Законодатели

З А К О Н О Д А Т Е Л И З А К О Н О Д А Т Е Л И

мением и облекаем покровом тайны опасные силы, которые в руках невежд привели бы лишь ко злу

ипричинили бы неисчислимые несчастия. Но мы с радостью разливаем свет и стараемся научить каждого, способного к восприятию учения. Словом, мы ищем добровольных учеников, а не отстраняем из опасения соперничества с их стороны; мы желаем возвысить души, а не держать их в невежестве, чтобы лишить их возможности препятствовать удовлетворению жажды властолюбия и тщеславия. Что касается царя, священнослужителя или врача, то несомненно, те должны были бы всегда стоять выше толпы по своим знаниям, как душевной, так и телесной природы, и получить особое образование для того чтобы достойно выполнить свое священное назначение.

Вернемся, однако, к нашему предмету. К чести «отсталых», должен сказать, что среди них встречаются всегда более развитые духи, понимающие свое назначение. Такие-то начинают учить младших и берут учеников, а в помощь им приходят миссионеры. Те, будучи одушевлены истинной любовью к ближнему, выступают из мрака храмов, возвещают великие истины и проповедуют непреложные законы единения

илюбви. Между этими миссионерами находятся послы божественные, которые пробивают брешь во тьме

идают толчок к прогрессу на несколько веков.

Время также делает свое. Доходящие до народов крупицы знания и общественный строй, введенный властителями для собственного удобства, приучают к порядку и развивают умы. И вот наиболее деятель-

Ве р а К Р Ы Ж А Н О В С К А Я - Р О Ч Е С Т Е Р

В. К Р Ы Ж А Н О В С К А Я - Р О Ч Е С Т Е Р

ные, упорные и разумные возвышаются настолько, что в свою очередь становятся посвященными.

Конечно, эти новички слишком горды и себялюбивы, чтобы делиться своими знаниями и просвещать низших братьев; они прикрываются клятвой молчания

ивластвуют еще суровее, нежели их предшественники. Но брешь пробита, и армия учителей все более

иболее пополняется адептами из низших, подчиненных народов.

Да и среди самих учителей происходят также большие перемены: значительное число их, исполнив свое назначение, покидают планету, а другие принимают на себя особое назначение и под именем «великих открытий» раскрывают перед современниками какую-нибудь затерянную или позабытую научную тайну.

Таким образом движется развитие человечества, просвещаемого и подталкиваемого вперед божественными миссионерами, которые вновь возжигают свет истины каждый раз, как тьма слишком сгущается

ивера начинает меркнуть. Здесь я должен сделать одно замечание.

Первые адепты всякого откровения, или, если хочешь, вероучения, всегда бывают воодушевлены великой ревностью и поистине возвышенным пылом, потому что они стоят уже на границе слепоты и полной грудью вдыхают дух истины, которая сулит как будто обновление всему миру. Но по исчезновению высокого проповедника и его первых учеников люди привыкают к свету, а дальнейшие последователи не помнят

З А К О Н О Д А Т Е Л И З А К О Н О Д А Т Е Л И

окутывавшего человечество страшного покрова мрака,

ибез всякого уже восторга пользуются добытыми для них преимуществами.

Затем пробуждается столь могучее в человеке зло,

ис трудом приобретенный свет становится сперва достоянием немногих, потом затемняется и, наконец, угасает в полном равнодушии, неверии и отрицании… Чтобы ты лучше понял меня, приведу тебе примеры из истории нашей умершей родины-Земли и напомню, как состарился, померк и умер Озирис, уступив свое место Юпитеру, которого в свою очередь замени-

ло божественное учение Христа.

Заметь также, что во все переходные эпохи люди яростно уничтожают то, что прежде обожали и чтили; нет ничего святого для варварских рук фанатиков. Но неистовство это быстро улетучивается, и в недрах новых верований, только в ином виде, развиваются подражатели прошлого.

Искуснейшие руки, разумнейшие головы захватывают власть, а невежественные и еще отсталые массы оковываются прочной цепью, и вот те, кто более всего гремел против изуверства и деспотизма храмов, создают сами религиозную нетерпимость во всех видах

ивеками держат человечество под самым жестоким духовным игом.

Между тем в этой кровавой школе способности развились, даже наименее восприимчивые к знанию догнали своих братьев и, дыша ненавистью и возмущением, взбираются на последние ступени, отделяющие их от «отсталых».

Ве р а К Р Ы Ж А Н О В С К А Я - Р О Ч Е С Т Е Р

В. К Р Ы Ж А Н О В С К А Я - Р О Ч Е С Т Е Р

Они больше всех страдали за время своего долгого и тяжелого восхождения; их более тяжелый и менее гибкий ум проникся громадным тщеславием и узкой односторонностью. Истиной они признают только свое знание, добытое ценой изнурительной борьбы, а право на существование они признают только за тем, что могут осязать и удостоверить посредством своих несовершенных инструментов.

А так как никакой скальпель не может сыскать душу в рассекаемой ими материи, никакой микроскоп не показал еще им астрального тела, а сами они не в состоянии осязать невидимое, то и постановляют, что существует одна лишь видимая ими материя, а духовное начало дерзко вычеркивается из мироздания.

Основываясь на законах природы, – тех, которые им известны, конечно, – они проповедуют материализм, небытие заменяет Бога, научная нетерпимость, преемница нетерпимости религиозной, царит полновластно и… вот мы и дошли до последних времен цикла.

Точная наука, жестокая, непреклонная и материалистическая, растет и процветает; но в ее разветвлениях удушаются и чахнут вера, совесть и законы нравственные.

Разражается полная вакханалия. Открытия быстро сменяются одно другим и страшные силы природы порабощаются на черную работу; не зная законов, управляющих исполинами пространства, из них делают каторжников, не допуская и мысли, что может случиться происшествие, как было с учеником волшебника, который не сумел обуздать им же вызванные силы.

ГЛАВА VIII

Жизнь в божественном городке протекала мирно, посвященная труду. Школы действовали правильно, а в большом храме совершалась особая, высокой важности работа. Иерофанты считали, что настало время устроить в лесах и долинах священные места, куда население могло бы приходить со своими мольбами к божеству, испрашивать у него помощи в скорбях, исцеления в болезнях; одним словом, установить путем веры и молитвы прочную и неразрывную связь между страждущим человечеством и силами добра.

Для этой цели изготовлялись священные статуи, которые должны были быть установлены поблизости от целебных источников, в областях произрастания лекарственных трав и других благодатных для здоровья местах.

А изготовление статуй было делом очень сложным, подчиненным сокровенному ритуалу, участие в котором могли принимать лишь высшие иерофанты и получившие уже высокую степень посвящения девственницы.

В одной из пещер при храме помещалась таинственная, озаренная бледным голубоватым светом мастерская, где находились материалы для работы, притом не иначе как драгоценные.

Итак, однажды в подземной мастерской находился Супрамати и семь молодых девушек, одетых по ритуалу в белые, стянутые серебряными поясами одеяния с вполне открытыми руками. Супрамати, также в бе-

Ве р а К Р Ы Ж А Н О В С К А Я - Р О Ч Е С Т Е Р

В. К Р Ы Ж А Н О В С К А Я - Р О Ч Е С Т Е Р

лом облачении и с блестящим нагрудным знаком, был занят около одного из огромных чанов, стоявших вдоль стены.

В находившуюся в чане массу – нечто вроде теста голубовато-белого цвета – он влил из флакона с золотой пробкой бесцветную жидкость, произнося при этом нараспев формулы.

Затем содержимое чана перенесли на каменный стол, и Супрамати начал лепить человеческую, еще грубую поначалу фигуру, у которой обозначились пока лишь голова и торс. Во время этой работы семь молодых девушек, взявшись за руки, образовали цепь вокруг работавшего мага и мерно, тихо запели.

Когда этот скульптурный эскиз был окончен, Супрамати взял кусок теста, положил его отдельно, вылил на него несколько капель первородной эссенции с умершей планеты и размесил его. Потом он подозвал знаком одну из молодых девушек, и та разделила тесто надвое, причем из одной части слепила сердце, а из другой мозг. Супрамати одно поместил в голову, другое в грудь, на место, занимаемое сердцем человека.

Через несколько дней статуя была готова. Изображала она небесной красоты женщину в длинном одеянии и с такой же вуалью на голове. По законченности работы и удивительному выражению это было высокохудожественное произведение. Затем, в полночь, Супрамати смочил первородной эссенцией, обладавшей все еще исполинской силой, хотя она и была привезена из разрушенного мира, глаза, концы пальцев и ладони рук статуи.

З А К О Н О Д А Т Е Л И З А К О Н О Д А Т Е Л И

После этого молодые девушки перенесли статую в смежную пещеру, где поставили ее на престол, воздвигнутый на высоте нескольких ступеней, а вокруг него расположили треножники со смолистыми ветвями, обильно смоченными красным густым, как деготь, веществом, также содержавшим первородное вещество.

Когда зажгли треножники, все вышли из пещеры, и ее заперли, с тем чтобы в продолжение трех суток никто туда не входил.

По истечении этого срока пещеру открыли в полночь, и вокруг престола собралось довольно значительное число женщин, большею частью – магинь, но были также и ученицы женской школы. Перед престолом, впереди всех, стали семь дев, присутствовавших при изготовлении статуи, и во главе их была Нара. Из венка, украшавшего ее белокурую голову, сверкали золотые лучи. Женщины держали хрустальные арфы и, положив руки на струны, ожидали от великой наставницы знака, чтобы начать пение и зажечь треножники.

Нара опустилась на колени и молилась, глядя на статую, принявшую теперь необыкновенный вид. Тело ее словно дрожало под прозрачным покровом, она как будто дышала, а глаза были точно живые.

Минуту спустя Нара поднялась с колен и обернулась к собравшимся.

Нара будто преобразилась. Из всего тела ее струился фосфорический пар, дыхание казалось жгучим и окрасилось пурпуром, из тонких пальцев лились потоки света, а голову осенял огненный венец.

Ве р а К Р Ы Ж А Н О В С К А Я - Р О Ч Е С Т Е Р

В. К Р Ы Ж А Н О В С К А Я - Р О Ч Е С Т Е Р

Молилась она со страстным жаром и в этом могучем своем призыве требовала от Божества ниспослать отражение Свое, которое запечатлелось бы на земле для покровительства, помощи и исцеления бедных человеческих существ, слепых и убогих душевно и телесно.

Вдруг раздался страшный грохот, а свод словно раскололся и исчез; сверху хлынули потоки серебристого света,

ина этих облаках, блестевших как снег на ярком солнце, спускалось на престол золотистое изображение женщины неземной красоты. Прозрачный лик дышал глубокой грустью, в больших, неизмеримо глубоких очах светились безграничная благость и милосердие, вся жалость к скорби и тоске сердца человеческого, которое она шла облегчать, и к тем слезам, какие будут литься у ее подножия.

По мере своего приближения тень становилась как будто плотнее и затем как бы вошла в статую, лоб

игрудь которой там, где помещались мозг и сердце, словно воспламенились на мгновенье, окружив всю фигуру широким золотым сиянием. В тот же миг руки статуи поднялись и остались распростертыми, точно она призывала к себе тех, кто к ней приближался, а в глазах бегло мелькнул яркий луч жизни.

Пропев еще благодарственный гимн, женщины покинули пещеру.

Через несколько дней после этого длинная вереница жриц покидала городок богов и направлялась в долины. Каждая имела при себе что-то завернутое в белое полотно; а некоторые поочередно несли носилки с каким-то длинным и объемистым предметом, накрытым серебристой завесой.