Прощеное воскресенье. Роман

Ï Ð Î Ù Å Í Î Å Â Î Ñ Ê Ð Å Ñ Å Í Ü Å

Санитары с тяжелыми носилками, накрытыми серой клеенкой, скрылись из виду за крайними палатками городка.

Вторую бутылку водки пить не стали. Александр Суренович принялся жевать свой табак (нас), а остальные запивали сытный обед поданным поваром компотом из сухофруктов.

–Хороший, холодненький, – порадовалась Наташа Папикова. – Спасибо! – кивнула она повару.

–На доброе здоровьечко! – степенно отве- чал тот. – А може в душике хотите помыться. Вода

âбочках горячая – от солнца нагрелась!

–Спасибо, после работы, – ответила за Наталью Александра.

Работы было много и вся срочная. Ни Папикову, ни Адаму, ни Наталье, ни Александре к работе было не привыкать. К тому же Адам очень пришелся Папикову по душе как ассистент, и это обстоятельство еще крепче сблизило семейные пары. Да, пары, а как сказать иначе? Наталья уже была законной жжено Папикова, Александра еще была законной женой Адама Домбровского, возможно, навсегда переставшего быть в их компании Алексеем Половинкиным.

В самом начале знакомства Адама с Папиковым Адам вдруг сам так представился:

–Капитан Адам Домбровский.

То ли на него подействовала знаменитость Папикова, то ли, Бог его знает, что, но представился вдруг он своим подлинным именем. Наверное, ретивое заговорило, польское.

Наконец Александр Суренович дожевал свой табак, и они пошли в операционную. В опе-

261

 À Ö Ë À Â Ì È Õ À Ë Ü Ñ Ê È É

рационной не поговоришь, там каждая секунда имеет смысл и значение для жизни оперируемого. Поговорить не поговоришь, а думать-то можно. Вот Александра и думала. Думала о том, что пора ей определиться и с Папиковым, и с Адамом – времени в обрез. Скоро может быть приказ о возвращении в Москву, и тогда все пойдет кувырком, тогда ничего не успеть. Пожалуй, во-пер- вых, ей надо переговорить с Папиковым. Но как остаться с ним один на один? Придется действовать в лоб. Она так и поступила. В перерыве между операциями отвела Папикова в сторонку и попросила:

–Давайте с Вами прогуляемся?

–Хорошо, – с любопытством взглянув на нее, согласился Папиков.

Наташа и Адам остались сидеть на брезентовых табуретках возле операционной, а Александра и Папиков пошли по главной улице палаточ- ного городка, довольно широкой и очень хорошо просматриваемой, – здесь их трудно было кому-то подслушать, даже нечаянно.

–Я буду говорить без подготовки, – начала Александра.

–Слушаю.

–Я должна увезти его в Москву. Как это

сделать?

–Придумаем. Сейчас такая неразбериха, что можно все придумать. Некоторые части подлежат расформированию, как потерявшие почти весь личный состав и утратившие боевые знамена, – было много маленьких пожаров. Придумаем.

262

Ï Ð Î Ù Å Í Î Å Â Î Ñ Ê Ð Å Ñ Å Í Ü Å

Например, можно демобилизовать, якобы из одной из таких частей и направить его ко мне ассистентом, он сложившийся врач и хорошо меня понимает.

–А как это можно сделать реально?

–Реально? Да хоть самому Петрову дадим подписать, хоть любому из его замов. Надо только часть согласовать.

–А кто на это пойдет?

–Иван Иванович все сделает.

–А он захочет рисковать?

–Какой тут риск? Хирург из местных. Все части в разбросе. Мы оперировали совместно. Нормально. А еще лучше, комиссуем его по состоянию здоровья.

–Но он здоров?

–И слава Богу! Сегодня здоров, завтра –

болен.

–Неужели это возможно?

–Безусловно.

Когда они вернулись к Адаму и Наталье, заручившаяся поддержкой Папикова Александра так сияла, что Наталья спросила ее:

–Чем это тебя так порадовали?

–Всем! – был ответ.

Пошли оперировать. Александра не чаяла дождаться ночи, когда они с Адамом останутся одни.

Освободились ближе к полуночи. Сходили в душ, вода хотя и успела остыть, но была в боч- ках еще достаточно теплая. Помылись славно, и чистенькие пошли к своим палаткам.

263

 À Ö Ë À Â Ì È Õ À Ë Ü Ñ Ê È É

XXVI

За день на солнцепеке палатка так прогрелась, так остро пахла внутри прорезиненным брезентом, что в ней было нестерпимо душно и противно. Пришлось раскрыть палатку со всех сторон и проветривать, благо с предгорий Капетдага приятно повеяло свежим ветерком, холодная ночь пустыни медленно, но верно вступала в свои права. Только теперь Александра обратила внимание, что пол в палатке войлочный.

–А почему здесь полы войлочные? – спросила она Папикова, проветривавшего по соседству свою палатку.

–Для того, чтобы скорпионы, тарантулы, каракурты, змеи и прочие ребята не беспокоили нас с тобой. – Приветливо отвечал неутомимый Папиков, проведший в тот день 14 часов за операционным столом. – Все эти ребята страсть как боятся овец. Например, скорпионами овцы лакомятся, как французы улитками. Спокойной ночи, молодежь! Дождь будет.

–Спокой-спокойной, – ответили ему наложившимися друг на друга голосами Адам и Александра, подняли головы к небу – ни одной звезды.

Àтут, как по команде генерала Папикова, и сорвались первые капли дождя.

Они вошли в проветренную палатку и очу- тились один на один в своем брезентовом раю.

Сначала им было не до разговоров, а потом Александра все-таки разговор завела.

–Скоро полетим с тобой в Москву, – сказала она под шум мелкого дождичка, ударяющего по палатке со всех сторон.

264

ÏÐ Î Ù Å Í Î Å Â Î Ñ Ê Ð Å Ñ Å Í Ü Å

–Со мной? Не получится.

–Не сомневайся. Если Папиков обещал, то он сделает. Ты не представляешь, какой у него авторитет!

–Не получится.

–Что ты заладил, Адась, не получится. А я говорю – получится!

–Не получится.

–Почему это – не получится? Сейчас есть все возможности организовать твой побег. Мы тебя просто вывезем с собой.

–Не получится.

–Лагерь на серном руднике – это ад!

–Возможно. Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть – я еще не был в аду небесном, – с беспечным смешком в голосе сказал Адам, – возможно…

–Там долго не протянешь, я точно знаю, – вспомнив Дяцюка в Семеновке и «серную вонюч- ку в степу», горячо сказала Александра.

–Долго там не живут – это правда. Но там меня ждут больные. Там Семечкин. Не получится.

–Òî–òî–òî есть, как?! – заикаясь, с трудом выговорила Александра, – ты, ты, ты отказываешься бежать?

–Конечно.

–Ты что говоришь? Ты что, Адась!

–Я говорю: там меня ждут люди.

–А мы что – не люди? Мы – не люди?! Твои дети?! Я? Ксения?! Мы – не люди…

В напряженном молчании, отстраненно, как на том свете, шумел дождь за тонкими стенками.

265

ÂÀ Ö Ë À Â Ì È Õ À Ë Ü Ñ Ê È É

–Ты знаешь Ксению?

–Знаю. Я ездила на твои розыски и познакомилась. Маленьких знаю. И Адама, и Александру. У них глаза твои.

–До сих пор? Я думал, потемнеют

–Äî ñèõ ïîð òâîè – синие-синие.

Где–то далеко за палаточным городком прозвучали два винтовочных выстрела, наверное, кто–то пытался прорваться сквозь кольцо оцепления. Монотонно шумел дождь.

–Ты права. Но я не могу сбежать. Не по-

лучится.

–Получится, – обреченно прошептала Александра и отвернулась к подрагивающей под струями дождя брезентовой стене палатки.

–Да, ты права, там живут недолго, – наконец произнес Адам после затянувшейся паузы. – Но Семечкин такой человек – он и в преисподней жизнь наладит. У нас за последние четыре месяца ни один человек не умер. До Семечкина рабочих обновляли каждый квартал. Охранники, и те не выдерживали – стрелялись. А сейчас другое дело. Семечкин вывел лагерь за территорию рудника, притом с правильной стороны, учитывая розу ветров, чтоб запах серы не наносило. Построил баню. Построил медпункт. Питание неплохое. Даже мясо дают. Лекарствами обеспечивает. Зимой дровами, а с дровами здесь тяжело. У нас один заслуженный инженер отбывает, так печку он изобрел металлическую, в ней дрова горят ча- сов десять, вернее, тлеют, но тепла она дает много, хватает тепла. Таких печек железных мы наварили много. У Семечкина эта печка главный об-

266

Ï Ð Î Ù Å Í Î Å Â Î Ñ Ê Ð Å Ñ Å Í Ü Å

менный продукт, она и гражданским, и военным нравится. Семечкин со всеми умеет договориться: и в Главном лагерном управлении, и с местным гражданским начальством, и с военными, и с уголовниками. При нем даже охрана не зверствует, как бывает обычно. Порядок у нас и на руднике, и в бараках. И семичасовой рабочий день – и план перевыполняется. Люди ожили. Как же я их брошу. Я лечу. Не получится. – Адам еще долго рассказывал о Семечкине, о своих больных, о чудо–печ- ке, о порядках в лагере, рассказывал до тех пор, пока не понял, что Александра спит. – Не получится, – глухо буркнул он напоследок и нежно обнял жену.

Все получилось. Правда, совсем не так, как рассчитывала Александра.

Как говорится: человек предполагает, а Бог располагает.

13 октября Папиков отправил Адама Домбровского с патрулем по городу. Такой был в те дни порядок: патрулю обязательно придавался врач.

– Пойдите, перемените впечатления, оторвитесь от операционного стола, – сказал он Адаму, – я один поработаю, мне с девочками не привыкать. Тем более, что ничего сложного не планируем. В городе еще тяжело, но, говорят, полегче. Главное – мародерство пошло на убыль.

Адам ушел патрулировать в доставленной специально для него офицерской форме, с погонами капитана военно-медицинской службы, это Ираклий Соломонович расстарался для него по просьбе Александры. Адам ушел в патруль без осо-

267

 À Ö Ë À Â Ì È Õ À Ë Ü Ñ Ê È É

бой охоты. Почему-то отбросив свою обычную сдержанность, при Папикове и его жене Наталье он крепко обнял и поцеловал на прощанье Александру.

В сумерки его привезли в кузове полуторки. Адам был без сознания. Хотя мародерство и пошло на убыль, но патруль–таки наткнулся на бандитов, переодетых в милицейскую форму. В перестрелке Адам был тяжело ранен. К чести его товарищей по патрулю надо сказать, что они перевязали его наилучшим образом и немедленно доставили в палаточный городок Северный.

За свою долгую жизнь Александра Александровна Домбровская не раз сталкивалась с зеркальными ситуациями, хотя и происходившими в разное время с разными людьми, но повторявшими друг друга поразительно.

– Пулевое проникающее ранение правого легкого на уровне четвертого и пятого ребер, сквозное пулевое ранение задней трети правого плеча, – констатировал Папиков в операционной.

Как сказали бы сейчас, Александра уча- ствовала в операции своего мужа на автопилоте. (Много лет спустя она вычитала, что автопилот изобрел в Америке русский эмигрант первой волны Б.В. Сергиевский.) А что касается самой операции, то точно такую же они делали когда-то на Сандомирском плацдарме маленькому московскому генералу, только совсем недавно переставшему досаждать Александре своими ухаживаниями, только с тех пор, как она фактически вышла замуж за своего бывшего комбата Ивана Иванови- ча, а попросту – Ванечку-адмирала. Она так и зва-

268

Ï Ð Î Ù Å Í Î Å Â Î Ñ Ê Ð Å Ñ Å Í Ü Å

ла его дома «Ванечка-адмирал», и ей, и ему это очень нравилось. Хотя она, наверное, и не любила его, а он любил ее безусловно, отношения у них были очень легкие, радостные, и день ото дня они как-то все больше притирались друг к другу. Иногда даже говорили о том, что «хорошо бы маленького». Первым заговорил о ребенке Ванечка, но Александра не возражала, фактически ведь это была ее главная цель. И бабушка Анна Карповна ждала будущих внучиков с нетерпением, она так и говорила: «Скорее бы мне дождаться внучиков, пока силы есть».

Освобожденная Папиковым от всех других обязанностей, пять суток Александра выхаживала Адама. За это время Ираклий Соломонович под руководством Папикова оформил демобилизацию капитана военно-медицинской службы Адама Сигизмундовича Домбровского. К тому времени в разрушенном городе работала Военноврачебная комиссия Туркестанского военного округа, частично прибывшая в Ашхабад из Ташкента. В личном деле капитана А.С. Домбровского, которое получил на руки генерал И.С. Горшков была выписка из сводки по Ашхабаду на 13 октября 1948 года о тяжелом ранении во время планового патрулирования города капитана военно-ме- дицинской службы А.С. Домбровского, характеристика от генерала военно-медицинской службы А.С.Папикова на капитана военно-медицинской службы А.С. Домбровского как на его, Папикова, ассистента, «проявившего себя высококвалифицированным хирургом в сложных оперативных условиях», направление на дальнейшее излече-

269

 À Ö Ë À Â Ì È Õ À Ë Ü Ñ Ê È É

ние капитана А.С. Домбровского в хирургическое отделение Московского медицинского института, подписанное заместителем министра здравоохранения СССР. Помимо двух пулевых ранений в грудь в направлении была отмечена тяжелая контузия. Венчал документацию список особо отли- чившихся и пострадавших солдат и офицеров, награжденных орденами и медалями. Капитан военно-медицинской службы А.С. Домбровский был награжден орденом Красной Звезды. Представление о награждении подписал Командующий Туркестанским военным округом Герой Советского Союза Генерал Армии И.Е. Петров.

Распоряжение о возвращении команды Папикова в Москву поступило 19 октября. Адама сочли транспортабельным. Вместе с ним в Москву направлялись еще трое тяжелораненых, двух из них Адам оперировал вместе с Папиковым.

Возвращались в Москву с того же секретного аэродрома, тем же тяжелым бомбардировщиком ТУ–4, уравновесившим американскую «летающую крепость» В–29, что во многом предопределило на земле долгий мир без большой войны.

Все 22 топливных бака ТУ–4 были заполнены керосином. Перелет предполагался беспосадочный – от секретного аэродрома под Ашхабадом до секретного аэродрома под Москвой. Секретность и всякого рода закрытость всего и вся были в те времена важнейшими составляющими как воинской, так и гражданской жизни.

Иван Иванович и Ираклий Соломонович остались в Ашхабаде помогать Командующему

270