Прощеное воскресенье. Роман

ÏÐ Î Ù Å Í Î Å Â Î Ñ Ê Ð Å Ñ Å Í Ü Å

–Генеральчика мне не надо! – засмеялась Александра. – Тем более траченного молью.

–Íå-å, я тебе найду не старого, не лысого,

èне пузатого. У меня есть один на примете. Ну, пожалуйста, приходи в орденских планочках. Ордена тяжелые, и носить их сейчас не в моде, а планочки – то, что надо.

–Куда я их прицеплю? На платье? Это же

смешно!

–Ой, Сашуль, у меня есть такая жилеточка серенькая льняная, очень легонькая, и поверх любого платья будет хорошо и модно, на нее

èприцепим планочки. Ну я тебя умоляю!

–Ладно, принеси мне эту жилетку на

работу.

Минут через сорок Нина подкатила к институту за рулем открытого автомобиля Renault. Нинин муж – генерал вывез этот лимузин из оккупированной Германии. Тогда генералам разрешали вывозить трофейное добро и многие вывозили. Да и не только генералам, а и офицерам и солдатам. Кто-то вывозил узелочками, а кто-то вагонами и даже составами. Притом наши, как правило, тащили технику и барахло, а союзники американцы все больше научно-техническую документацию и всякого рода бумаги и документы: такие трофеи занимали мало места, а цены им было не сложить.

–Какая красивая у тебя машина! – восхитилась Александра, неравнодушная к легковым автомобилям. – Немецкая?

–Нет, французская. – «Рено».

–«Рено»? Всего четыре буквы, а по-фран- цузски написано семь?!

141

ÂÀ Ö Ë À Â Ì È Õ À Ë Ü Ñ Ê È É

–Выходит так, – усмехнулась Нина. – От жира бесятся капиталисты – им лишних букв не жалко.

Машина была ярко-белая, сверкающая никелем, отполированными крыльями, капотом, большеглазыми фарами. Нина смотрелась рядом

ñэтой роскошной машиной и сама роскошно: похорошевшая от хорошей жизни, с лучистыми карими глазами, прекрасным цветом лица, чуть пополневшая, но еще очень стройная. А главное, она осталась сама собой – все той же красивой Ниной из госпитальной палаты на Сандомирском плацдарме, веселой, легкой в общении, ни перед кем не разыгрывающей из себя барыню-ге- неральшу. Александра высоко ценила природную Нинину простоту, не ту, что хуже воровства, а ту, что дорогого стоит и дается очень немногим людям.

–Можно, я ее поглажу? – совсем по-детски спросила Александра, указывая глазами на машину.

Ей вдруг так захотелось погладить капот и крылья этой машины, как будто родню встретила. Возможно, неожиданно всплывшее в душе Александры безотчетное чувство какой-то непонятной родственности к неодушевленному предмету возникло совсем не случайно. Этот автомобиль был изготовлен на парижском заводе Рено в начале 1927 года, именно в то время, когда там работала Мария Мерзловская. Может быть, ее руки касались этого авто в ту пору, когда она «крутила гайки» на конвейере, или чуть позже, когда отгоняла «готовую продукцию» на юг в Марсель или на север в Нормандию. Нинин экземпляр происходил из Нормандии. После оккупации

142

Ï Ð Î Ù Å Í Î Å Â Î Ñ Ê Ð Å Ñ Å Í Ü Å

Франции оттуда он попал в Кельн, а потом в Берлин, где и был реквизирован победителями.

–Какой он гладенький! Нинуль, а «Рено» он или она?

–Муж говорит, что это фамилия владельца завода Анри Рено. Значит, он. Я тоже об этом спрашивала.

–Какая прелесть! Я его еще поглажу.

–Гладь, ради Бога, хоть целуй! – засмеялась Нина. – А хочешь, я стану учить тебя водить?

–Меня, водить? Конечно, хочу. Тогда я буду служить тебе верой и правдой! – дурашливо взяла под козырек Александра. – Где твоя жилетка?

Цветные планки орденов Ленина, Боевого Красного Знамени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды они прикололи одну над другой по старшинству орденов сверху вниз, и полу- чился цветной прямоугольничек, совсем небольшой, как крупная брошка, но для тех, кто понимает, более чем внушительный.

–Замечательно мы прицепили эти планки. Даже красиво, а, Сашуль? Эти генеральши теперь будут знать!.. Садись, поехали!

–Прямо сейчас? Я побегу отпрошусь у Папикова, делать мне все равно пока нечего. Он отпустит.

Через четверть часа Нина и Александра уже катили в открытом белом кабриолете по безлюдной летней Москве, той Москве, даже по центральным улицам которой одиночные легковушки шли не чаще, чем с интервалом в двести-триста метров.

Ездили они только по центру города, на окраины выезжать не решались. В те годы преступность в Москве была очень высокая, и всякое

143

 À Ö Ë À Â Ì È Õ À Ë Ü Ñ Ê È É

могло случиться с двумя женщинами, хоть и в роскошном автомобиле.

–Ты за мной смотри, Саш, учись переклю- чать скорости.

–А я умею. Я в госпитале много ездила, меня наш шофер Петр Михайлович научил, тот, с которым мы потом на мину наехали. А не наехали бы мы на ту нажимную мину, может быть, я б тебя

èзнать не знала.

–Если умеешь, тогда садись за руль. – Нина ловко остановила автомобиль и вышла из него, освобождая место за рулем для Александры.

Давным-давно не испытывала та такого чувства упоения, как в те два часа, что поездила по Москве под руководством красивой Нины.

–Ты что сияешь? В институт приняли?! – взволнованно встретила дочь Анна Карповна.

–Да при чем институт, ма! Нина дала мне порулить своим шикарным автомобилем! Представляешь, мамочка, я сама ездила по Москве!

–Боже мой, – чуть притухшим голосом сказала Анна Карповна, – Боже мой, и как оно все передается от одного к другому!

–От кого передается? Кому?

–Тебе. От отца. Он частенько просил своего водителя уступить ему место и сам садился за руль. Очень любил водить машину, как мальчишка. Значит, у тебя фамильное…

XIV

В большой квартире Нины сияли хрустальные люстры, от натертых до отсвечивающего блеска желтовато-коричневатых полов шел легкий запах мастики. На огромном овальном столе в гостиной

144

Ï Ð Î Ù Å Í Î Å Â Î Ñ Ê Ð Å Ñ Å Í Ü Å

холодновато светилась белоснежная скатерть, из кухни сильно пахло жареным луком и послабее жареным мясом, укропом, кинзой, петрушкой. Лето хоть и кончалось, но еще не окончилось, а южанка Нина понимала толк в пряных травах. Без них и жаркое – не жаркое.

По просьбе хозяйки дома Александра пришла загодя, и они вдвоем накрывали на стол. Домработницу Нина отпустила специально, чтобы ей

ñАлександрой можно было поболтать по душам.

–А где у тебя маленькие? – спросила Алек-

сандра.

–Сынульки мои у бабушки, этажом ниже. Там у матери мужа хорошая двухкомнатная квартира – очень удобно.

–Да уж, – согласилась Александра, вспомнив свою «дворницкую».

Красавица Нина жила совсем в другом мире, чем ее подруга и миллионы других подданных страны-победительницы.

–Я тебе генеральчика обещала, – со смешком сказала Нина, – а он пока полковник, но прислали на генеральскую должность, так что скоро генерала дадут. Моему в отдел прислали из Китая. Мой Андрей Сергеевич говорит, что этот полковник боевой офицер. Всю войну прошел, – и с Германией, и с Японией… Молодой совсем для генерала… Муж обещал сегодня привести его для тебя.

–Нинуль, ну хватит тебе эти глупости… Не надо мне никого приводить. Он что, бычок на веревочке?

–Как это не надо? Ты что, монашка? Мужа ведь не нашла, это я и без расспросов поняла, по тебе сразу видно.

145

ÂÀ Ö Ë À Â Ì È Õ À Ë Ü Ñ Ê È É

–Не нашла. Но абы кого мне тоже не нужно.

–Насчет «абы кого» – согласна, ну а то, что тебе дитеночка позарез надо, – это сто процентов! Если б у меня моих сыночков не было… Я и представить не могу!

–Ты считаешь, что без ребенка жизнь для женщины совсем бессмысленна?

–Может, и так, а может, и не так, – вдруг погрустнев, сказала Нина. – Все мы в своих разговорах ходим вокруг да около и не говорим всей правды, только подразумеваем ее, да и то не всегда. – Нина присела на краешек обитого темнозеленым бархатом стула с высокой резной спинкой, наверно, старинного, из какого-то барского особняка. В ее доме вся мебель была не старая, а старинная, отреставрированная так, что смотрелась как новая.

–Какие изящные стулья! – сказала Алек-

сандра.

–Это моя вторая свекровь, Елизавета Константиновна, скупает всякий хлам на барахолках,

âкомиссионках, грязный, обшарпанный, а потом приглашает своих музейных мастеров, и получа- ется вот такая красота! И моя первая свекровь, мать моего Александра Ивановича, и вторая – обе всю жизнь в одном и том же музее на банкетках просидели. Они подружки и до сих пор дружат как родные. Сейчас обе там, внизу, с внуками. Вторая свекровь мебель скупает… Но ты не думай, она не из тех, кто наживается на чужих бедах, просто она всегда жила в достатке, всегда получала паек за сына офицера, а потом генерала. Он хоть и вернулся с войны дважды раненный, но не изувеченный и сразу занял в Москве высокую должность.

146

ÏÐ Î Ù Å Í Î Å Â Î Ñ Ê Ð Å Ñ Å Í Ü Å

Àмоя первая свекровь, Ангелина Антоновна, так та вообще смешная – зайцев игрушечных собирает, ну и… – Нина сделала паузу, заговорщически оглянулась и прошептала: – В камешках знает толк. По-моему, они обе из бывших…

–Тебя это пугает? – в лоб спросила Алек-

сандра.

–Ничуть. Если хочешь знать, у меня дед был купец второй гильдии.

–Так и они купеческие дочки?

–Íè-íè, бери выше. Наверно, из князей или графьев, я не знаю, кто из них старше.

–Старше князь. Но сейчас это не имеет значения.

–Я вот тоже об этом иногда думаю: сейчас одно имеет значение, раньше другое имело значе- ние, потом будет иметь значение третье, а жизньто уходит. Я как-то случайно подслушала их разговор, они говорили о балах в Петербурге… Я как будто башкой в девятнадцатый век окунулась. Они, мои свекрови, и книги меня приучили читать, и я теперь совсем не та дурочка, я кое-что знаю… Они обе очень умные женщины и меня приняли как дочку, и у нас никаких обид не бывает. Кому рассказать – не поверят. Чудно?! А вот тебе, Саш, я рассказываю, потому что ты веришь мне.

–Хорошая ты, Нинуль. А с мужем говорила об этом?

–Î ÷åì?

–О бывшести.

–С мужем? Ты что?! Андрею Сергеевичу это не нужно. Я простая, но не до такой степени… Я и со свекровями этого не касалась. Ты что?! Им такой разговор не нужен.

147

ÂÀ Ö Ë À Â Ì È Õ À Ë Ü Ñ Ê È É

–Наверное, ты права, – думая о себе и своей матери, сказала Александра.

День рождения Нины прошел хорошо. Генералы оказались совсем не тупыми, а их жены, которых так боялась Нина, тоже вполне нормальными. Только всем им было за сорок, и талия просматривалась не у каждой с первого взгляда.

Полковник из Китая не явился.

–Гордый, – сказал о нем Нинин муж. – Мне, говорит, ваша генеральская компания пока не по чину.

Нельзя сказать, что Александра слишком опечалилась тем, что не пришел полковник. На нее разговор с Ниной о «бывшести» ее свекровей произвел такое сильное впечатление, что все остальное как бы стушевалось, отступило на второй план. Еще до гостей, пока они с Ниной накрывали на стол, она сняла жилеточку с орденскими планками, чтобы было вольней работать, повесила ее на вешалку в прихожей, они и забыли о жилетке на весь вечер. Домой она пошла без нее.

Вечер стоял очень теплый, взошел молодой месяц, «молодик», как называла его Анна Карповна, взошел и сверкал в небе зеленоватыми остриями. Александра знала, что, глядя на «молодик», надо подержаться за денежку, но денег у нее с собой не было, ни копейки, и она подумала, что, зна- чит, и месяц предстоит безденежный. Ну и Бог с ним, – не привыкать. И еще она подумала о том, как странно устроено в жизни: настраиваешься на одно, а получается совсем другое. И планочки орденские не понадобились, и этот китайский полковник не пришел… Зато она вдруг узнала про Нининых свекровей. Думала, только они с мамой из

148

Ï Ð Î Ù Å Í Î Å Â Î Ñ Ê Ð Å Ñ Å Í Ü Å

«бывших» да ее Адам, а, оказывается, таких много. И главное вот что: их дети, вопреки всему, во время войны за освобождение Родины становятся генералами. Ну что ж, значит, так тому и быть: она станет профессором… Значит, права мама, а она так горько и горячо обижалась на нее за ту вынужденную клятву окончить медицинский институт…

XV

Когда Александра вошла во двор большого многоподъездного дома, при котором жили они с мамой, совсем стемнело, и ей сразу бросилось в глаза большое желтовато светящееся окошко на крыше их «дворницкой». Это пятно света, как бы повисшее между землей и небом в темной глубине двора-колодца, с тех пор почему-то навсегда врезалось и в зрительную память, и в душу Александры Александровны, стало как бы вещным образом значительной части ее жизни.

«Мамочка не ждет меня так рано, а я – вот она! – по-детски весело подумала Александра. – Сейчас Ксениного чайку попьем с душицей и мятой, поболтаем, я расскажу про полковника из Китая, посмеемся». Нинина генеральская компания, оказавшаяся совсем не чванливой, неожиданно подняла ее сумрачное настроение последних недель. Нельзя сказать, что в душе забрезжил какой-то радостный, обнадеживающий свет, но стало очень спокойно. Она почему-то решила, что все образуется с Адамом, пусть не для нее, но для его деток и Ксении… Почему вдруг ее посетило такое великодушие, откуда нахлынула такая волна уверенности в том, что еще не все потеряно с Адамом, она не знала. Но что было, то было.

149

 À Ö Ë À Â Ì È Õ À Ë Ü Ñ Ê È É

Мама долго не открывала.

–Ты придремала, ма? – спросила Александра, когда Анна Карповна наконец откинула большущий крючок на двери.

–Зачиталась, – жмурясь, сказала мать. – Прикрывай дверь. Совсем я страх потеряла – и читаю, и говорю по-русски. Что-то со мной творится неладное, надо бы попридержать себя…

–Что читаешь и говоришь по-русски, так у тебя теперь алиби. Всем известно, что Тема учит тебя русскому языку, – с улыбкой обнимая мать, сказала Александра. – Как я по тебе соскучилась, мамочка! А китаец не пришел.

–Какой еще китаец?

–Нина сначала мне генеральчика обещала, а он оказался полковником из Китая, да и тот не пришел. Наш полковник, наших там много…

Àпро что ты читала?

–Как говорят сейчас, про «религиозное мракобесие». Случайно вытащила из ларя Блаженного Августина и зачиталась.

–À-à… «Имеет ли душа длину, широту и высоту? Помещается ли душа только в теле, как в сосуде, или она снаружи, как покрывало? Не кажется ли тебе пустым то место, что называется памятью?» Трактат «О количестве души».

–У тебя отличная память, – печально сказала Анна Карповна. – У твоего отца была такая же…

–Я хорошо помню все, что читала в молодости, – сказала Александра.

–Не гневи Бога, дочка, ты и сейчас еще совсем молодая женщина. Какие твои годы!.. Чайку попьем?

–Попьем, конечно.

150