Книжная и фольклорная поэтическая словесность. Учебное пособие

Мой первый слог – предлог, Второй – сигнал беды.

А весь я иногда так нужен для воды. (на-сос)

К строению предлог прибавишь, И в целом руду расплавишь.

(дом-на)

Слог первый мой – предлог, Второе – летний дом, А целое порой Решается с трудом.

(за-дача)

Моё начало вы найдёте в поле, Второе с третьим вы учили в школе, Когда был по грамматике урок:

Одно из них – союз, другое же – предлог. Затем вы, приложив старанье, Найдите дерева названье, А в целом – имя города-героя,

Чьей мы гордимся славой боевою. (Сев-а-с-тополь)

Первый слог – мужское имя, Буква гласная – второй. Слово в целом – знак почтовый, Угадайте вы, какой?

(Марк-а)

В игре, что требует уменья, Моё начало ты найдёшь, К нему прибавь местоименье – И город сразу назовёшь.

(Шах-ты)

91

Мой первый слог – на дереве, Второй мой слог – союз, А в целом я – материя И на костюм гожусь.

(сук-но)

Я травянистое растение С цветком сиреневого цвета, Но переставьте ударение,

И превращаюсь я в конфету.

(ирис – ирис)

Я – сборник карт: От ударения

Зависят два моих значения. Хочу – преображусь в название Блестящей шелковистой ткани я.

(атлас – атлас)

Мы для пильщиков подставка, Мы для кучера – сиденье. Но попробуйте поставьте Нам другое ударенье! Осторожней будьте с нами: Можем забодать рогами.

(козлы – козлы)

92

III. СТАТЬИ О ПОЭЗИИ

Парадоксальные судьбы литературных произведений [4]

Влитературе, как и в жизни, можно обнаружить немало парадоксов. Поговорим о некоторых из них. Один из таковых прямо из недр Серебряного века, можно даже сказать – из дебрей. Почему же из недр или дебрей? Дапотому, что такоепонятие, какСеребряныйвек, обычно связывают с шестью-семью культовыми именами. Это А. Блок, Н. Гумилёв, С. Есенин, В. Маяковский, А. Ахматова, М. Цветаева, Б. Пастернак…

На слуху, конечно, и А. Белый, и К. Бальмонт, и И. Северянин. И…, и…, и так до 500 имен. Все эти поэты действительно талантливы, неповторимы, амбициозны, уверены в гениальности и бессмертии именно своих стихов.

Вконце 1990-х – начале 2000-х годов многие зачитывались литера-

турно-историческими мемуарами Ирины Одоевцевой, бывшей ещё

ивидной поэтессой, другом, советчиком и просто хорошей знакомой многих талантов Серебряного века. К её мнению прислушивались, её литературный вкус ценили и уважали. А в одном доме с ней жил поэт Б. Тимофеев, которого многие из перечисленных авторов, в том числе

иИ. Одоевцева, отодвигали на задний план. Но сам Тимофеев был глубокоубеждёнвсвоейгениальности, очёмизаявилсовременниками потомкам прекрасным ямбом:

Потомки! Я бы взять хотел, Что мне принадлежит по праву – Народных гениев удел, Неувядаемую славу!

И пусть на хартье вековой Имён народных корифеев,

93

Где Пушкин, Лермонтов, Толстой, Начертан будет Тимофеев!

Вот как! Но парадокс в том, что перу Б. Тимофеева и в самом деле принадлежит очень известное произведение, под которое танцевали фокстрот(И. Одоевцеватоже) вовсехстранахмира. Этовсемизвестные «Бублички», которые знаменитая мемуаристка, возвратившись из многолетней эмиграции, не без радости услышала и в Москве, в Ростове, а особенно в Одессе, да ещё и с разными народными вариациями, и сказала себе: «Кто в начале ХХI века знает стихи некоей госпожи Одоевцевой? А “Бублички” знают все».

Купите бублички, Горячи бублички, Гоните рублички, Ко мне скорей,

Ив ночь ненастную Меня, несчастную, Торговку частную, Ты пожалей.

Отец мой пьяница, Он этим чванится. Он к гробу тянется

Ивсе же пьёт!

Амать гулящая, Сестра пропащая,

Ая курящая – Смотрите – вот!

Надо отметить, что это стихотворение уважали и Г. Иванов, и Н. Гумилёв.

Другой литературный парадокс тоже связан с эпохой Серебряного века. При ознакомлении старшеклассников с этим интереснейшим периодом русской литературы учителя словесности наряду с именами поэтов, рекомендуемых «для обязательного чтения», могут (или не могут) упомянуть З. Гиппиус, Г. Иванова, С. Городецкого, В. Хлебникова и др. Но обязательно скажут о представителе футуризма Алексее Кручёных. Как известно, в поэтике футуристов преобладал принцип «самовитого»,

94

т. е. самоценного, бессодержательного слова, а в качестве эстетической программы они провозгласили сверхискусство, способное поражать. И поразили. Именно А. Кручёных создал знаменитое стихотворение, представляющее собой для непосвященных бессмысленный набор звуков: «Дыр бул щыл, убещур, скум, высобу, рлэз». Примечательно, что в отзыве на стихотворение единомышленники А. Кручёных утверждали, что «в этом пятистишии больше русского, национального, чем во всей поэзии Пушкина». А в журнале «Новый мир» почти век спустя был напечатан поэтический отзыв об этом произведении, принадлежащий поэту Виктору Коллегорскому.

О, заумь!

О, заумь! О, бессмыслица чудесная, Случайная, блаженная, прелестная… Ну кто, скажи, тебя не заучил – Хоть первые три слова: дыр бул щыл?

Идве ещё строки за ними – пусть Браня, кляня, но сходу, наизусть, Бессмыслицей, конечно, их считая, До девяноста лет не забывая…

Инам, наверно, сколько будем жить – Невнятицы заветной не забыть.

В. Коллегорский

Ну разве не парадокс? А теперь расскажем еще об одном ярком парадоксе, но прежде укажем на то, что его объединяет с предыдущими. А именно: так получилось, что на первый взгляд никчёмные опусы Б. Тимофеева, А. Кручёных и Ф. Миллера (см. далее) вдруг стали если небессмертными, тохотябывековыми, удостоилисьтого, чтоимсамим стали посвящать стихи. Итак, у ленинградско-новосибирско-петербург- ского поэта И. Фонякова есть «Сонет о поэте Федоре Миллере», которым мы и завершим наши размышления о литературных парадоксах.

95

Сонет о поэте Федоре Миллере

Пиф – паф! ой, ой, ой, Умирает зайчик мой.

1851

Жил-был поэт когда-то – Федор Миллер. Горя желаньем деток наставлять, Он сочинил однажды жуткий триллер О том, как вышел зайчик погулять – И вдруг навстречу выбегает киллер, Дабы зайчишку тут же расстрелять! Трагедию такую даже Шиллер Не смог бы, верно, перещеголять.

Увы, поэт! Ты думаешь о многом, Бывает, препираешься и с богом, Но бог шутник: взамен других наград Подарит, глаз насмешливо прищуря, Бессмертие какой-нибудь халтуре Про зайчика.

Ну как, мыслитель, рад?

Тайна одной строки [3]

Свеча горела на столе, свеча горела…

Эта строка в сознании знатоков поэзии, и обычных читателей,

идаже слабоуспевающих школьников, всегда связана с именем Бориса Пастернака. Иные и вовсе не знают его стихов, не знакомы с его творчеством, не помнят стихотворения «Зимняя ночь», откуда эта строка, но саму-то строку знают, как и то, что она пастернаковская.

Почти полвека назад это знание прочно закрепил Е. Евтушенко. В поэме «Братская ГЭС», а именно в глубоко прочувствованной главе «Молитва перед поэмой», он обращается за благословением на поэтический труд к своим любимым российским поэтам. В их числе

иБорис Пастернак, у которого тогда ещё молодой поэт просил

96

совета, как научиться чувствовать «сращенье запахов теней с мученьем века» и что сделать для того, «чтоб слово, садом бормоча, цвело

изрело, чтобы вовек твоя свеча во мне горела». Пастернаковская свеча, и только пастернаковская! Но вдруг журнал «Свет» («Природа

ичеловек») в четвёртом номере за 1997 год публикует стихотворение малоизвестного поэта М. Шутова.

Свеча

Свеча горела на столе…

К. Романов

«Свеча горела на столе, В сочельник рано…» – Так написал в своем селе Ещё Романов.

И повторил На склоне лет Другой умело:

«Свеча горела на столе, Свеча горела…» Над пеплом прииска

стою,

Мне дорогого, Где мой барак стоял в строю – Черно и голо!

А ведь и здесь, где жить сто лет Хотел не зря я,

Свеча горела на столе, Ночь озаряя.

М. Шутов заявил и эпиграфом к стихотворению, и собственным утверждением, что слова «Свеча горела на столе» принадлежат К. Романову, а Б. Пастернак их только «повторил умело». Червоточина сомнения не дает покоя тем, кто прочитал стихотворение М. Шутова.

97

В чем дело? Как выяснить, кто же истинный творец знаменитой строки? К счастью, все лежит на поверхности. Никаких литературных загадок, которыебыликогда-топоплечу лишьИраклиюАндроникову, разгадывать не приходится. Ларчик открывается просто. В сборнике стихов популярнейшего поэта начала ХХ века – Его Императорского Высочества великого князя Константина мы читаем:

Смеркалось:

мы в саду сидели.

Свеча горела на столе

Уж в небе звезды заблестели

Уж смолкли песни на селе.

Стихотворение К. Р. датировано 1885 годом. Стихотворение «Зимняя ночь» Б. Пастернака написано значительно позже. Такой высококультурный человек, как Б. Пастернак, не мог не знать творчества князя Константина, на чьи стихи писал музыку сам Чайковский, а часто звучащая в то время песня с трагическим названием «Умер» представлялась так: слова К. Романова, музыка – народная. И еще. Сравним отрывки из двух стихотворений.

98

Лингвистические особенности современной авангардной русской, российской

и русскоязычной поэзии [6]

Впервые термин авангардизм употребил французский эстетик Г.Д. Лавердан в работе «О миссии искусства и роли художников» (1845 г.). Художнику он отводил заглавную и первостепенную роль в распознании и развитии социальных тенденций общества, причисляя его к передовому отряду современности (фр. avant-garde – передовой отряд).

Авангардизм со времен Г.Д. Лавердана – это условное наименование (часто самоназвание) различных течений в искусстве, декларирующих разрыв с традициями. Авторы стремились утвердить себя в роли творцов, опередивших развитие искусства в поисках новых форм отражения действительности. Это положительная сторона авангардизма, но отрицательная – доведение до абсурда собственных изысков. Современное литературное искусство в этом плане не исключение. Отметим лингвистические особенности современной авангардной поэзии, поскольку язык – это одновременно показатель и формы, и содержания.

1. Появление в стихах современных поэтов вкраплений слов, написанных не по-русски, иноязычных словосочетаний и целых фраз.

Лишь помню я измятые листки, Одно письмо, в котором две строки: «Мы на восток, России больше нет. И не пишите боле мне, Annette»

Е. Климакова24

в ногу отступаем раны и тело – пяльцы

обезглавленные атаманы

24 Климакова Е. Вальс русской осени. Стихи. Проза. Новосибирск : РИЦ

«Новосибирск», 2005. С. 11.

99

на деревянных лошадках ищут пана мазепу

у ростовi у львовi донецьку московiп.

А. Авербух25

Хриплая птица висит на стене в длинной клетке –

и это догадка о любви: летающая скрипка. (Short message service из Лондона.

«Мы дома, у нас всё в порядке. Спасибо».) Ils furent des anges comme vous –

Они были, как вы, людьми нашего круга, разлетелись, как чижики с грядки.

Д. Сумароков26

2. Приём формального ограничения.

Установка: длина каждой строчки должна быть преимущественно пятьслогов, иэтопобуждаетавтораобрубатьначалаиокончаниястрок.

дние лучи зим не резали веч свет, точно из у моря и вниз а он уже взбир озиции волоча чах синий стол л он шел и пел

Д. Сумароков27

Чем не «дыр бул щыл, убещур»?! Чем не заумь времён Серебряного века!

3. Авангардисты нашего времени в области различных поэтических изысков и выкрутасов не отстают от собратьев по перу начала ХХ века.

25Авербух А. Война // Воздух. 2014. № 4. С. 147.

26Сумароков Д. Cafi Europe. Рига: Орбита, 2014. С. 10–12.

27Там же. С. 24.

100