:

1.1. Задержание по основаниям, предусмотренным частью первой настоящей статьи, может производиться на основании постановления органа дознания, дознавателя, следователя до возбуждения уголовного дела. При этом вопрос о возбуждении уголовного дела должен быть разрешен органом уголовного преследования в течение 24 часов с момента фактического задержания лица либо принудительного доставления гражданами подозреваемого в орган дознания, дознавателю, следователю. В случае отказа в возбуждении уголовного дела или непринятия решения о возбуждении уголовного дела в указанный срок, задержанный должен быть немедленно освобожден из-под стражи.

Таким образом, для того, чтобы все встало на свои места, при задержании подозреваемого по основаниям ст. 91 и в порядке ст. 92 УПК РФ даже не надо менять нормы УПК, достаточно только пересмотреть данный институт.

Следующим существенным пробелом законодателя является положение ч. 3 ст. 210 УПК РФ о том, что в случае обнаружения обвиняемого, объявленного в розыск, он может быть задержан в порядке, установленном главой 12 УПК РФ. При этом ни наименование данной главы «Задержание подозреваемого» ни основания, указывающие на возможность задержания такого обвиняемого, в главе не указаны. На наш взгляд, в целях реализации положений ч. 3 ст. 210 УПК необходимо предусмотреть, во-первых, видоизменение названия главы, вовторых, ввести ст. 91.1 УПК РФ, определяющую основания задержания обвиняемого, объявленного в розыск. Такими основаниями могут являться: 1) нарушение условий применения меры пресечения, не связанной с содержанием под стражей, или данного письменного обязательства являться по вызову органа, ведущего уголовный процесс, и сообщать ему о перемене места жительства; 2) в случае, когда место нахождения обвиняемого неизвестно.

Таким образом, название главы 12 «Задержание подозреваемого» у´же регулируемых ею отношений. Ей целесообразно дать новое название: «Задержание подозреваемого и обвиняемого, объявленного в розыск».

61

Г л а в а 3

Домашний арест и заключение

под стражу в системе мер уголовно-

процессуального принуждения

3.1. Понятие, содержание и правовая природа

домашнего ареста и заключения под стражу

Домашний арест — возрожденная мера пресечения для российского уголовного процесса.

В юридической литературе мнения относительно применения домашнего ареста по УПК РФСФР 1922 г. диаметрально разделились. Так, Е.В. Гусельникова пишет, что «не подтверждается жизнеспособность данной нормы в УПК 1922 г.»1. С.М. Тимофеев отмеча- ет, что в то время домашний арест, «в отличие от дореволюционного времени, достаточно широко применялся»2. А.Я. Вышинский также отмечал, что данная мера на протяжении существования до 1960 г. практически не применялась и носила декларативный характер3.

После принятия УПК РФ целесообразность домашнего ареста также подвергалась критике и прогнозировалась как практически не применимая4. Насколько это объективно — покажет время. Цель нашего исследования — рассмотреть понятие, основания и проблемы применения домашнего ареста на современном этапе, направленные на обеспечение безопасности дорожного движения.

Обратившись к справочной и учебной литературе, мы обнаружили различные подходы к понятию «домашний арест». Так, в толковом словаре В.И. Даля под домашним арестом понимается «при-

1 Гусельникова Е.В. Заключение под стражу в системе мер пресечения. Дисс. … канд. юрид. наук. Томск, 2001. С. 180.

2 Тимофеев С.М. Домашний арест как мера пресечения: проблемы и перспективы применения // Уголовно-процессуальные и криминалистические проблемы борьбы с преступностью в современных условиях. Материалы научно-практической конференции. Выпуск 7. Орел, 2003. С. 64.

3 Вышинский А.Я. Советский уголовный процесс. М., 1938.

4 Багаутдинов Ф. Новая мера пресечения в УПК РФ — домашний арест // Законность. 2002. ¹ 10.

62

казание не выходить из дому»1. И.О. Цоколова полагает, что «домашний арест — это мера пресечении, состоящая в ограничении свободы передвижения обвиняемого и запрете на общение и переговоры с другими лицами»2. С.А. Кабилова, Ш.Х. Замах определяют домашний арест как исключительную меру пресечения, используемую в уголовном процессе с превентивными целями путем ограни- чения свободы передвижения и общения данного лица местом его жительства3. Исходя из анализа различных точек зрения и действующего законодательства, мы приходим к выводу о том, что содержание домашнего ареста состоит в ограничениях, устанавливаемых в целях обеспечения надлежащего поведения обвиняемого (подозреваемого), связанных со свободой передвижения, а также в запрете обвиняемому, в исключительных случаях подозреваемому общаться с определенными лицами; получать и отправлять корреспонденцию; вести переговоры с использованием любых средств связи.

Таким образом, согласно закону, домашний арест предполагает ограничение обвиняемого в свободе передвижения и (или) в свободе общения.

Домашний арест является физически-принудительной мерой пресечения, ибо физически изолирует участника процесса от общества. Он избирается по решению суда, при этом согласия обвиняемого (подозреваемого), а также органов, обеспечивающих соблюдение установленных ограничений, не требуется. Единственное согласие, предусмотренное законом, — постановка согласительной резолюции руководителя следственного органа на постановлении следователя и прокурора о возбуждении перед судом ходатайства об избрании домашнего ареста. Самостоятельность суда в избрании данной меры диктуется и положениями ч. 7.1 ст. 108 УПК РФ, предусматривающими возможность суда по собственной инициативе при наличии соответствующих оснований и с учетом обстоятельств, указанных в ст. 99 УПК РФ, избрать домашний арест при отказе в удовлетворении ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. На наш взгляд, такое положение обеспечи- вает более тщательную подготовку материалов уголовного дела, свидетельствующих о необходимости избрания заключения под стражу, следователями, дознавателями и мотивированность их решения при ходатайстве перед судом. Учитывая, что рассматриваемая мера счи- тается законодателем альтернативой заключению под стражу и сопровождается существенным ограничением конституционных прав

1 Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4-х т. М.: Рус. яз., 1999. Т. 1. С. 22.

2 Комментарий к УПК РФ (постатейный) / Под общ. ред. В.И. Радченко. М.: ЗАО «Юридический дом «Юстицинфрм», 2003. С. 239.

3 Кабилова С.А., Заман Ш.Х. Домашний арест как мера пресечения в отечественном и зарубежном законодательстве // Российский следователь. 2004. ¹ 2. С. 46.

63

èсвобод, на наш взгляд, следует предусмотреть среди обязательных условий наличие согласия самого обвиняемого (подозреваемого) на избрание данной меры пресечения, с предупреждением, что в слу- чае нарушения домашнего ареста будет избрана более строгая мера пресечения, при этом целесообразно предусмотреть среди процессуальных издержек (ст. 131 УПК РФ) суммы, израсходованные на обеспечение средств контроля за обвиняемым (подозреваемым): установка телефона, видеокамер, иных технических средств фиксации местонахождения участника процесса. Наша позиция относительно расширения перечня процессуальных издержек продиктована тем, что законодатель на сегодняшний день возложил обязанности по надзору за исполнением домашнего ареста на органы или должностные лица, в чьи непосредственные обязанности это не входит (участкового уполномоченного, оперативного работника, следователя, дознавателя), т.е. субъекта, не финансируемого на установку подобного рода средств фиксации.

По буквальному толкованию перечень запретов в УПК РФ ис- черпывающий. Однако анализ постановлений судей об избрании домашнего ареста дает основания сформулировать вывод — запреты, избираемые судом, разнообразнее, чем предусмотренные Кодексом. При этом не стоит забывать, что запреты могут применяться как в отдельности, так и в совокупности.

Так, согласно анализу решений суда об избрании домашнего ареста и устного опроса судей по возможным ограничениям в отношении подозреваемых и обвиняемых суд устанавливал бы следующие запреты: покидать жилище: а) полностью (без разрешения следователя) — 11,5% случаев; б) в определенное время — 9,7%; общаться с определенными лицами — 42%; получать и отправлять корреспонденцию — 45,6%; вести переговоры с использованием любых средств связи — 43,8%. Иные запреты: а) выезжать за пределы населенного пункта без разрешения следователя — 97,2%; б) менять место жительства — 4,6%; в) уклонение от учебы в образовательных учреждениях — 17,2%; г) появляться в общественных местах в ноч- ное время с 22 до 6 часов — 1,3%; д) покидать жилище, за исклю- чением посещения школы (училища), участия в следственных действиях — 92,1%; е) менять место работы — 87,7%; з) появляться в общественных местах в состоянии алкогольного опьянения — 0,7%.

Таким образом, ограничение свободы передвижения при данной мере пресечения существенно большее, чем при подписке о невыезде

èнадлежащем поведении. В то же время в силу отличия домашнего ареста от заключения под стражу обвиняемый (подозреваемый) не может быть принудительно помещен в специализированное помещение закрытого типа. При домашнем аресте отсутствует «содержание под стражей» (п. 42 ст. 5 УПК РФ). Под арестом обвиняемый (подозреваемый) содержится «дома», поэтому он, как правило, не изолируется от совместно проживающих с ним лиц.

64

Вторая группа ограничений для находящегося под домашним арестом связана с ограничением его свободы общения. В зависимости от способов общения закон (ст. 107 УПК РФ) устанавливает три разновидности запретов.

1.Запреты устного общения с определенными лицами (за исключением защитника), могут быть направлены на исключение встреч и разговоров с участниками судопроизводства по этому делу (подозреваемыми, обвиняемыми, потерпевшими и их представителями, свидетелями, экспертами, понятыми), с их родственниками и друзьями, со своими товарищами по работе, подчиненными, приятелями (через которых можно воспрепятствовать производству по делу).

2.Запреты письменного общения могут ограничивать отправление и получение различных почтово-телеграфных отправлений (корреспонденции, посылок, телеграмм), а также пользование иными услугами связи (кроме осуществления почтовых переводов денежных средств).

3.Запреты на общение с помощью любых средств связи устанавливаются путем указания лиц, с которыми запрещено или разрешено вести переговоры, а также определенных средств связи (Интернета, электронной почты, телефона, телетайпа, факса и др.).

Следует отметить, что законодатель не учел уже имеющиеся меры при домашнем аресте, принимаемые как поодиночке, так и в допустимой совокупности, закрепленные в Модельном Уголовнопроцессуальном кодексе для государств — участников СНГ (ст. 175):

1) запрет выхода из жилища полностью или в определенное время;

2) запрет телефонных переговоров, отправления корреспонденции и использования средств связи;

3) запрет общаться с определенными лицами и принимать кого бы то ни было у себя;

4) применение электронных средств контроля и возложение обязанности носить при себе эти средства и обслуживать их работу; 5) возложение обязанности отвечать на контрольные телефонные звонки или иные сигналы контроля, звонить по телефону или лично являться в определенное время в орган дознания или другой

орган, осуществляющий надзор за поведением обвиняемого; 6) установление наблюдения за обвиняемым или его жилищем, а

также охрана его жилища или отведенного ему в жилище помещения; 7) другие подобные меры, обеспечивающие надлежащее поведе-

ние и нестрогую изоляцию обвиняемого от общества.

При избрании домашнего ареста суд, с учетом мнения сторон, должен выбрать из всех возможных запретов те из них, которые действительно необходимы в данном случае. При установлении и исполнении конкретных запретов следует иметь в виду, что не мо-

65

гут быть ограничены процессуальные права обвиняемого и подозреваемого на участие в судебных заседаниях; следственных и иных процессуальных действиях (например, в допросе свидетеля, производимом по ходатайству обвиняемого); отправке письменных жалоб, получении по почте повесток и других процессуальных документов, ведение устно или по телефону переговоров с защитником и т. д.). Устанавливаемые судом ограничения должны обеспечивать цели мер пресечения, а не ущемление прав обвиняемого (подозреваемого). Поэтому указание конкретных ограничений суд должен мотивировать. При этом, учитывая, что в Российской Федерации приоритет имеют нормы международного права, органам уголовного преследования и судам не следует забывать принцип минимального вмешательства, предусмотренный Токийскими правилами при применении мер, не связанных с тюремным заключением: вопервых, конкретные ограничения для обвиняемого (подозреваемого) формулируются в практичной и четкой форме, и их число по возможности сводится к минимуму (п. 2.6, 12.2); во-вторых, в процессе применения не связанных с тюремным заключением мер соблюдается право обвиняемого на личную жизнь, а также право на личную жизнь его семьи (п. 3.11).

Как и для любой иной меры пресечения, для избрания домашнего ареста необходимо наличие соответствующих оснований, условий и мотивов (ст. 97, 99, 101 УПК РФ), которые будут рассмотрены в § 2 данной главы.

Отсутствие единого ведомственного нормативного документа, определяющего порядок применения меры, а также конкретного субъекта, на которого возлагается данная обязанность, привело к тому, что на сегодняшний день контроль осуществляют как участковые уполномоченные милиции, так и оперативные уполномоченные милиции, а также дознаватели, следователями. Это обстоятельство ведет к формальному исполнению меры пресечения и отсутствию единообразной практики применения. Для избежания этого в юридической литературе высказывались мнения о создании специальных подразделений в системе судебных приставов Министерства юстиции или о создании самостоятельной службы в структуре правоохранительных органов.

На сегодняшний день, исходя из проведенного нами опроса, суды по своему усмотрению поручают надзор различным органам и должностным лицам. В основном это районное управление (отделы) внутренних дел (71,3%). На участковых, оперативных уполномоченных милиции приходится 12,7% случаев; на подразделения по делам несовершеннолетних ОВД — 7,3%; на службу криминальной милиции — 4,9%; на следователей — 3,3%; на Федеральную службу по контролю за оборотом наркотиков — 1,5%.

Другим дискуссионным практическим и теоретическим вопросом является продолжительность применения домашнего ареста.

66

Закон прямо не устанавливает специальный срок применения домашнего ареста. Поэтому может показаться, что срок домашнего ареста определяется так же, как и срок действия мер пресечения, не связанных с заключением под стражу. На наш взгляд, такой вывод ошибочен потому, что, во-первых, время домашнего ареста засчи- тывается в срок заключения под стражу (ч. 10 ст. 109 УПК РФ). Соответственно, время домашнего ареста (в качестве части срока заключения под стражу) должно быть засчитано в срок уголовного наказания в виде лишения свободы из расчета один день за один день (несмотря на то, что в ст. 72 УК РФ это прямо не предусмотрено). Кроме того, процессуальный закон специально устанавливает такие же правила исчисления срока домашнего ареста, как и срока заклю- чения под стражу (ч. 1 ст. 128 УПК). В соответствии с международными договорами каждое арестованное лицо имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение (ст. 9 Пакта о гражданских и политических правах, ст. 5 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод).

Если суд при избрании домашнего ареста не установит его срок, то домашний арест может действовать, пока ведется предварительное расследование и судебное разбирательство, т.е. теоретически до истечения срока давности уголовного преследования (до 15 лет по особо тяжким преступлениям — ст. 78 УК РФ). Это нарушает международные стандарты и конституционное право на свободу и лич- ную неприкосновенность (ч. 1 ст. 22 Конституции РФ).

Вышесказанное приводит нас к выводу о том, что суд в постановлении (определении) об избрании домашнего ареста должен установить срок ограничений по правилам ст. 109 УПК РФ. По сходным правилам срок домашнего ареста должен быть продлен.

Более демократичны в данном вопросе положения о необходимости установления процедуры продления срока домашнего ареста, определенные еще в 1996 г. ч. 3 ст. 175 Модельного Уголовнопроцессуального кодекса для государств — участников СНГ (приложение к Информационному бюллетеню Межпарламентской Ассамблеи. 1996. ¹ 10), согласно которой «Основания и порядок принятия решения о домашнем аресте, определения и продления его срока, освобождения от домашнего ареста регулируются соответствующими положениями настоящего Кодекса, относящимися к мере пресечения в виде ареста». В связи с этим считаем целесообразным заимствовать такую трактовку, предусмотрев ее в ст. 107 УПК РФ.

Теперь проанализируем статистические данные избрания домашнего ареста в качестве меры пресечения и материалы уголовных дел.

Общее количество случаев избрания и применения домашнего ареста не отражено в отчетах органов предварительного расследования, прокуратуры и судов. Главный информационно-аналитический центр МВД России также не располагает данными, поскольку сбор

67

такой информации не предусмотрен формами государственной и ведомственной статистической отчетности. Сведения содержатся только на уровне ИЦ МВД (УВД) субъектов Федерации.

По результатам исследования, проведенного Ю. Овчинниковым и В. Артемовым, установлено, что домашний арест избирался лишь в 29 субъектах России, общее количество в период с 2002 по 2004 год составило 256 случаев1.

Из полученных сведений можно сделать вывод: домашний арест применяется крайне редко по сравнению с заключением под стражу, а в некоторых субъектах РФ вообще не зафиксирован. В основном доминируют тяжкие преступления. Поэтому обоснованно говорить об эксклюзивности домашнего ареста, но заявлять о его неприменении в правоприменительной деятельности нельзя.

Мы согласны с мнением Ф. Багаутдинова о том, что из практики зарубежных стран можно предположить, что при надлежащем законодательном закреплении механизма реализации соответствующих норм УПК РФ данная мера станет часто применима. Так, например, в Республике Казахстан с 1998 по 2001 год применение домашнего ареста возросло с 37 до 725 случаев, или в 22,6 раза2. Эта мера по распространенности занимает стабильное третье место среди других мер пресечения, после подписки о невыезде и заклю- чения под стражу.

В подтверждение последующей распространенности меры можно привести данные Н. Козловой о том, что за 6 месяцев 2004 г. всеми судами России было удовлетворено уже 357 ходатайств об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста3. Это число с каждым годом возрастает в сотни раз, что говорит о гуманизации уголовного судопроизводства, в частности, при избрании мер пресечения.

Выводы нашего исследования в части домашнего ареста следующие: во-первых, необходимость законодательного закрепления процедуры исполнения домашнего ареста и субъекта по его исполнению, а также полномочия должностного лица в случае выявления нарушений избранной меры; во-вторых, важность принятия на ведомственном уровне перечня допустимых ограничений при домашнем аресте и порядка использования технических средств для проверки исполнения данной меры; в-третьих, значимость закрепления среди процессуальных издержек расходов, понесенных органом или должностным лицом, осуществляющим надзор за исполнением домашнего ареста, по установлению и использованию средств фикса-

1 Овчинников Ю., Артемов В. Первые шаги домашнего ареста как меры пресече- ния // Законность. 2005. ¹ 7. С. 41.

2 Багаутдинов Ф. Новая мера пресечения в УПК РФ — домашний арест // Законность. 2002. ¹ 10.

3 Козлова Н. Мой дом — моя тюрьма. Домашнее заключение: новая, но редкая альтернатива камере // Российская газета. 2004. 26 октября.

68

ции надлежащего поведения участника и контроля за его местом нахождения; в-четвертых, необходимость предусмотреть среди обязательных условий избрания домашнего ареста — согласие обвиняемого (подозреваемого) на такую меру; в-пятых, целесообразность распространения порядка продления сроков домашнего ареста по аналогии с продлением сроков содержания под стражей.

Осуществившееся введение домашнего ареста в перечень мер пресечения нового УПК РФ заслуживают одобрения, как, впрочем, и введение любой другой меры, способной быть альтернативой заключению под стражу. Тем не менее, нельзя не заметить, что, по сравнению с указанными периодами, произошел значительный технический прогресс, позволяющий на сегодняшнем уровне развития науки и техники использовать самые современные достижения в этой области для установления контроля за обвиняемым (подозреваемым), находящимся под домашним арестом. Более того, п. 7 «Декларации об использовании научно-технического прогресса в интересах мира и на благо человечества» прямо указывает, что все государства должны принимать «необходимые меры, включая законодательные, в целях обеспечения того, чтобы использование достижений науки и техники способствовало наиболее полному осуществлению прав человека и основных свобод…». Конечно, пока применение домашнего ареста несколько затруднено, так как на сегодняшний день отсутствуют полноценная детальная правовая регламентация данного института и опыт его практического применения, однако это не повод отказываться от него вообще.

Заключение под стражу было и остается наиболее часто применяемой мерой пресечения. В докладе о деятельности Уполномоченного по правам человека в РФ ежегодно отмечается, что введение судебного решения о заключении человека под стражу с 1 июля 2002 г. дало надежду на реальное изменение существующего положения в сфере ограничения прав личности на этапе предварительного расследования. Первоначальные результаты судебного рассмотрения ходатайств о заключении под стражу оправдали ожидания. За первые четыре месяца со дня вступления в силу УПК РФ численность содержащихся в следственных изоляторах уменьшилась на 43,2 тыс. человек. Однако дальнейшая правоприменительная практика стала характеризоваться неуклонным ростом числа лиц, заключенных под стражу. Растет число решений суда о заключении под стражу лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений небольшой и средней тяжести. Больше чем в два раза возросло число арестованных несовершеннолетних. Исходя их этих данных, Уполномоченный по правам человека в РФ делает вывод: «Складывается впечатление, что изменение процедуры заключения под стражу не только не усилило процессуальных гарантий защиты прав личности, но, напротив, сделало лишение обвиняемого свободы правилом»1.

1 Российская газета. 2004. 29 июля.

69

Заключение под стражу, по мнению большинства ученых, представляет собой меру пресечения, заключающуюся в изоляции от общества обвиняемого, а в исключительных случаях подозреваемого, т.е. лиц, виновность которых не установлена вступившим в законную силу приговором суда, в предусмотренном законом порядке с тем, чтобы они не скрылись от дознания, предварительного следствия и суда, не воспрепятствовали установлению истины по уголовному делу, не продолжали заниматься преступной деятельностью, а также для обеспечения исполнения приговора1.

Уголовно-процессуальное законодательство РФ не раскрывает понятия «заключение под стражу». Не дают определения данной меры пресечения и УПК Азербайджана2, Белоруссии3, Казахстана4, Кыргызстана5, Украины6, Эстонии7. Модельный уголовно-процессуальный кодекс для государств — участников СНГ8 в ч. 1 ст. 169 определяет меру пресечения в виде заключения под стражу как содержание лица под стражей в местах и в условиях, предусмотренных законом. УПК Армении9 (ч. 1 ст. 137) рассматриваемую меру пресечения определяет аналогичным образом.

Сущность заключения под стражу состоит в лишении обвиняемого (подозреваемого) свободы и содержания его в местах предварительного заключения до начала фактического исполнения приговора к лишению свободы, если мера пресечения не будет отменена или изменена10, т.е. лицо, взятое под стражу, физически изолируется от общества и содержится под охраной11.

Заключение под стражу и содержание под стражей связаны с ограничением конституционных прав и свобод личности (ст. 22 Кон-

1 Гуткин И,М. Меры пресечения в советском уголовном процессе. М., 1963. С. 6; Еникеев З.Д. Проблемы мер пресечения в уголовном процессе. Автореф. дисс....

д-ра. юрид. наук. Екатеринбург, 1991. С. 6; Михайлов В.А. Меры пресечения в российском уголовном процессе. М., 1996. С. 116 и др.

2 Уголовно-процессуальный кодекс Азербайджанской республики. Баку: Юридич. лит-ра, 2001.

3 Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь. Минск: Амалфея, 2001. 4Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан: Учебно-практическое пособие. Алматы: НОРМА-К, 2002.

5Уголовно-процессуальный кодекс Кыргызской республики. 2000. http://www.ssu. samara.ru.

6 Уголовно-процессуальный кодекс Украины с постатейными материалами по состоянию на 5 мая 2001 г. / Под ред. Ю.М. Грошевого. Киев, 2001.

7 Уголовно-процессуальный кодекс Эстонии, http://www.nadzor.pk.ru. 8Модельный уголовно-процессуальный кодекс для государств стран СНГ: Рекомендательный законодательный акт. Принят на седьмом пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств — участников СНГ 17 февраля 1996 г. // Приложение к информационному бюллетеню. 1996. ¹ 10.

9 Уголовно-процессуальный кодек Армении. http: //www.nadzor.pk.ru

10Трунов И.Л., Трунова Л.К. Меры пресечения в уголовном процессе. СПб: Юридический центр Пресс, 2003. С. 125.

11Рыжаков А.П. Уголовный процесс. М., 1999. С. 391.

70