Дама с камелиями. Роман

—Он приедет за ней?

—Сию минуту.

—А кто вас проводит?

—Никто.

—Предлагаю вам свои услуги.

—Но вы не один.

—Располагайте нами обоими.

—Кто такой ваш друг?

—Очень милый и умный малый, он будет весьма рад познакомиться с вами.

—Хорошо, я согласна, по окончании этой пьесы мы

все вместе уедем.

—Отлично, я предупрежу только своего приятеля.

—Идите... Посмотрите, — сказала Прюданс, когда я

выходил из ложи, — вот герцог входит в ложу Маргариты.

Я взглянул.

Действительно, позади молодой женщины уселся семидесятилетний старик и подал ей мешочек с конфетами, которые она сейчас же начала с улыбкой доставать;

потом она положила его на барьер ложи и сделала Прю-

данс знак глазами, казалось говоривший:

—Не хотите ли?

—Нет, — ответила Прюданс.

Маргарита опять взяла мешочек, повернулась к гер-

цогу и начала с ним болтать.

Смешно рассказывать все эти подробности, но все,

что касается этой женщины, так свежо в моей памяти,

что я не могу не рассказать об этом.

Я пошел предупредить Гастона о том, что решил за него и за себя.

Он согласился.

81

Мы оставили свои места и отправились в ложу ма-

дам Дювернуа.

Едва мы открыли дверь из партера, как должны были остановиться и пропустить Маргариту и герцога, которые уходили.

Я отдал бы десять лет своей жизни за то, чтобы быть на месте этого старика.

На бульваре он усадил ее в фаэтон, которым сам пра-

вил, и они исчезли из виду на великолепных лошадях. Мы вошли в ложу к Прюданс.

Когда пьеса была окончена, мы сели на простого из-

возчика и поехали на улицу д’Антэн. У дверей своего дома Прюданс предложила нам зайти к ней посмотреть ее мастерскую, которую мы не видели и которой она очень гордилась. Вы поймете, с каким восторгом я согласился.

Мне казалось, что я мало-помалу приближаюсь к Маргарите, и вскоре навел разговор на нее.

—Старый герцог у вашей соседки? — спросил я Прю-

данс.

—Нет, она, вероятно, одна дома.

—Но ей, должно быть, ужасно скучно, — сказал Га-

стон.

—Мы почти всегда проводим вечера вместе, и когда она возвращается, то зовет к себе меня. Она никогда не

ложится раньше двух часов ночи. Она не может уснуть

раньше.

—Почему?

—Потому что у нее больные легкие и почти всегда повышенная температура.

—У нее нет любовников? — спросил я.

—У нее никто не остается, когда я ухожу; но не руча-

юсь, что кто-нибудь не приходит, когда меня нет; я часто

82

встречаю у нее вечером некоего графа Н. Он хочет про-

двинуть свое дело тем, что приходит в одиннадцать часов и посылает ей массу драгоценностей; она его презирает. Она не права, он очень богат. Я часто говорю ей: дорогая моя, вам такого человека и нужно! В других случаях она меня слушает, но тут упрямится и отвечает мне, что он слишком глуп. Пускай он глуп, не спорю; но ведь он дал бы ей положение, тогда как этот старый герцог мо-

жет умереть со дня на день. Старики — эгоисты; семья всегда упрекает его за привязанность к Маргарите —

вот две причины, по которым он ей ничего не оставит. Я разъясняю ей все это, а она отвечает, что никогда не опоздает забрать графа после смерти герцога. Вовсе не весело, — продолжала Прюданс, — жить так, как она живет. Я отлично знаю, что мне бы это не подошло и что я бы скоро прогнала прочь этого старикашку. Он несносен; зовет ее своей дочкой и постоянно следит за ней. Я уверена, что сейчас кто-нибудь из его слуг стоит на улице и следит, кто выходит и особенно кто входит к ней.

—Ах, бедная Маргарита, — сказал Гастон, садясь за

пианино и наигрывая вальс, — я не знал этого. Недаром мне казалось, что у нее не такое веселое лицо последнее

время.

—Ш-ш! — сказала Прюданс, прислушиваясь. Гастон остановился.

—Мне показалось, она зовет меня.

Мы прислушались.

И действительно, какой-то голос звал Прюданс.

—Ну, господа, уходите, — сказала нам мадам Дювернуа.

—Ах, вы так понимаете гостеприимство, — сказал Гастон со смехом. — Мы уйдем, когда мы сами захотим. Зачем нам уходить?

83

—Я иду к Маргарите.

—Мы подождем здесь.

—Этого нельзя.

—Тогда мы пойдем с вами.

—Этого тоже нельзя.

—Я знаком с Маргаритой, — сказал Гастон, — и вполне могу нанести ей визит.

—Но Арман не знаком с ней.

—Я его представлю.

—Это невозможно.

Мы снова услышали голос Маргариты, звавшей Прю-

данс.

Прюданс побежала в свою уборную. Мы за ней. Она

открыла окно.

Мы спрятались, чтобы нас не было видно снаружи.

—Я зову вас целых десять минут, — сказала Марга-

рита из своего окна сердитым голосом.

—Что вам нужно?

—Приходите сию минуту.

—Зачем?

—Граф Н. сидит у меня и до смерти мне надоел.

—Я не могу сейчас прийти.

—Почему?

—У меня сидят двое молодых людей и не хотят уйти.

—Скажите им, что вам необходимо выйти.

—Я им уже говорила.

—Ну так бросьте их; когда они увидят, что вы ушли, они тоже уйдут.

—Они все перевернут вверх дном.

—Но что им надо?

—Они хотят видеть вас.

—Как их зовут?

84

—Одного вы знаете, Гастон Р.

—Да, я его знаю; а другой?

—Арман Дюваль. Вы его не знаете?

—Нет. Ну приведите их обоих с собой, все лучше,

чем граф. Я жду вас, поторопитесь.

Маргарита закрыла окно, Прюданс тоже. Маргарита раньше вспоминала мое лицо, но не при-

поминала теперь моего имени. Я предпочел бы непри-

ятное воспоминание этому полному забвению.

—Я знал, — сказал Гастон, — что она с восторгом нас

примет.

—Ну, восторг тут ни при чем, — ответила Прюданс, надевая шаль и шляпу. — Она вас принимает только

затем, чтобы прогнать графа. Постарайтесь произвести

на нее более приятное впечатление, не то она со мной поссорится, я знаю Маргариту.

Мы спустились вниз.

Я дрожал; мне казалось, что этот визит будет иметь решающее значение в моей жизни.

Я был еще больше взволнован, чем в тот вечер, когда

впервые был ей представлен в оперетте.

Когда я подходил к дверям знакомой вам квартиры,

сердце у меня билось так сильно, что мысли мои пута-

лись.

До нас донеслись звуки рояля.

Прюданс позвонила. Звуки рояля умолкли.

Нам открыла дверь женщина, которая была больше

похожа на компаньонку, чем на горничную.

Мы прошли в гостиную, а из гостиной в будуар, кото-

рый имел такой же самый вид, как и после, когда вы его

видели.

85

Какой-то молодой человек стоял, прислонившись к ка-

мину.

Маргарита сидела у пианино, пальцы ее бегали по клавишам; она начинала какую-нибудь вещь и не кончала.

Вся эта картина производила впечатление скуки; молодого человека тяготило его собственное ничтожество, женщину — присутствие этой мрачной особы.

Услышав голос Прюданс, Маргарита поднялась и пошла нам навстречу, обменявшись с мадам Дювернуа взглядом благодарности.

— Входите, господа, милости просим.

IX

— Здравствуйте, Гастон, — сказала Маргарита моему приятелю, — я очень рада вас видеть. Почему вы не за-

ходили ко мне в ложу в варьете?

—Я боялся быть некстати.

—Друзья, — Маргарита сделала ударение на этом

слове, чтобы дать понять всем присутствующим, что,

несмотря на ее фамильярное обращение с Гастоном, он был всегда только ее другом, — друзья никогда не бывают некстати.

—Позвольте мне в таком случае представить вам мо-

его друга Армана Дюваля.

—Я уже дала свое согласие Прюданс.

—Я уже имел раз честь быть вам представленным, — сказал я, поклонившись, едва внятным голосом.

Маргарита всматривалась в меня и старалась припомнить, но не могла или делала вид, что не может.

—Сударыня, — продолжал я, — я вам очень благо-

дарен, что вы забыли об этом первом знакомстве, по-

86

тому что я был очень смешон и показался вам, вероят-

но, очень скучным. Это было два года тому назад в оперетте; я был с Эрнестом.

—Да, я вспоминаю! — сказала Маргарита с улыбкой. — Нет, не вы были смешны, а я была смешна; впро-

чем, я и теперь легко смеюсь, но не так, как раньше. Вы простили меня?

Она протянула мне руку, и я поцеловал ее.

—Знаете, — продолжала она, — у меня есть такая дурная привычка сбивать с толку людей, которых я вижу в первый раз. Это очень глупо. Мой доктор говорит, что это оттого, что я очень нервная и всегда больна; вы должны поверить моему доктору.

—Но у вас цветущий вид.

—Ах, я была очень больна.

—Я знаю.

—Кто вам сказал?

—Все это знали; я часто приходил справляться о ва-

шем здоровье и обрадовался, узнав о вашем выздоровлении.

—Мне никогда не подавали вашей карточки.

—Я никогда не оставлял ее.

—Так это вы приходили каждый день справляться

омоем здоровье во время моей болезни и ни разу не хотели назвать свое имя?

—Да, я.

—Значит, вы не только снисходительны, вы великодушны. Вы, граф, не сделали бы этого, — прибавила она,

обращаясь к графу Н., и бросила на меня один из тех

взглядов, которыми женщины дополняют свои слова.

—Я с вами знаком только два месяца.

—А этот господин знал меня только пять минут. Вы всегда отвечаете невпопад.

87

Женщины безжалостны с людьми, которых они не

любят.

Граф покраснел и начал кусать себе губы.

Мне стало жаль его, потому что он был, по-видимо- му, влюблен так же, как и я, и жестокая откровенность Маргариты, особенно в присутствии двух посторонних, делала его очень несчастным.

—Вы играли, когда мы вошли, — сказал я, чтобы переменить разговор. — Пожалуйста, смотрите на меня как на старого знакомого и продолжайте.

—Ax, — сказала она, бросаясь на диван и делая нам знак, чтобы мы тоже сели, — Гастон знает мою музыку. Она может сойти наедине с графом, но вас я не хочу подвергнуть такой пытке.

—В этом вы мне оказываете предпочтение? — спросил граф, стараясь придать своей улыбке ироническое

ипроницательное выражение.

—Напрасно вы меня укоряете в этом единственном предпочтении.

По-видимому, несчастный малый не мог сказать ни слова. Он бросил на молодую женщину умоляющий взгляд.

—Прюданс, — продолжала она, — вы сделали то, о чем я вас просила?

—Да.

—Отлично, после вы расскажете мне об этом. Мне

нужно с вами поговорить, не уходите, пока я не поговорю.

—Мы, может быть, мешаем? — сказал я. — Теперь,

когда состоялось вторичное знакомство и забыто первое, мы можем уйти.

—Зачем? Мои слова не к вам относятся. Напротив,

я хочу, чтобы вы остались.

88

Граф вытащил роскошные часы и посмотрел, сколько

времени.

— Мне пора в клуб.

Маргарита ничего не ответила.

Граф отошел от камина и подошел к ней:

—До свидания, сударыня. Маргарита поднялась:

—До свидания, милейший граф, вы уже уходите?

—Да, я боюсь, что вам скучно со мной.

—Не больше, чем всегда. Когда мы вас опять увидим?

—Когда вы позволите.

—Так прощайте.

Согласитесь, что это было жестоко.

Граф, к счастью, был очень хорошо воспитан и миролюбив по характеру. Он поцеловал небрежно протянутую руку Маргариты и вышел, поклонившись нам.

Переступая порог, он оглянулся на Прюданс.

Та пожала плечами, и жест ее, казалось, говорил: «Я сделала все, что могла».

—Нанина, — крикнула Маргарита, — посвети госпо-

дину графу.

Мы слышали, как открылась и закрылась дверь.

—Наконец-то! — воскликнула Маргарита, появля-

ясь в будуаре. — Он уехал; этот малый ужасно действует

мне на нервы.

—Дорогая моя, — сказала Прюданс, — вы слишком

суровы с ним; он так хорошо, так внимательно относит-

ся к вам. Посмотрите, на камине лежат часы, которые

он вам подарил; они стоят по крайней мере тысячу экю. Мадам Дювернуа подошла к камину и поиграла драгоценностью, о которой говорила, бросая на нее жад-

ные взгляды.

89

—Дорогая, — сказала Маргарита, садясь к пиани-

но, — когда я взвешиваю на одной чаше весов то, что он мне дает, а на другой — то, что он мне говорит, мне кажется, что я очень дешево считаю ему его визиты.

—Бедный малый влюблен в вас.

—Если бы я захотела выслушивать всех, кто в меня влюблен, у меня не хватало бы времени на обед.

И пальцы ее забегали по клавишам, но тут же она

обернулась к нам и сказала:

—Не хотите ли закусить? Мне очень хочется пуншу.

—А я с удовольствием съем кусочек цыпленка, —

сказала Прюданс. — Не поужинать ли нам?

—Отличная идея, пойдемте ужинать, — сказал Гастон.

—Нет, мы поужинаем здесь.

Она позвонила. Явилась Нанина.

—Пошли за ужином.

—Что взять?

—Что хочешь, но поскорей, поскорей. Нанина ушла.

—Ах, как хорошо, — сказала Маргарита, подпрыгивая, как ребенок, — мы поужинаем. Господи, какой не-

сносный этот граф.

Чем дольше я видел эту женщину, тем больше она меня восхищала. Она была дивно хороша. Даже ее худоба

была прелестна.

Я не переставал ею любоваться.

Мне трудно объяснить, что во мне происходило.

Ябыл полон снисходительности к ее образу жизни, я

был полон восторга перед ее красотой. То бескорыстие,

с которым она относилась к молодому человеку, изящному и богатому, готовому разориться для нее, извиняло в моих глазах все ее былые ошибки.

90