История философской мысли Беларуси. Учебное пособие

таму што «людзі належаць да розных полаў, у іх розная этнічная гісторыя, яны выконваюць розныя функцыі ў сям’і (напрыклад, бацькоў ці мужа і жонкі), наведваюць розныя спартыўныя клубы, жывуць у розных гарадах, вучацца ў розных універсітэтах, дзе атрымлiваюць навуковую ступень, маюць розныя прафесіі, працуюць у розных арганізацыях, жывуць у розных геаграфічных рэгіёнах» [4. C. 15]. А гэта значыць, што «Я-ідэнтычнасць» уздымаецца над інварыянтамі лакальнай нацыянальна-культурнай ідэнтычнасці (канкрэтнай дзяржавы або рэгіёна) і ў сваім пазітыўным праяўленні транснацыяналізуецца (глабалізуецца) на полікультурнай аснове. У сувязі з гэтым асаблівую значнасць набывае ўзровень нацыянальна-дзяржаўных утварэнняў, таму што менавіта тут сканцэнтраваны нацыянальны, культурны, этнічны, канфесійны і, нарэшце, сацыяльна-эканамічны інтарэс кожнага канкрэтнага народа і чалавека.

Па пытаннi аб ролі і лёсе нацыянальнай дзяржавы ва ўмовах глабалізацыі выказваюцца самыя розныя меркаванні: ад яе абсалютызацыі да поўнай нівеліроўкі яе функцый і магчымасцей. У звычайнай свядомасці людзей нацыянальная дзяржава паўстае як універсальная форма арганізацыі грамадства, прызначаная стварыць усе неабходныя ўмовы для жыцця людзей, абароны іх правоў, годнасці, дзейнасці. Яшчэ зусім нядаўна дзяржавы ўяўляліся як выключныя суб’екты міжнародных зносін і пасярэднікі ў пошуку і забеспячэнні супрацоўніцтва для розных унутрыдзяржаўных суб’ектаў. Ва ўмовах глабалізацыі сітуацыя мяняецца. Можна сказаць, яе сутнасцю становіцца непадуладны дзяржаве працэс інфармацыйных, фінансава-камерцыйных, культурных і іншых камунікацый, якія ляжаць у аснове фарміравання новых наддзяржаўных супольнасцей. Па вялікім рахунку, глабалізацыя і ёсць наддзяржаўнасць, з чым і звязваюцца яе супярэчнасць і канфліктныя ўспрыманні.

Станаўленне і развіццё новых транснацыянальных наддзяржаўных супольнасцей «стварае пагрозу, – піша В. В. Сакалоў, – для адной з фундаментальных каштоўнасцей цывілізацыі – грамадзянскай роўнасці, паколькі людзі, якія ўвайшлі ў магутныя і арганізаваныя аб’яднанні, атрымліваюць перавагу перад людзьмі, не ўключанымі ў такія аб’яднанні або прыналежнымі да адносна слабых супольнасцей. Таму прадстаўніцтва і абарона інтарэсаў людзей, якія не ўваходзяць у такія аб’яднанні, становяцца адной з важнейшых функцый дзяржавы... Адмова дзяржавы ад выканання гэтых функцый пацягне за сабой выпадзенне шырокіх колаў насельніцтва як са сусветнай гаспадарчай сістэмы, так і з грамадзянскіх палітычных адносін» [5. C. 14]. Гэтую ж думку працягвае і Н.А. Сімонія, падкрэсліваючы, што «нацыянальная дзяржава павінна аба-

221

раняць інтарэсы сваёй краіны і рэгуляваць сітуацыю не супраць глабалізацыі, а за больш гладкую, больш бесканфліктную інтэграцыю дадзенай нацыянальнай дзяржавы ў гэтыя глабальныя працэсы. Вось чаму роля нацыянальнай дзяржавы нават узрастае, каб плаўна інтэграваць сваю супольнасць у сусветную» [6. С. 40]. У гэтым сэнсе яна (дзяржава) і закліканая выступаць гарантам захавання нацыянальных, этнічных, культурных, моўных і іншых каштоўнасцей, а глабалізацыя ў такім выпадку не павінна азначаць размыванне межаў нацыянальна-культурнай ідэнтычнасці.

У заключэнне трэба падкрэсліць наступнае: 1) да глабалізацыі варта ставіцца як да працэсу аб’ектыўнага, які абумоўлены гістарычным характарам гаспадарча-эканамічнай, навукова-тэхніч- най і сацыяльна-камунікатыўнай дзейнасці людзей; 2) глабалізацыя – гэта наддзяржаўныя, наднацыянальна-культурныя, надасобасныя працэсы дамінавання духу ўсеагульнасці і ўніверсалізму, які фарміруецца на аснове перавагі інтарэсаў і каштоўнасцей эканамічна і тэхналагічна развітых дзяржаў; 3) варта не дапусціць выкарыстанне аб’ектыўнага фону глабалізацыі ў карыслiвых мэтах міжнародных фінансавых груп, транснацыянальных кампаній, ваен- на-палітычных блокаў, а таксама ў мэтах сілавога навязвання па- літыка-ідэалагічных і сацыяльна-культурных каштоўнасцей адных дзяржаў іншым; 4) трэба выкарыстаць атмасферу глабалізацыйнага ўзаемадзеяння ў мэтах удасканалення вопыту адукацыі і выхавання, дыялогу культур і нацыянальных традыцый, камунікацыі людзей, сумеснага процідзеяння агульназначным праблемам чалавецтва (экалагічным, медыцынскім, дэмаграфічным і інш.); 5) магчыма апеляваць да ўзрастаючага значэння нацыянальнай дзяржавы і грамадзянскага грамадства па абароне этнічных і на- цыянальна-культурных каштоўнасцей, менталітэту народа, яго самасвядомасці ад дэструктыўных уздзеянняў глабалізацыі.

Список цитируемых источников

1.Падокшын, С.А. Беларуская думка ў кантэксце гiсторыi i культуры / С. А. Падокшын. Мiнск, 2003.

2.Кudа, J. Cultural Categories and Profiles Internationa1 Business Economics / J. Kuda., Н. Gullestrap // Working Paper Series. No. 24. Aaiborg, 1997.

3.Sасkmаn, J. А. Cultural Complexity in Organization / J. А. Sackman // Inherent Contrasts and contradictions. London, 1997.

4.Соколов, В.В. Контуры будущего мира: нации, регионы, транснациональные общности / В.В. Соколов // Мировая экономика и международные отношения. 2001. С. 3−15.

222

5. Симония, Н.А. Глобализация и неравномерность мирового развития / Н.А. Симония // Мировая экономика и международные отношения. 2001. С. 35−45.

Лазарэвiч, А.А. Фiласофскiя асновы нацыянальна-культурнай iдэнтычнасцi ў эпоху глабалiзацыi / А.А. Лазарэвiч // Весцi Нацыянальнай акадэмii навук Беларусi. 2009. № 1. С. 22 – 27.

Я.С. Яскевич, доктор философских наук, профессор

В.К. Лукашевич, доктор философских наук, профессор

Глобализация социального пространства

исудьбы национальной культуры

Вусловиях информатизации обществ и глобализации международной жизни на первое место все активнее выдвигаются факторы социально-культурного порядка. Как заметил Ж. Ланг, «культурный империализм» больше не захватывает территорию, но подчиняет себе сознание, образ мышления, образ жизни, навязывая лю-

дям наборы ценностей, которые якобы превосходят все другие. В связи с этим становится очевидной необходимость сохранения национальных традиций и культурологических приоритетов.

Национальная культура − это культура определенной нации, формировавшаяся на протяжении ее исторического развития на основе этнической. Белорусская национальная культура выросла из культуры белорусского этноса, который взаимодействовал с культурами других этнических групп − русских, литовцев, украинцев, евреев, татар и др. Ее своеобразие определили тесные взаимоотношения с другими народами. На протяжении своего развития белорусская национальная культура испытывала влияние иных культур и сама значительно повлияла на соседние. Особую роль сыграло географическое положение Беларуси между Востоком и Западом, прохождение через ее территорию двух больших регионов − православ- но-византийского и римско-католического.

Каковы истоки белорусской культуры и белорусской народности? До конца VII − начала VIII в. земли современной Беларуси населяли преимущественно балты. Во время «великого переселения народов» (IV—VII вв.) из Центральной Европы на юг и восток направилась мощная волна славян. В VI—VII вв. они поселились на северных землях Украины и на юге Беларуси (до Припяти). Тут образовалось сильное славянское ядро. Результатом активных межэтнических контактов и постепенного смешивания славян с коренным балтским населением стало образование новых межплеменных общностей − кривичей, дреговичей и радимичей. На их основе складывалась белорус-

223

ская народность, а также общая для всех восточнославянских племен культура. За время совместного существования в составе Киевской Руси, или Древнерусского государства (IX − первая треть XIII в.), в основном сформировалась довольно близкая в этническом плане для всего населения материальная и духовная культура.

Развитие культурного процесса на Беларуси ускорило принятие христианства. Христианские подвижники Евфросиния Полоцкая, Кирилл Туровский, выдающиеся церковные деятели, писатели и мыслители Климент Смолятич и Авраамий Смоленский сыграли большую роль в обогащении духовной жизни Беларуси, приобщении народа к христианской религии. Христианство способствовало появлению и развитию каменной монументальной архитектуры – прежде всего культовой, монументальной мозаики и фрески, иконописи и музыки. Византийские каноны и традиции, особенно в области искусства, были очень сильны на протяжении XI—XIII вв. Это нашло отражение в высоком уровне зодчества, письменности, светского и церковного изобразительного искусства, летописании. Культура этого времени принадлежит к типу раннехристианского Возрождения, появившегося вследствие столкновения и в то же время синтеза творческих исканий молодого этноса, христианского духовного подвижничества и принесенной из Византии эллинистической культуры.

В конце XIII в. славяно-византийские традиции столкнулись с западноевропейскими творческими устоями и соединились с ними в XVI в. В этот период сформировались основные ценности и характеристики культуры, на долгие столетия определившие ее существование. Христианский гуманизм белорусского Возрождения, этическая направленность произведений белорусской литературы, ценности либерализма, религиозная толерантность определили особое значение периода, в который закладывались основы белорусской культуры. В Великом княжестве Литовском, населенном множеством этносов, именно белорусская культура и язык считались основными. В 1517— 1519 гг. Ф. Скориной был сделан перевод Библии на старобелорусский язык, утвержденный как государственный язык ВКЛ. На нем писались соглашения, осуществлялось делопроизводство, велся архив государственной канцелярии (Метрика Великого княжества Литовского). На старобелорусском были созданы три редакции Литовского Статута. Посредством этого языка представители белорусского Возрождения выражали принадлежность к своей культурной традиции.

Гуманистические идеи и ценности европейского Ренессанса дали толчок созданию на отечественной почве множества оригинальных произведений, что позволяет называть этот период «зо-

224

лотым веком» Беларуси. Только во второй половине XVI в. в Беларуси было издано книг в десять раз больше, чем за весь XVI и начало XVII в. в Московском государстве. Белорусская печатная и рукописная литература испытывала восточное (византийское) и западное (католическое и протестантское) влияние. При печатании белорусских кириллических книг сохранялись принципы византийской эстетики, книги на латинице отвечали западным канонам.

ВXVII − начале XVIII в. первостепенную роль не только в белорусской культуре, но и в жизни играл конфессиональный фактор. Религия взяла на себя роль выразителя культурной принадлежности, возникло униатство − попытка создать собственную белорусскую религию: западная и восточная ветви христианства, объединившись, признали верховенство Римского папы, но сохранили греческую обрядность.

ВXVII—XVIII вв. Беларусь выступала своеобразным посредником между Западом и Востоком. Она стала второй после Италии страной в мире, которая приобщилась к развитию европейского стиля барокко. Именно через белорусские земли это художественное направление получило распространение в Московской Руси и на Украине. Носителями барокко на Беларуси были католический орден иезуитов и униатский орден базилиан. В Беларуси и Литве иезуиты заложили фундамент относительно высокого образования, открыли школьные театры, укоренили профессиональное преподавание поэтики, риторики и философии. На этот период пришлось развитие белорусской школы иконописи, живописи и графики. Даровитые резчики и граверы славились далеко за пределами страны, их изделия экспортировались даже на Запад. В XVII в. белорусских мастеров приглашали украшать церкви Москвы, Нижнего Новгорода и других русских городов. Работа так высоко ценилась современниками, что получила название «белорусская резь». Уроженец Беларуси Симеон Полоцкий стал одним из основоположников русского барокко в литературе.

Развитие белорусской культуры с конца XVIII до конца XIX в. проходило под воздействием явлений народного творчества. Поиск специфичности, собственного «лица» характеризует таких белорусских деятелей, как Ф. Богушевич, Я. Купала, И. Абдиралович

идр. В формировании белорусского национального сознания, возрождении духовной культуры огромную роль сыграла литература, обозначившая ценностные ориентиры белорусской нации – в частности, ценность собственного языка. Расцвет белорусской поэзии способствовал пробуждению народа, выявлению его творческого потенциала, осознанию роли активного творца собственной судьбы, своей «доли» и «воли».

225

Для белорусской культуры на протяжении всей ее истории была актуальна проблема самоопределения, поиска своего пути развития. Одним из первых идею белорусского пути сформулировал И. Абдиралович (Кончевский). В трактате «Адвечным шляхам: дасьледзiны беларускага сьветагляду» (1921) он представил историю Беларуси как историю колебания между Западом и Востоком. Центральным образом у него стало раздорожье, на котором веками стояли белорусы. Беларусь долгое время сохраняла свою «пограничность» и окончательное «неприсоединение» ни к Западу, ни к Востоку. И. Кончевский считал, что остановить такое колебание можно через творчество, которое является единственной основой жизни − в повседневной работе, в семейных отношениях, в общественном движении. Форма не будет влиять на жизнь, если человек реализует свое природное стремление быть творцом. Отсюда возникает идея «шляху», средством движения по которому является творчество.

Развитие белорусской культуры, кристаллизация белорусского «Я», сохранение самобытности, оригинальности и неповторимости культурно-цивилизационного феномена Беларуси, выстраивание отношений с другими культурами на основе диалога — необходимая задача для белорусской культуры и сегодня. Следует отметить, что на протяжении всей истории пространство Беларуси не было моноэтническим, моноконфессиональным, моноязычным и т.д. Здесь мирно сосуществовали различные этносы, религии, культуры. В нынешних условиях важно развивать модель поликультурализма, расширять рамки различных культурных практик, предоставляя тем самым индивиду право выбора собственной идентичности. И здесь белорусское пограничье, социокультурная многовариативность пространства должны сыграть свою позитивную роль.

Лукашевич, В.К. Философия и методология науки: учеб. пособие / Я.С. Яскевич, В.К. Лукашевич. Минск, 2009. С. 167−174.

Ч. С. Кирвель, доктор философских наук, профессор

Специфика ментальности белорусов в перспективе формирования экогуманистической

цивилизационной парадигмы

Ментальность, характерная для коллективного сознания современных белорусов, является сложноорганизованным феноменом, совмещающим ряд оснований этнического и социально-историче- ского происхождения, получивших своеобразное преломление в исторической судьбе белорусского народа. Его формирование начиналось с тесного взаимодействия славянских племен с балтскими

226

племенами, имевшего характер аккультурации и ассимиляции последних, что на этапе этногенеза не могло не внести в структуры ментальности своеобразие, связанное с отдельными чертами мировосприятия населения, ранее освоившего территории вблизи рек Днепровского бассейна. Относительно невысокая плотность населения, природные особенности осваиваемых земель (труднопроходимые лесные и болотные ландшафты) ориентировали население на почтительное отношение к природным началам, выступавшим как независимые от человека основания бытия, исполненные как благоприятных, так и опасных для человеческого существования явлений.

Сложные условия хозяйствования и отсутствие излишков продуктов земледельческой деятельности долгое время ориентировали людей на терпеливый коллективизм социального взаимодействия, препятствовали имущественно-социальной дифференциации и формированию самодостаточного автономного личностного «Я». Будучи общностями славянского происхождения, прабелорусы уже в самоназваниях фиксировали связанные с родовой целостностью системы социального объединения – радимичи (прямое указание на принадлежность к единому роду), кривичи («люди одной крови»). Архетипы ментальности белорусов закладываются в период укоренения языческих представлений, имевших в отличие от западноевропейских, преимущественно антропоморфных архетипических праобразов смешанный характер: одухотворенный мир подвижен; в нем сосуществуют загадочные явления и многокачественные составные сущности; человек укоренен в окружающем мире через сверхъестественное родство с животными, растениями, поддерживаемое многочисленными обрядовыми и магическими действиями, что задает выраженный пантеистический характер ментальных установок. В парадигме коллективного сознания предков современных носителей белорусской культуры добро и зло соотносятся как естественные и необходимые свойства мира, нераздельно существующие во взаимопереходах и превращениях. Роль человека при установках подобного типа сводится к стремлению вписаться в окружающий мир на условиях минимального возмущающего воздействия на его спонтанную согласованность, приспособиться к обстоятельствам, над которыми властно большое количество языческих божеств, олицетворяющих прежде всего силы и явления природы. Таким образом, в ментальности укореняется установка на сохранение установившегося в мире порядка, настороженное отношение к изменениям, за исключением тех, которые вносятся в мир спонтанными природными началами. Инициирующая изменения человеческая активность в коллективном сознании прабелорусов

227

сопряжена с настороженным отношением, неодобрением, неприятием. Реально возникавшие проявления социальной активности в рамках прабелорусской и белорусской культуры часто оказывались связанными не столько с эндогенно вызревшими стремлениями и целями, сколько с восприятием экзогенных влияний или сопротивлением изменениям, которое оказывалось детерминированным теми же установками ментальности и в социально-исторической действительности проявлялось, как правило, в случае резких, неожиданных, заметных, явственно ощутимых перемен.

Поскольку основными носителями и хранителями этнокультурных представлений в рамках прабелорусского и белорусского социума в течение сотен лет являлись крестьяне-земледельцы, грамотность, образование среди которых до начала ХХ века были редким явлением, постольку картина мира в ментальности белоруса имеет особенности организации, связанные с особенностями восприятия мира традиционной земледельческой культурой. Архаические основания ментальности белорусов остаются явственно выраженными и мало трансформированными даже под воздействием христианской религии, распространявшейся с конца Х века. Принятие христианства, инициированное верхушкой общества, было медленным, постепенным; население осторожно подходило к новой, непривычной вере, которая не столько вытесняла прежнюю, сколько причудливо переплеталась с ней, порождая в сфере религиозного сознания феномен двоеверия. Даже перемены, соответствовавшие интересам населения, в целом могли восприниматься негативно, с подозрением, поскольку установка на сохранение существующего, рассматриваемого как не подвластное воле человека, часто оказывалась сильнее. Независимость важных составляющих бытия – пространства и времени – от человеческих целей и стремлений подчеркивается в богатой календарно-обрядовой белорусской поэзии, в большом количестве устойчивых фольклорных выражений, что свидетельствует о том, что в ментальности белорусов человек не трактуется как активное самодеятельное начало, способное к преобразованию мира в соответствии с собственным проектом.

Важной чертой восприятия пространства является выделение в нем тех его частей, с которыми человек связан рождением, кровнородственными узами, т.е. родного, кровного, близкого – «роднай старонки», «роднага кута», «роднага краю», вызывающих особенные эмоционально-оценочные ассоциации. При этом обращает на себя внимание использование для обозначения пространственных отношений понятий, выражающих «периферийные» смыслы – «край», «уголок», «сторона», т. е. «свое», «мое пространство» на этнокультурном уровне ментальности не находится в центре кол-

228

лективного сознания. «При воплощении пространства, особенно движения в нем, белорусские фольклорные и литературные произведения... чаще, чем русские, литовские, польские, украинские и др., доносят сосредоточенность на меже, границе, пограничье, перекрестке», что неслучайно опосредуется богатством соответствующих понятий в белорусском языке. Беларусь никогда не ощущала себя центром, но всегда лишь частью, буфером, краем, часто «передним краем»: в составе Великого княжества Литовского или Речи Посполитой – передним краем Запада на восточном направлении, в составе Российской империи, СССР, СНГ или Российско-Белорус- ского союза – «оборонным эшелоном» «большого пространства». Беларусь – это «коридор», «транзит», «мост» между цивилизациями, «окраина», страна, находящаяся на «стратегическом перекрестке», на «культурном пограничье». Знаковые для белорусской литературы, кино и общественного сознания темы Великой Отечественной войны, Брестской крепости и партизанского сопротивления, а в последнее десятилетие – еще и чернобыльские сюжеты также разрабатывают архетип Беларуси как «переднего края». Большое количество и частое употребление экоприродных и земледельческих маркеров дифференциации пространства (лес, балота, імшары, дуброва, бор, пустач, выган, дрывотня, соткі, азярышча, горка, поле, яр, дрыгва, сенажаць, сядзіба), наделение их антропоморфными чертами (способностью к ощущениям, эмоциям) и заселение антропоморфными существами свидетельствуют об укоренении в ментальности экоцентричных пространственных ориентиров. Вторжение в традиционные представления о пространстве детерминант социального происхождения (например, понятия частной собственности на лес, землю) ведет к противоречиям сознания, межличностных отношений, нарушению оснований естественного порядка, согласия между миром и человеком, неоднократно отраженных в сюжетах произведений белорусских писателей.

Специфика восприятия времени в ментальности белоруса характеризуется обращенностью в прошлое, являющееся основанием уже сформировавшегося уклада жизни, устойчивость которого имеет приоритет над неопределенными рисками изменений в настоящем и будущем. Выраженная зависимость основной для населения в течение многих столетий земледельческой деятельности от природных циклов, устойчивое разделение дней года на праздничные и будничные, благоприятные и неблагоприятные, мужские и женские, скоромные и постные регулировало течение жизни человека независимо от его сиюминутных потребностей и целей. Для коллективного сознания белорусов именно природа (с ее стихиями и ритмами) долгое время играла роль внеличностного регулятора

229

различных видов деятельности. Именно природа являлась одной из важнейших детерминант в процессах символического освоения мира, оказывая значительные воздействие на ментальность народа, структуры которой тесно взаимосвязаны со структурами языка. Явственно присутствующее в белорусской художественной литературе «понимание человека как части природы, подчиненной ее общим закономерностям» можно рассматривать как объективацию глубинного принципа парадигмы сознания белорусского народа. Неслучайно восприятие времени в ментальности белорусов имеет «природно-календарную ориентированность», ярко выраженную в названиях месяцев года, в поговорках и пословицах, связывающих человеческую активность с ритмами природы, и усилившую кон- сервативно-охранительную составляющую коллективного сознания. Движение времени в белорусском мироотражении также обнаруживает акценты на стадиях перехода, промежутка, кануна. Очевидно, фиксация ментальности на значении перехода в его экоприродном, не зависящем от человека смысле является предпосылкой помещения в сферу ценностей естественных оснований мироздания, пассивности в человеческом поведении, осторожности, стратегий приспособления к миру в противовес его преобразованию. В оценке современных белорусов быстрые, радикальные перемены в общественной жизни являются малопривлекательной чертой.

Таким образом, на этнокультурном уровне менталитет белорусов содержит мощные экоцентричные основания, которые являются предпосылкой для экстраполяции особенностей природного окружения в его восприятии, сформировавшемся в период этногенеза, на другие стороны бытия, включая социальные отношения, существование человека, проблему изменения.

Социально-исторический опыт, переполненный геополитическими, конфессиональными переменами, частое превращение в прошлом территории нашей страны в театр военных действий, причем исключительно по «чужой инициативе», – то, что для большинства народов является чрезвычайно редкими, экстремальными обстоятельствами существования, для населения Беларуси являлось постоянным фоном жизни, сохранение и поддержание которой часто оказывались зависимыми от определенных социальных характеристик, вынужденно воплощавшихся в тактике ухода от этнокультурного и национального самоопределения и отстранения от этнически или национально окрашенной сознательной социокультурной активности. Под влиянием языческих экоцентричных доминант ментальности, с одной стороны, и сложных социально-исто- рических обстоятельств существования белорусского этноса – с другой, формировалось своеобразие культурно-цивилизационного

230