Меры принуждения в уголовном процессе. Теоретические и организационно-правовые проблемы. Монография-1

пресечения, как залог или домашний арест. Однако в законодательном регулировании применения этой меры пресечения по УПК РФ имеются существенные противоречия с основополагающими международно-правовыми актами. Так, в УПК РФ не установлены сроки применения данных мер пресечения. Таким образом, как справедливо считают А.В. Смирнов и К.Б. Калиновский, домашний арест может действовать, пока ведется предварительное расследование и судебное разбирательство, т.е. теоретически до истечения срока уголовного преследования (до 15 лет по особо тяжким преступлениям — ст. 78 УК РФ)1. Между тем, домашний арест, как и заключение под стражу, ограничивает право на свободу и личную неприкосновенность, вследствие чего его применение обусловлено судебным решением. Отсюда вытекает и международно-правовое требование относительно разумного срока применения меры пресе- чения (более подробно о сроках домашнего ареста см. в гл. 2 работы). Кроме того, в соответствии со ст. 11.1 Токийских правил срок действия меры, не связанной с тюремным заключением, не должен превышать срока, установленного для тюремного заключения, вследствие этого домашний арест, как, впрочем, и любая иная альтернативная мера пресечения, не должен превышать сроков заклю- чения под стражу. Также должен быть предусмотрен порядок продления альтернативных мер пресечения.

Одной из наиболее важных международных актов является Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих человеческое достоинство видов обращения и наказания. Запрет пыток, насилия, другого жестокого или унижающего челове- ческое достоинство обращения и наказания содержится в ч. 2 ст. 23 Конституции РФ. То же самое установлено в ч. 2 ст. 9 УПК РФ. Следует отметить, что в ст. 23 Конституции РФ и в ст. 9 УПК РФ в целом речь идет об уважении чести и достоинства человека. Право на честь и достоинство — единственное естественное право человека, которое не может быть ограничено никоим образом. Об этом прямо говорится в ч. 1 ст. 23 Конституции РФ: «Достоинство лич- ности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления». Все остальные естественные права человека, даже право на жизнь до окончательной отмены смертной казни, могут быть ограничены; право на честь и достоинство не может быть ограничено ни при каких обстоятельствах. Выше мы упоминали, что места содержания под стражей в современной России международными экспертами расцениваются как места пыток в силу того, что само нахождение человека в них является пыткой. Однако это явление во многом объективное и, надо надеяться, временное. В то же время факты применения пыток, насилия, других действий, унижающих человеческое достоинство, в отношении подозреваемых и обвиняемых, заключенных под стражу, со стороны сотрудников

1 Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Уголовный процесс. СПб., 2004. С. 263—264.

31

правоохранительных органов являются недопустимыми и должны быть исключены из правоприменительной практики незамедлительно.

Международно-правовые стандарты избрания меры пресечения в отношении несовершеннолетних установлены в части 2 Минимальных стандартных правил ООН, касающихся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила)1. В соответствии со ст. 10.2 судья или другое компетентное должностное лицо или орган незамедлительно рассматривают вопрос об освобождении несовершеннолетнего, подвергнутого задержанию. Под компетентным должностным лицом или органом понимаются любое лицо или учреждение, включая органы общины и полицейские власти, имеющие полномочия на освобождение арестованного лица.

Смысл этого положения, на наш взгляд, разъясняется в последующих статьях Пекинских правил. Так, в ст. 10.3 указано: «Контакты между органами обеспечения правопорядка и несовершеннолетним правонарушителем осуществляются таким образом, чтобы уважать правовой статус несовершеннолетнего, содействовать благополучию несовершеннолетнего и избегать причинения ей или ему ущерба с должным учетом обстоятельств дела». В комментарии к данной статье разъясняется, что «само участие в процессах правосудия в отношении несовершеннолетнего может причинить ущерб несовершеннолетним, поэтому термин «избегать причинения ущерба» следует толковать широко — как причинение прежде всего наименьшего ущерба несовершеннолетним. Это особенно важно при первоначальном контакте с органами по обеспечению правопорядка, который может оказать весьма значительное влияние на отношение несовершеннолетнего к государству и обществу». Отсюда вытекает и норма, закрепленная в ст. 11.1 Пекинских правил, о том, что при рассмотрении дел несовершеннолетних правонарушителей следует по возможности не прибегать к официальному разбору дела компетентным органом, указанным в ст. 14.1. Под таким органом понимается суд, трибунал, совет, комиссия, в том числе созданные специально для осуществления правосудия в отношении несовершеннолетних (органы ювенальной юстиции). В комментарии к ст. 11.1 сказано: «Во многих случаях наилучшие результаты дает невмешательство со стороны компетентных органов власти. Таким образом, прекращение дела в самом начале без передачи его альтернативным (социальным) службам может дать оптимальный результат. Это особенно касается дел, не связанных с серьезным нарушением, и когда семья, школа или другие институты, осуществляющие неофициальный социальный контроль, уже приняли или намерены принять надлежащие конструктивные меры воздействия».

В России вопрос о создании органов ювенальной юстиции находится только в стадии обсуждения, а освобождение несовершен-

1 Международные акты о правах человека. С. 290—293.

32

нолетнего от уголовной ответственности силу возраста возможно только по судебному решению.

Âсоответствии со ст. 13.1 Пекинских правил содержание под стражей до суда в отношении несовершеннолетних допускается лишь в качестве крайней меры и в течение кратчайшего периода. Согласно ст. 13.2 содержание под стражей до суда по возможности заменяется другими альтернативными мерами, такими как постоянный надзор, активная воспитательная работа или помещение в семью или в воспитательное заведение.

Âроссийском уголовном судопроизводстве избрание меры пресе- чения в виде заключения под стражу в отношении несовершеннолетних регулируется ч. 2 ст. 108 УПК РФ. Она может быть избрана только в случае, если несовершеннолетний подозревается или обвиняется

âсовершении тяжкого или особо тяжкого преступления. В исключи- тельных случаях эта мера пресечения может быть избрана в отношении несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления средней тяжести. Таким образом, заключение под стражу в отношении несовершеннолетнего не может применяться только в случае, если он подозревается или обвиняется в совершении преступления небольшой тяжести, что, конечно, ограничивает сферу применения заключения под стражу по сравнению с совершеннолетними, но в незначительной степени. Не предусмотрено никаких более сокращенных сроков содержания под стражей по сравнению со сроками содержания совершеннолетних подозреваемых или обвиняемых.

Âсоответствии с ч. 2 ст. 423 УПК РФ при решении вопроса об избрании меры пресечения к несовершеннолетнему подозреваемому, обвиняемому в каждом случае должна обсуждаться возможность отдачи его под присмотр в порядке, установленном ст. 105 УПК РФ.

Лицам, находящимся под арестом или ожидающим суда, посвящен раздел «С» Минимальных стандартных правил обращения с заклю- ченными (МСП)1, а также ряд положений Свода принципов защиты всех лиц, подвергающихся задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, утвержденного резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1988 г. (далее — Свод принципов)2.

Действующее законодательство прямо не предоставляет самому подозреваемому или обвиняемому право лично сообщить о своем заключении под стражу своей семье. Незамедлительное извещение одного из близких родственников о месте или об изменении места содержания под стражей подозреваемого или обвиняемого в соответствии со ст. 7 Федерального закона от 15 июля 1995 г. ¹ 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» возложено в качестве обязанности на лицо или орган, в производстве которых находится уголовное дело (ст. 108 УПК). Как нам представляется, для приведения отечественного законодательства в соответствие с МСП

1 Международные акты о правах человека. С. 203—204.

2 Òàì æå. Ñ. 208—216.

33

необходимо внести в статьи указанного Закона и УПК РФ дополнения о том, что по желанию подозреваемого или обвиняемого ему должна быть предоставлена возможность лично информировать своих близких родственников, а при их отсутствии — других родственников или иных лиц о месте или об изменении места содержания под стражей при помощи всех доступных средств связи.

Порядок и условия предоставления свиданий с родственниками

èиными лицами регламентируются ч. 3 и 4 ст. 19 Закона от 15 июля 1995 г. Они предоставляются на основании письменного разрешения лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело. Количество свиданий с родственниками и иными лицами не может быть более двух в месяц. Продолжительность каждого свидания не может превышать трех часов. Право на краткосрочное свидание с родственниками предоставлялось и ст. 12 Положения о предварительном заключении под стражу 1969 г., но не более чем один раз в месяц, а продолжительность свидания определял на- чальник следственного изолятора или его заместитель.

Согласно ч. 4 ст. 19 Закона от 15 июля 1995 г., свидания с родственниками и иными лицами осуществляются под контролем сотрудников мест содержания под стражей. В случае попытки передачи подозреваемому или обвиняемому запрещенных предметов, веществ и продуктов питания либо сведений, которые могут препятствовать установлению истины по уголовному делу или способствовать совершению преступления, свидание прерывается досроч- но. Такие ограничения права подозреваемого и обвиняемого на свидание с родственниками и иными лицами вполне обоснованы

èне находятся в противоречии со ст. 92 МСП. «В целях своей защиты подследственные заключенные должны иметь право обращаться там, где это возможно, за бесплатной юридической консультацией, принимать юридического советника, взявшего на себя их защиту, подготавливать и передавать ему конфиденциальные инструкции. С этой целью в их распоряжение следует предоставлять по их требованию письменные принадлежности. Свидания заключенного с его юридическим советником должны происходить на глазах, но за пределами слуха сотрудников полицейских или тюремных органов» (ст. 93 МСП).

Статья 48 Конституции РФ каждому гарантирует право на полу- чение квалифицированной юридической помощи. В случаях, предусмотренных законом, юридическая помощь оказывается бесплатно. Каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления, имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключе- ния под стражу или предъявления обвинения.

Случаи оказания бесплатной юридической помощи, о которых

34

òóðå â ÐÔ»1. Однако, исходя из смысла указанной статьи, применительно к подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений бесплатная помощь может быть оказана только ветеранам Великой Отечественной войны, среднедушевой доход которых ниже величины прожиточного минимума, установленного законом соответствующего субъекта Российской Федерации. Одновременно фактически бесплатной для любого подозреваемого или обвиняемого является юридическая помощь, оказываемая защитником, если он не отказался в письменном виде от защитника в порядке, предусмотренном ст. 52 УПК. В этом случае участие защитника в уголовном судопроизводстве является обязательным, и если защитник не приглашен самим подозреваемым, обвиняемым, его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого, обвиняемого, то дознаватель, следователь или суд обеспечи- вает участие защитника (ст. 51 УПК). Труд адвоката, участвующего в качестве защитника в уголовном судопроизводстве по назначению органов дознания, предварительного следствия или суда, оплачивается за счет федерального бюджета (ч. 8 ст. 25 Закона об адвокатской деятельности), а не за счет подозреваемого или обвиняемого. Следовательно, рекомендация МСП относительно того, что «в целях своей защиты подследственные заключенные должны иметь право обращаться там, где это возможно, за бесплатной юридиче- ской консультацией», в отечественном законодательстве соблюдается.

В части 2 ст. 18 Закона от 15 июля 1995 г. почти дословно воспроизведено соответствующее положение ст. 93 МСП. В нем определено, что свидания подозреваемого или обвиняемого с его защитником могут иметь место в условиях, позволяющих сотруднику места содержания под стражей видеть их, но не слышать. В соответствии с ч. 1 ст. 18 свидание подозреваемого или обвиняемого с его защитником предоставляется наедине. Количество и продолжительность свиданий не ограничиваются. Эти предписания закона, в частности, позволяют подследственному передавать упомянутые в ст. 93 МСП «конфиденциальные инструкции».

Таким образом, и в рассматриваемых вопросах действующее оте- чественное законодательство (Закон от 15 июля 1995 г., УПК РФ, Закон Об адвокатской деятельности) соответствует ст. 48 Конституции РФ и ст. 93 МСП.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что в отечественном законодательстве в основном отражены международно-правовые нормы, касающиеся содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых. В то же время хуже обстоят дела с их имплементацией в правоприменительную деятельность.

Говоря о проблемах применения мер принуждения, связанных с изоляцией от общества на современном этапе, необходимо отметить следующие блоки: во-первых, низкий процент расследования

1 Российская газета. 2002. 5 июня.

35

уголовных дел в полном объеме дознавателями; во-вторых, абсолютное большинство уголовных дел, приостановленных в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемого; в-третьих, отсутствие надлежащего уровня подготовки и практики применения таких мер принуждения.

Неполнота расследования и как результат непринятие полного объема мер уголовно-процессуального принуждения, на первый взгляд, может вызвать суждение о неактуальности темы исследования в рамках деятельности дознавателей. Мы с этим не согласны, ибо в связи с реорганизацией следственного аппарата, как показывает историческая практика, будет реорганизовано и дознание, что породит необходимость выработки методик как расследования отдельных видов преступления, так и доказанности необходимости применения тех или иных мер уголовно-процессуального принуждения. До 2007 г. низкий процент направления обвинительных актов в суд определялся требованием УПК РФ о том, что дознание осуществляется лишь по уголовным делам в отношении конкретного лица. На сегодняшний день данное требование изменено, что породило необходимость заимствования опыта методик выявления

èраскрытия общественно опасных деяний, по которым на первоначальном этапе расследования лицо, его совершившее, не установлено. Уже эти два обстоятельства требуют серьезного изучения избрания и применения мер уголовно-процессуального принуждения, связанного с изоляцией от общества, во всех министерствах и ведомствах в целях выработки единообразной следственной и судебной практики, а также заимствования уже накопленного положительного опыта и избежания допущенных ранее на различных исторических этапах ошибок, ведущих к нарушению высшей ценности государства — прав и свобод человека и гражданина, а также мешающих обеспечить назначение уголовного судопроизводства.

Основными выводами по данному параграфу являются следующие.

1.Среди международно-правовых актов о правах человека в сфере избрания мер пресечения и содержания под стражей выделим следующие: ст. 9 и 10 Международного пакта о гражданских и политиче- ских правах 1966 г.; раздел II Стандартных минимальных правил ООН в отношении мер, не связанных с тюремным заключением (Токийские правила), 1990 г.; Конвенция против пыток и других жестоких, бесче- ловечных или унижающих человеческое достоинство видов обращения

èнаказания 1984 г.; часть 2 Минимальных стандартных правил ООН, касающихся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила), 1985 г.; ст. 5 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., а также раздел «С» Минимальных стандартных правил обращения с заключенными 1977 г., и ряд положений Свода принципов защиты всех лиц, подвергающихся задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, 1988 г., в которых содержатся рекомендации относительно содержания под стражей подследственных заключенных.

36

2.В процессуальных системах развитых стран защита личности от незаконного и необоснованного ограничения ее прав и свобод гарантирована в гораздо большей степени. Законодательство этих стран наиболее приближено к международным стандартам в области соблюдения прав человека в сфере уголовного судопроизводства. В связи с этим в рамках проводимой сегодня в России судебноправовой реформы следует внести соответствующие изменения и дополнения в УПК РФ с целью обеспечения права человека на судебное разбирательство в течение разумного срока. В частности, следует ограничить столь длительные сроки заключения под стражу до суда, прибегнув к положительному зарубежному примеру; кроме того, необходимо подумать и о введении (сокращении) сроков применения иных мер уголовно-процессуального принуждения, которые сегодня могут длиться весь (далеко не маленький) срок расследования (например, подписка о невыезде, отстранение от должности и т.п.).

3.В УПК РФ не установлены сроки применения меры пресече- ния в виде домашнего ареста, которая может действовать, пока ведется предварительное расследование и судебное разбирательство, т.е. теоретически до истечения срока уголовного преследования. Между тем, домашний арест, так же как и заключение под стражу, ограничивает право на свободу и личную неприкосновенность, вследствие чего его применение обусловлено судебным решением. Отсюда вытекает и международно-правовое требование относительно разумного срока применения данной меры пресечения. Кроме того, в соответствии со ст. 11.1 Токийских правил срок действия меры, не связанной с тюремным заключением, не должен превышать срока, установленного для тюремного заключения, и вследствие этого домашний арест, как, впрочем, и любая иная альтернативная мера пресечения, не должна превышать сроков заключения под стражу, и должен быть предусмотрен порядок продления применения альтернативных мер пресечения.

4.Законодательное регулирование избрания меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении несовершеннолетних в УПК РФ не в полной мере соответствует международно-правовым актам, в частности, Минимальным стандартным правилам ООН, касающимся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинским правилам), согласно которым содержание под стражей до суда в отношении несовершеннолетних допускается лишь в качестве крайней меры и в течение кратчайшего периода. Согласно УПК РФ, заключение под стражу в отношении несовершеннолетнего не может применяться только в случае, если он подозревается или обвиняется в совершении преступления небольшой тяжести, что ограничивает сферу применения этой меры пресече- ния по сравнению с совершеннолетними, но незначительно. Не предусмотрено также никаких более сокращенных сроков содержания под стражей по сравнению со сроками содержания совершеннолетних подозреваемых или обвиняемых.

37

ленное на собирание доказательств1; третьи — повод для возбуждения уголовного дела2; четвертые — одновременно мера принуждения и следственное действие. Большинство процессуалистов придерживаются именно последней точки зрения3.

Попытку сформулировать и теоретически обосновать систему улик, достаточных для задержания или ареста, предпринял Ч. Беккария в трактате, опубликованном в 1764 г. Разработанный им перечень улик, с некоторыми поправками и дополнениями, был включен в законодательство ряда европейских государств смешанной (континентальной) системы уголовного процесса, в том числе в русский Устав уголовного судопроизводства 1864 г. Этот перечень, с некоторыми изменениями, был перенесен в УПК РСФСР 1923 г. Он сохранен в значительной мере и в ныне действующем УПК РФ.

Таким образом, мы имеем дело с довольно древним институтом уголовно-процессуального права, восходящим к теории легальных доказательств. Вместе с тем, несмотря на столь большую историю своего существования, институт задержания, как уже отмечено, является одним из дискуссионных на сегодняшний день.

Так, В.В. Вандышев полагает, что «задержание подозреваемого носит интегративный характер, в котором сочетаются элементы принуждения и получения доказательственной информации. Однако

âнем элементы следственного действия в соответствии с современными тенденциями правового регулирования превалируют все-таки над элементами процессуального принуждения. Не случайно задержание подозреваемого процессуально оформляется иначе, чем применение мер пресечения и иных мер процессуального принуждения». Задержание подозреваемого, по его мнению — это интегративная мера воздействия на человека, сочетающая в себе элементы уголовно-процессуального принуждения и следственного действия и заключающаяся в кратковременном ограничении свободы при отсутствии судебного решения сроком до 48 часов с помещением его

âизолятор временного содержания (ИВС)4.

Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткуллин полагают, что задержание — это не только мера принуждения, но и следственное действие, в результате которого закрепляются доказательства причастности лица к совершению преступления5.

1 Д.И. Бедняков. Непроцессуальная информация и расследование преступлений. М., 1991. С. 100—103.

2 Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. М., 1991. С. 115—116.

3 Дубинский А.Я. Производство предварительного расследования органами внутренних дел. Киев, 1987. С. 53; Шатило К.Д. Уголовно-процессуальный характер задержания как неотложного следственного действия // Правоведение. 1963. ¹ 4. С. 117—121; Жогин Н.В, Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М., 1961. С. 175.

4 Вандышев В.В. Уголовный процесс. СПб., 2004. С. 240.

5 Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. С. 175.

39

С таким утверждением не совсем согласны А.В. Смирнов и К.Б. Калиновский. Они по этому поводу пишут: «В отличие от действующего законодательства, УПК РСФСР 1960 г. относил задержание к следственным действиям, тем самым протоколу задержания придавалось доказательственное значение (ст. 87, 119). Протоколом теоретически могли быть установлены основания задержания, однако практически они всегда устанавливались с помощью других доказательств. Протокол был доказательством места и времени задержания, фиксировал объяснения задержанного. Последнее утверждение остается справедливым и для действующего УПК РФ, который прямо не называет в числе доказательств протокол задержания, но и не исключает этого (ст. 83, 92, 258)»1.

В.Т. Томин полагает, что задержание — это повод для возбуждения уголовного дела. Он считает, что задержание — непосредственная реакция компетентного органа, чаще всего милиции, на обнаружение им признаков преступления. Далее В.Т. Томин пишет: «Прямое указание закона на то, что задержание есть повод к возбуждению уголовного дела, положило бы конец давним и никуда не ведущим спорам о том, возможно ли задержание до возбуждения уголовного дела или нет. Девять из десяти пишущих по этому поводу утверждают, что задержание, будучи следственным действием, до возбуждения уголовного дела невозможно. Автор этой работы принадлежит к тому меньшинству, которое не может понять, откуда взять возбужденное уголовное дело, если подозреваемый задерживается в момент совершения преступления. Вне зависимости от этих споров… по крайней мере, в 3 из 10 случаев реальное задержание осуществлено до возбуждения уголовного дела, но этот факт потом маскируется вольным обращением с датой на постановлении о возбуждении уголовного дела»2.

Эту точку зрения развивает И.А. Ретюнских: «В практической деятельности органов дознания и следствия необходимость в задержании подозреваемого зачастую возникает, когда уголовного дела еще нет и быть не может, так как факт задержания служит первым сигналом о преступлении, поводом к возбуждению уголовного дела, например, если лицо задерживается в момент совершения преступления»3.

На основе этой позиции В.Т. Томин предлагает включить в число поводов к возбуждению уголовного дела задержание подозреваемого. При этом он ссылается на проект Основ уголовнопроцессуального законодательства Союза ССР и союзных республик 1991 г., ч. 3 ст. 48 которого гласит: «…производится проверка

1 Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Уголовный процесс. СПб., 2004. С. 235. 2 Томин В.Т. Указ. соч. С. 115—116.

3 Ретюнских И.А. Процессуальные проблемы задержания лица по подозрению в совершении преступления. Дисс. …канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2001. С. 44.

40