Законодатели

ЗА К О Н О Д А Т Е Л И З А К О Н О Д А Т Е Л И

–Ты спрашиваешь, почему я здесь? Разве ты забыл, что многие из наших, постигших уже высшую науку братьев, добровольно удалялись в это изгнание, чтобы направлять и поддерживать других, сосланных сюда для искупления вины, и помогать им среди лишений здешней жизни? Некоторым из них понадобилось по различным причинам вернуться на землю, а в числе изъявивших желание их заменить тут оказался и я.

Радость встретить наконец человеческое существо,

атем более учителя, с которым я мог поговорить, так взволновала меня, что из глаз брызнули слезы, а Нарада положил руку мне на голову и сочувственно сказал:

–Успокойся, сын мой. Я вижу, что самая трудная часть твоего искупления прошла; теперь ты отдохнешь здесь, около меня, и я покажу тебе много интересного, что украшает уже наше новое местопребывание.

Я поднял голову, а взор мага подкрепил меня и успокоил: такое понимание человеческих слабостей читалось в его глубоких непроницаемых глазах вместе со снисходительностью и бесконечной любовью.

–Учитель, могу я узнать, много ли здесь таких же, как я, братьев-изганников? – спросил я, успокоившись.

–Да с сотню. Они расселены по разным местам огромного материка, и позже я познакомлю тебя с некоторыми из них для совместной работы; а пока отдохни. Пойдем, я покажу тебе мое и твое временное помещение.

Нарада занимал три комнаты. Одна была библиотекой, вторая прекрасно оборудованной лабораторией

Ве р а К Р Ы Ж А Н О В С К А Я - Р О Ч Е С Т Е Р

В. К Р Ы Ж А Н О В С К А Я - Р О Ч Е С Т Е Р

с различными инструментами, а третья – спальней, служившей вместе с тем и для работы. Комната рядом предназначалась мне, и я скоро заснул крепким, здоровым сном на удобной постели.

Следовавшие затем дни были невыразимо приятны, я отдыхал физически, а разговоры с учителем были отдохновением для души.

О Земле мы не раз говорили, и тогда учитель доставил мне радость повидать Эбрамара и обменяться с ним несколькими словами. Мы беседовали как-то в его лаборатории; рассматривая незнакомые мне инструменты, и расспрашивая об их устройстве, я вдруг вспомнил, что слышал раньше, будто наставники сообщаются с другими планетами, и спросил, не поддерживает ли он сношений с нашей Землей. На это Нарада, улыбаясь, ответил:

– Вижу, что ты все еще не можешь привыкнуть любить и считать родной страной место своего изгнания; но ты не прав, потому что этот мир, как и тот – драгоценный перл в венце Создателя, излившего и на него Свои благодеяния. На твой вопрос я отвечу, что сношусь с братьями, и для твоего удовольствия покажу прибор, которым обыкновенно пользуюсь, но для этого придется подождать ночи.

С наступлением темноты Нарада повел меня в одно из ближайших зданий. Это была очень высокая кирпичная башня, по внутренней винтовой лестнице мы поднялись наверх.

Там, на площадке, стоял инструмент вроде большого телескопа, изобретенного позже на Земле; на конце

З А К О Н О Д А Т Е Л И З А К О Н О Д А Т Е Л И

длинной трубы был большой подвижной круг, покрытый изнутри студенистым веществом, испещренным тонкими фосфоресцировавшими линиями.

–Благодаря этому аппарату мы увидим, что происходит на нашей старой родине. Но великие посвященные всех миров нашей системы для сообщения между собою пользуются еще более совершенными приборами.

–А которая же из этих планет нашей системы самая интересная, наиболее совершенная? Земля ведь еще на очень низком уровне, а мир, где мы теперь находимся, населен дикарями! – заметил я.

–Ну, ну! За что такое пренебрежение к бедному миру! Ты должен знать по опыту, что и там, откуда ты

пришел, далеко не везде процветают добродетель и гармония, а населяющая публика довольно беспорядочная. Самая совершенная планета нашей системы – Солнце; туда вовсе не допускаются низшие расы, и там не существует смерти.

Сказанное мною дает понять, что населяющие Солнце существа достигли той степени очищения, которая дает им возможность переходить в высшие системы без телесной смерти. Солнце всегда составляет последнюю степень каждой системы и, как ни странно это покажется человеку несведущему, а Солнце обитаемо, хотя никакой созданный человеческой рукой инструмент не может показать, что происходит за огненной оградой царственного светила.

Но вернемся к сношению с Эбрамаром. Сядь на этот табурет и приложи глаз к отверстию трубки.

Ве р а К Р Ы Ж А Н О В С К А Я - Р О Ч Е С Т Е Р

В. К Р Ы Ж А Н О В С К А Я - Р О Ч Е С Т Е Р

Ясел и видел, как Нарада пальцем нажал пружину, и круг завертелся с изумительной быстротой; но сначала я не мог разглядеть ничего, кроме огненных черт. Через некоторое время вращение стало замедляться, и как будто приближалась огромная темная масса, потом появились очертания большого континента: предметы обозначались все яснее, и я мог различить уже во всех подробностях горы, долины и прочее. Это производило впечатление, точно я сижу у окна, и перед ним проходят виды населенных местностей. Но вдруг сердце мое усиленно забилось, потому что местность стала знакомой, и наконец показался дворец Эбрамара, окруженный садами, а на аллее, ведущей к террасе, он сам со свитком в руке. Казалось, что он смотрит на меня, приветствует рукою и улыбается. При виде друга и мест, где я провел с ним столько счастливых дней, меня охватило такое волнение, что закружилась голова. Я выпрямился и аппарат остановился.

Нарада положил руку на мою голову, и минуту спустя я успокоился.

– Ты приближаешь предметы при помощи вибрационного эфира? – спросил я.

– Да. Ты знаешь, насколько это вещество тонкое; а изучив законы пользования им, можно достигнуть самых невероятных результатов. Ведь мысль – не что иное как более усовершенствованный вид той же чудодейственной и чувствительной субстанции. Где предел могущества мысли? Куда не могла бы она проникнуть? Какое расстояние, какое пространство не

З А К О Н О Д А Т Е Л И З А К О Н О Д А Т Е Л И

пролетает она быстрее света, не зная никаких преград? А если она хорошо обработана, то может даже оставить отпечаток своего посещения. Сейчас сделаем маленький опыт в таком роде. Спустимся в лабораторию.

В лаборатории Нарада взял пластинку, поверхность которой была покрыта слоем серого, студенистого вещества, с края к ней приделана была маленькая, тонкая, как волос, спираль, оканчивающаяся крошечной иглой, которая раскалилась добела, как только учитель наложил руку на нижнюю часть спирали.

– Теперь хорошенько сосредоточься, чтобы видеть мою мысль, которая полетит гонцом, так сказать, к Эбрамару, просить его начертать несколько слов вот на этой пластинке.

Он сосредоточился, и во лбу его засиял светлый шар, отражавший образ Нарады, а из шара сверкнул огненный луч, который исчез в пространстве, оставив после себя фосфорический след. Секунду спустя появилась вторая светлая струя, и перед ней, словно тень, витала голова Эбрамара; полоса света коснулась пластинки, поверхность которой дрожала и волновалась, а игла начертала фосфорическими буквами: «По твоему желанию, шлю сердечный привет тебе и Удеа!».

Наклонясь над пластинкой, я ясно слышал голос Эбрамара, шептавший эти самые слова, и на меня пахнул аромат его любимых духов.

Однажды утром Нарада сказал мне: «Теперь ты отдохнул, душа и тело освежились, а потому настало время снова приняться за работу. Завтра мы отправимся

Ве р а К Р Ы Ж А Н О В С К А Я - Р О Ч Е С Т Е Р

В. К Р Ы Ж А Н О В С К А Я - Р О Ч Е С Т Е Р

вместе, и тебя ждет особая миссия среди новых братьев».

На следующий день, как было условлено, друзья собрались у Эбрамара, а Удеа продолжал прерванный накануне рассказ.

– Еще до рассвета Нарада пришел за мною и сказал, что надо не медля отправиться в путешествие, о котором говорил накануне. Местность, по которой мы шли, становилась все гористее; затем мы вошли в скальную расщелину, которая через несколько шагов расширилась, и, к моему удивлению, в конце этого как бы коридора оказалась круглая узкая лестница, которая привела к широкому подземному каналу, озаренному мягким, но сильным голубым светом. У берега была привязана лодка; мы вошли в нее, я взял весла, Нарада сел за руль, и мы поплыли.

– Теперь я должен сказать тебе несколько слов о колонии, куда ты едешь, – сказал Нарада. – Население ее немногочисленно, но уже достаточно развито для восприятия первых начал просвещения и способно понять наставников, которых привезут великие посвященные погибшей планеты. Я поставлю тебя во главе этих первобытных людей, и ты должен будешь проявить твою способность распоряжаться, а также применять им на пользу все научные и медицинские познания, чтобы заставить их полюбить тебя, уважать и бояться.

Впоследствии мы обсудим твою работу и достигнутый прогресс, но я твердо надеюсь, что потомки твои сделают честь своему родителю. По их физической

З А К О Н О Д А Т Е Л И З А К О Н О Д А Т Е Л И

красоте и совершенству мозга ты будешь иметь возможность наблюдать за получаемыми успехами, потому что они смертны, а для тебя времени не существует. Значит, тебе не для чего спешить.

Признаюсь, что от слов Нарады меня бросило в дрожь. Слиться физически с этими полуживотными ради улучшения их породы казалось мне верхом изобретательности в отношении моего и так уж весьма тяжкого наказания. Нарада прочел мои тревожные мысли и неодобрительно, строго сказал:

– Удеа, берегись! В тебе еще кипит закваска гордыни, мятежа и эгоизма. Преодолей эти скверные остатки прошлого. У работавших до тебя задача была еще ужаснее. Они также были люди развитые, посвященные, привыкшие уже к утонченной красоте, а между тем сошлись с настоящими дикарями, чтобы заложить основу совершенствования породы и приблизить ее

кнашему типу. Поселения, подобные тому, куда идешь ты, разбросаны по всему здешнему очень обширному материку.

Яничего не ответил и усилием воли поборол внутреннее раздражение; а затем вскоре мы и причалили. В скале была пробита лестница, которая привела нас

кряду пещер, соединенных как бы в одно помещение, всюду освещенное шарами сгущенного электричества. В первой, наиболее просторной пещере из стены бил ключ, вливавшийся в большой водоем, и виднелось несколько каменных скамеек. Смежная пещера представляла святилище и рабочую комнату; в ней находилось все необходимое для богослужения, занятий

Ве р а К Р Ы Ж А Н О В С К А Я - Р О Ч Е С Т Е Р

В. К Р Ы Ж А Н О В С К А Я - Р О Ч Е С Т Е Р

имагических действий. Третья пещера, наконец, оказалась спальней и была обставлена с такими удобствами, от которых я давно отвык. Там стояла постель, стул с подушкой и на столе кубок, принадлежавший мне во дни моего былого мимолетного величия. У стены помещались два шкафа и несколько больших металлических сундуков. В одном из шкафов я нашел для себя одеяние, в другом – съестные запасы: вино, мед, питательный порошок и т.д., но содержимое сундуков сначала удивило меня. Один из них был буквально набит украшениями, но такими шутовскими на вид и грубыми по материалу, что я с презрением захлопнул крышку; в другом было множество пестрых тканей, а в третьем – различные вещи, которые я уже не стал даже подробно осматривать.

–Каждое утро, – сказал мне Нарада, – тебя будет ждать в первой пещере корзина с более питательными запасами, и ты должен есть как можно больше, потому что соприкосновение с низшими существами будет поглощать твою астральную силу. Не мори себя голодом,

иешь сколько захочешь. Потом тебе в помощь прибудет товарищ; но в случае нужды ты можешь дать мне знать известным тебе способом. Вот прибор, сообщающийся с тем, который находится у меня в лаборатории. Теперь пойдем, я покажу тебе твоих колонистов.

Мы вернулись в первую пещеру, и там он показал мне щель в скале, оказавшуюся настоящим окном, узким, правда, но из которого все-таки можно было превосходно видеть большую равнину, окаймленную с одной стороны лесистой возвышенностью, а с дру-

З А К О Н О Д А Т Е Л И З А К О Н О Д А Т Е Л И

гой – озером. Картина эта расстилалась у моих ног, а на равнине видна была толпа мужчин, женщин и детей посреди большого стада различных животных. Сидели они кучками в тени деревьев, и, по-видимому, ничего не делали; все они были наги и с жадностью пожирали что-то, чего я не мог различить. С удивлением заметил я, однако, что они не были безобразны, хотя очень высоки ростом и коренасты; лица их не имели в себе ничего животного, а некоторые казались даже смышлеными. На выраженное по этому поводу удивление Нарада объяснил:

– Это является следствием миллионов лет и труда бесчисленного множества бывших до тебя просветителей. Материк, на котором ты теперь находишься, по счету уже четвертый на этой планете, да и люди эти также являются четвертой, уже усовершенствованной расой; но на планете существуют еще, понятно, остатки предыдущих пород, предназначенных для вымирания с течением времени. Каждая из чередовавшихся рас имела своих особых наставников сообразно степени ее развития. Начиная с полуфлюидических великанов, – первого вида астрального отвердевшего клише, – которых блюли и видоизменяли духи, просветители, прошли затем вид немого, ползавшего бескостного человечества, размножавшегося подобно растениям почкованием, став затем, двуполой, уже более совершенной в физическом и умственном отношении расой. Род людской, как видишь, совершил весьма длинный путь. Теперешнее население уже готово воспринять цивилизацию, которую принесут им великие

Ве р а К Р Ы Ж А Н О В С К А Я - Р О Ч Е С Т Е Р

В. К Р Ы Ж А Н О В С К А Я - Р О Ч Е С Т Е Р

учителя, и получить первых царей божественной династии. Тебе и другим, кому поручена та же миссия, предстоит уготовить им путь, заложив первооснову для дальнейшего развития в будущем искусств, наук и законов, божеских и человеческих.

Дав различные советы и наставления, Нарада удалился, пообещав прислать мне помощника, как только он мне понадобится. Опять остался я один; но мне уже не надо было привыкать к уединению, и я занялся прежде всего изучением окружавшей местности, а затем и вверенного мне населения.

При изучении первого вопроса обнаружилось, что назревает локальный тектонический катаклизм, и расположившееся в долине население неизбежно погибнет от разлива озера. Изыскания в окрестностях указали мне на другой стороне горного кряжа более возвышенные и потому безопасные долины; к ним можно было довольно легко добраться по тропинкам, которые я принялся немедленно самыми энергичными мерами расчищать, чтобы сделать удобопроходимыми.

Наблюдения же над населением указали, что люди жили в полной дикости, не делились на определенные семьи и даже не умели добывать огонь, пользуясь только тем, который иногда получался от удара молнии; а его они хотя и боялись, но старательно поддерживали.

Окончив приготовления и посоветовавшись с Нарадою, я счел своевременным показаться своим будущим ученикам, бедный первобытный язык которых уже освоил.