Методология организационной психологии. Учебное пособие

ГЛАВА 3. Методологические принципы организационной психологии

Принцип рассматривается как основополагающая идея и конкретизацияметодологии. Совокупностьпринциповпредставлена не как их сумма, а как методологическое единство, ориентирующее исследовательскую мысль на определенные ценности и пути поиска преодоления рассогласования и противоречий, в рамках которых может быть осмыслена психологическая реальность. Открытость миратеорийорганизационнойпсихологии оставляет открытой и систему ее принципов.

3.1.Принцип активности и деятельности

ворганизационной психологии

Живое существо активно утверждает свое существование в мире. Активность задана любой живой системе как факт, как проявление единства ее со средой. Активное существо уже с рождения содержит в себе источник собственного движения, а энергия этого источника воспроизводится в ходе самого движения. Способность к самодвижению — это особое качество, в ходе которого живое существо воспроизводит себя. Родившийся ребенок сразу же активен, что проявляется в крике, в беспорядочных движениях ручками и ножками. Беспорядочный характер активности может сохранятьсяивболеевзросломпериодежизничеловека. Так, подросток бросает с 15-го этажа хоккейную шайбу в прохожего совершенно бесцельно; ответ его совершенно лаконичен и трудно понимаем для другого субъекта активности: «Просто». Подросток не знал, как организовать избыток имеющейся и постоянно воспроизводимой у него от природы энергии, и может случиться так, что и не задумывался о возможных последствиях такого рода бес-

81

цельной активности для окружающих людей в едином пространстве существования.

Активность имеет наиболее широкое значение, включая жизнедеятельность всего живого. Важнейший факт эволюции — изменениемеханизмаактивностиихарактеравзаимоотношенийсосредой. Животное не отличает себя от жизнедеятельности. Человек делает свою жизнедеятельность предметом своей воли и своего сознания. Принцип активности реализовывался в целом ряде психологических концепций. В теории онтогенетического развития А. Валлона принципэмоционально-тоническойактивностидействуетвединой системе с предметно-направленными действиями. В вюрцбургской школе активность мышления рассматривается как основание, не сводимое к регуляции ассоциативными процессами. В культурноисторической концепции активность субъекта выступает как преобразованиесобственнойпсихикиприусловииорудийногоиспользования «стимулов-средств». Принцип активности во всей глубине своего функционирования особенно рельефно выступает в экспериментальном методе Л. С. Выготского, предполагающем создание ситуации свободного выбора и относительной возможности обра- щениякстимулу-средствувобстоятельствахрешенияпредстоящей задачи. Необходимостьиспользованиястимула-средстваненавязы- валась извне, а являлась результатом свободного выбора и решения задачи. В зависимости от уровня развития личности внешние стимулы-средства могут выступать в достоверно разных вариантах функционирования. «Психологическоеорудие» означаетнестолько принудительновоздействующеенаиндивиданачало, сколькоточку приложения его сил, которые оформляются знаковым образом или «вбирают» в себя знак [37].

Список психологических теорий, в которых принцип активности включен в динамику личностного развития, мог бы быть продолжен и оказаться достаточно длинным [24].

В современных психологических школах парадигма активности противопоставляется парадигме реактивности. Содержательно она воплощена в таких психологических школах, как рефлекторная, бихевиористическая, когнитивная. Отличительными чертами психологических учений, реализующих парадигму реактивности, являются механистические представления о человеке как своеобразной машине, реагирующей на каналы питания.

82

Парадигма активности имеет разные теоретические воплощения также и в философии.

Активность «включает в себя и уровень биологической организации человека, и психофизиологический, и собственно психический (как произвольный, так и непроизвольный), и уровень сознания, и самосознания личности (то есть собственно личностный). Она соединяет в себе и побудительную, и исполнительную регуляции, является потребностью в деятельности, которая становится средством самоосуществления жизни, и потребностью в ценностно-нравственномсамовыражениииспособесамоосущест- вления личности» [46, с. 60]. Как пишет В. П. Зинченко, «человеческий мир динамичен, неопределенен, скверно предсказуем», а соответственно, его сложности должна быть противопоставлена соизмеримо сложная активность или духовно-практическая деятельность [8, с. 140].

«Человеческая деятельность, — пишет М. С. Каган, — может быть определена как активность субъекта, направленная на объекты или на других субъектов, а сам человек должен рассматриваться как субъект деятельности» [20, с. 43]. Деятельность рассматривается как окультуренная и целенаправленная активность и мировоззренческое отношение человека к жизни. Однако четко провести водораздел между активностью и деятельностью не всегда удается. Для социальной психологии, психологии труда и организационной психологии категория деятельности выступает как исходная методологическая категория. Именно потребность в деятельности побуждает участников групп и в целом персонал организацииобъединятьсяивзаимодействоватьдругсдругом, общаться и соперничать.

И. Кант в своей работе «Критика чистого разума» (1781) деятельность рассматривал как всеобщее основание культуры. Его основополагающая идея состоит в том, что законы опыта принадлежатнеприроде, арассудку. Вразумеодинаководоказуемыантиномии: мирконеченимирбесконечен. Кантуудалосьуловитьважнейшую противоречивость, свойственную человеческой деятельности: разум антиномичен и диалектичен; он уловил сложнейшие отношения между теоретической деятельностью и деятельностью практической. Это позволило философам очень высоко оценивать вклад И. Канта в развитие учения диалектики.

83

Наиболее развернутую концепцию деятельности предложил Гегель. Он рассматривал деятельность как всепроникновение абсолютного духа, а высшей формой деятельности признавал рефлексию, то есть самосознание, которое познает «самого себя» через освоение всего того «богатства образов», которые до этого заключались внутри духа как неосознанные состояния. Дух как сверхиндивидуальная целостность возвышается над отдельными людьми и проявляется через их различные связи и отношения. Историю Гегель рассматривает как прогресс духа в сознании свободы, развертываемый через «дух» отдельных народов, сменяющих друг друга по мере выполнения своей миссии. Против гегелевской концепции, рационализирующей работу всепроникающего духа, выступил датский философ С. Къеркегор, который разумному началу противопоставил волю человека. Он критиковал Гегеля за его стремление отдать личность во власть «анонимного господства истории», понять индивида в исторически конкретной системе «всепроникающего» духа и тем самым лишить человека самостоятельности и свободы.

В современной психологии «деятельность» и «деятельностный подход» исследуются в работах отечественных психологов: Б. Г. Ананьева, А. Г. Асмолова, Л. С. Выготского, П. Я. Гальперина, А. Р. Лурии, А. Н. Леонтьева, С. Л. Рубинштейна, В. Д. Шадрикова и других, а также в работах зарубежных психологов: А. Валлона, Дж. Верча, М. Коула, Ж. Политцера, Л. Сэваидругих, — что свидетельствуетовысокоминтересекэтойпроблемеиееактуальности. Несмотря на различия в трактовках деятельности, все исследователи признают методологическое значение этой категории для психологической науки в целом.

ПоАсмолову, путькизучениюсубъекта, группывнекатегории деятельности закрыт. Деятельность наиболее адекватно выражает активность человека и рассматривается как динамическая, саморазвивающаяся, иерархическая система взаимодействий субъекта с миром. Традиционное (птолемеевское) понимание психической энергии интерпретирует ее как «спрятанное под кожей». Инновационное (коперникианское) понимание психики предполагает ее исследование не как заключенное в ней самой (так меня видят другие), а как существующую энергию в собеседнике, в группе, в системе, в природе и как взаимообмен ее ресурсами [3].

84

Любыепопыткирассматриватьсубъекта, группу, организацию вне анализа деятельности исключают ключевое понимание саморазвивающихсясистемкаквопроса«длячего» (Н. А. Бернштейн). Подобные попытки игнорировать этот принцип в психологических исследованиях исключают целесообразность активности и деятельности субъекта, группы, организации.

Длительное время в психологии существовал и продолжает существовать взгляд на личностную психику как адаптивную активность. В. А. Петровский проанализировал историю этого вопроса и выделил три существующих варианта адаптивной активности: гомеостатический, гедонистический, прагматический [42].

Идея гомеостаза была воспринята психологами из традиционных биологических теорий. Живые системы реагируют на изменения среды и приспосабливаются к ним. Наиболее яркое выражение этот подход нашел в рефлексологии, способствующей возникновению упрощенно-механистического понимания психики, поведения, деятельности. Идеи гомеостаза восприняты в психоанализе З. Фрейда, в динамической теории К. Левина, в теории диссонанса Л. Фестингера, в теории баланса Ч. Осгуда. Внешне какбудтопротивоположныеметодологическиепозициизанимают гуманистическиетеории, однакопоисходнымосновополагающим идеям существенных различий нет. Идее гомеостазиса противопоставляется идея стремления системы к нарушению равновесия, или «стремления к напряжению». Добиваться равновесия живой системе необходимо во что бы то ни стало, а чтобы вновь обрести равновесие, необходимо подчиняться заранее предусмотренной конечной цели — цели самоактуализации.

В соответствии с идеей гедонизма поведение направлено на максимизацию удовольствия и минимизацию страдания. Наиболее яркое выражение этот подход нашел себя в теории достижений Дж. Мак-Клелланда. Чтобы не страдать, человек регулирует свою активность и избегает опасных ситуаций, но стремится к тому, что можетстать источником удовольствия. Мак-Клелландом была предпринята попытка на основе устойчивого стремления человека к успехам в различных видах деятельности и в жизни объяснить социально-экономическое развитие различных стран и народов.

Прагматический вариант присутствия адаптивной активности в объяснении механизмов происхождения личностной психики

85

наиболее ярко представлен в когнитивной психологии. Основополагающая идея этого направления состоит в том, что оптимальное поведение должно быть направлено на достижение максимальной пользы при минимальных затратах. В частности, известному представителю когнитивной психологии П. Линдсею и Д. Норману принадлежит следующий вывод о том, что всякое решение оптимизируется психологической полезностью, даже если постороннийнаблюдательбудетудивлятьсясделанномувыбору. Любые проявления, не вписывающиеся в рамки «разумного действия», в работах этой школы отфильтровываются. В исследованиях когнитивных психологов достраивается образ «человека разумного», а другие как недостойные внимания и случайные игнорируются.

Все варианты адаптивной активности, несмотря на различия психологическихшкол, объединяетто, чтодеятельностьиповедение имеют активный характер своей организации и устремлены к заранеепредустановленнойцеливдостижениисвоегопредмета, к согласованию средств активности с безопасностью системы. Анализ внешнего функционирования систем предполагает изучение ее адаптивной и адаптирующих активностей.

Чтобы действие стало посредником в отношениях человека с миром, оно должно стать свободным. В организационной психологии имеется обширный материал, описывающий способы достижения цели и организации действий в присутствии других людей. Одниавторысвидетельствуютобулучшениипродуктивности действийвприсутствиидругих, тоестьопроявленияхсоциальной фасилитации; другиефиксируютееснижение, тоестьпроявление социального торможения. Считается, что те субъекты, кто ожидает положительные внешние оценки, улучшают продуктивность своих действий, а те, кто ориентируется на негативные ожидания и оценки восприятия своих действий, демонстрируют более низкие показатели продуктивности действий [40].

Деятельность интерактивных групп также получила достаточное освещение в литературе. Считается, что можно понять и предсказать продуктивность деятельности интерактивных групп, приняв в расчет требования к решению поставленных задач, ресурсы группы и выбираемые способы осуществления задания. И. Д. Стайнеру принадлежит любопытная классификация задач и способов выполнения заданий группами в зависимости от согла-

86

сованности действий каждого, творчества и доверия. Показано, что есть задачи, групповая деятельность в которых не поддается делению; такиезадачиотносятсякклассуунитарных(неделимых) задач. Стайнер выделил следующие задачи и виды групповой деятельности: аддитивные, компенсирующие, дизъюнктивные, конъюнктивные, дискреционные, а также способы согласования действий и соотношение индивидуального вклада с продуктивностью групповой деятельности.

Аддитивные задачи предполагают, что каждый член группы вносит в совокупный продукт групповой деятельности столько, сколько максимально может, и делает столько, сколько позволяют его возможности. Наиболее полно продуктивность действий в решении таких задач была описана в классических исследованиях М. Рингельманна, французского профессора Национального агрономического института. Эксперимент состоял в том, что с помощью динамометра сравнивалось поднимание груза через блок. Оказалось, что один человек в среднем способен поднять груз весом 63 кг. Когда же груз поднимают два человека, то всетаки происходит потеря групповой продуктивности на 8 кг. Вместо ожидаемых 126 кг два человека вместе поднимают меньший груз, аименно118 кг. Когдагрузподнимаюттричеловека, топотеря групповой продуктивности еще большая, а именно 29 кг. Если группасостоитиз8 человек, топотерягрупповойпродуктивности составляет 256 кг. Был сделан вывод, что групповая продуктивность деятельности падает по мере увеличения числа членов за счет механизма координационных потерь. Данный социальнопсихологический феномен назван в литературе «эффектом Рингельмана». Компенсирующие задачи предполагают, что правильное решение задачи отыскивается в диапазоне среднестатистических величин. Группа получает задание и высказывает как можно больше способов его решения, что позволяет среди этого потока идей быстрее находить приемлемый способ решения и отклонять непродуктивные способы. Группа имеет больше возможностей в отклонении неверных суждений, чем в индивидуальном решении такого класса задач. В конъюнктивных задачах рост продуктивности определяется распределением подзадач по способностям и умениями неопытного члена группы вносить свой вклад в общую стратегию групповых действий. Эффективность действий обе-

87

спечивается за счет того, что опытный член группы прокладывает путь группового решения, а более легкие подзадачи выполняются менее опытными ее членами. Дискреционные задачи позволяют группе приходить к согласию в процессе работы, выбирать оптимальный способ решения, а далее принимать окончательный вариант ее выполнения. Классификация Стайнера основана на описании обстоятельств групповой деятельности и внутренних ресурсов членов группы в соответствии с требованиями задач, которые нельзя поделить на подзадачи. Групповая деятельность в решении задач, которые можно поделить, имеет более сложную специфику и зависит от руководства, характеристик членов группы, содержания задачи, типа организации [40].

Деятельность в группах, в организациях является динамическим и сложно организованным процессом. Далеко не всегда можно предусмотреть и расписать все обязанности и позиции действий для каждого члена группы. Важным для организационной психологии является вопрос о возможностях совместного выполнения поставленной задачи и оптимального распределения действийв группах иорганизацияхсучетомвнутренних ресурсов сотрудников.

Поисковая активность начинает меняться и принимать новые качества после встречи с предметом; опредмеченная потребность начинает преобразовывать активность, придавать ей новые свойства и направлять деятельность в соответствии с целями. Преобразованная активность выступает самодвижущей силой. С. Л. Рубинштейн писал: «Своими действиями я непрерывно взрываю, изменяю ситуации, в которых я нахожусь, а вместе с тем непрерывно выхожу за пределы самого себя» [47, с. 334]. Действие опосредовано многими обстоятельствами. Его сложность соизмерима со сложностью мира, в котором оно осуществляется.

Категория деятельности как методологическая принадлежит к числу предельных абстракций. У деятельности нет единого, раз и навсегда фиксированного содержания. Она является движущей силой общественного прогресса и условием самого существования общества. Наиболее общее определение деятельности предложено философами и заключается в том, что это «специфическая человеческая форма активного отношения к окружающему миру, содержание которой составляет его целесообразное изменение и преобразование» [38, с. 151].

88

Вразличных типах культуры деятельность занимает существенноразныеместа, выступаятовролиносителявысшегосмысла человеческого бытия, то на правах необходимого, но отнюдь не почитаемогоусловияжизни. Вчастности, ворганизационнойпсихологиизафиксированосуществованиетакназываемогофеномена социального лодыря, то есть снижения индивидуального вклада в общий продукт деятельности в сравнении с тем усилием, которое человек выполнил бы в условиях индивидуальной работы.

Представления о самодвижении деятельности предопределили стратегию поисков конкретных ее феноменов. Как отмечает А. Г. Асмолов, было бы наивно отрицать класс адаптивных поступков и действий, но существует также специфика неадаптивнойактивности: «…самолет, взлетающийвнебо, непротиворечит

итем более не отменяет законов земного тяготения, возникновениенеадаптивныхпроявленийповеденияникоимобразомнеявляется отрицанием адаптивных поведенческих реакций» [3, с. 131].

Вситуациях опасности человеку свойственно действовать, казалось бы, вопреки представлениям об адаптации. Утверждается, что риск совершается ради риска. Неизъяснимое наслаждение и влечение к запретной границе действительно загадочно в судьбах конкретных людей. Тем не менее у человека, обретающего опыт «думания о думании», представленные в неосознаваемой тенденции процессы смыслообразования обеспечивают безопасность в прогнозируемом проекте будущей жизненной перспективы, хотя

ис определенной мерой риска в ее реализации. В условиях совместного взаимодействия человеку свойственно ставить «сверхзадачи», опережающие запросы и обстоятельства настоящей жизненной ситуации. Эти системные качества активности готовы проявляться в намечающихся проблемно-конфликтных взаимовлияниях и интеракциях. В. А. Петровский выбросы такой поисковой активности и смыслообразования называет феноменом «бескорыстного риска» [42].

Единство адаптивных и неадаптивных (рискованных, инновационных) проявлений деятельности и поведения представляет собой обязательное условие овладения общественно-историческим опытом и его совершенствования. Чтобы члену группы или организации добиться признания своего вклада в общий групповой (средовой) продукт, необходимо осваивать новые и сложные фор-

89

мы деятельности, особенности их функционирования на межличностном и межгрупповом уровнях в условиях длительных коммуникаций, сопровождаемых несовпадением и столкновением групповых интересов.

3.2.Саморегуляция как объяснительный принцип функционирования сложнодинамической психологической системы

Вистории психологии наметились в основном два контекста, в которых используется категория «саморегуляция». Один из них берет свое начало от работ Д. А. Ошанина, О. А. Конопкина, В. И. Моросановой и рассматривает саморегуляцию как процесс, сопровождающий любые формы психической активности. Саморегуляция определяет степень развитости субъективной активности и направлена в известной степени на преодоление природных ограничений. Другой подход к саморегуляции указывает на

еепризнание как стратегически значимой проблемы, способной выражать прорыв к новым парадигмальным достижениям психологической науки. Как пишет В. Е. Клочко, теория саморегуляции заключает в себе сгусток методологических проблем, решение которых определяет сущность современного этапа развития психологической мысли [45].

Категориальный аппарат современной науки пребывает в стадии становления, а потому исследователи вынуждены прибегать к языку метафор и к моделированию метафорических конструкций.

Вчастности, движение системно организованной конструкции психического довольно часто представляется таким образом, что оно якобы подобно движению «бильярдного шара». Бильярдный шар катится в определенном направлении в зависимости от того, как его стукнули и куда направили. О регуляции живой системы следует говорить тогда, когда источник движения находится вне системы. По аналогии можно предполагать, что движение психической системы, казалось бы, изменяет свою траекторию в том направлении, куда ее направляют внешние жизненные обстоятельства. Например, происхождение новых эмоций интерпретируется как «эмоциональная регуляция», как «отреагирование»

90