Дама с камелиями. Роман
.pdfСлезы снова полились у меня из глаз.
Отец понял, что даже его слова не могут меня утешить, и дал мне выплакаться. Он не произносил ни сло-
ва, только изредка пожимал мне руку, как бы напоми-
ная, что рядом сидит друг.
Ночью я спал. Мне снилась Маргарита.
Явнезапно проснулся, не понимая, почему я в карете.
Потом я вспомнил все и уронил голову на грудь.
Яне решался заговорить с отцом, боялся, что он мне скажет: «Ты видишь, я был прав, когда не верил в любовь этой женщины».
Но он не воспользовался своим положением и за всю дорогу до С. ни разу не заговаривал о том событии, которое меня заставило уехать.
Когда я здоровался с сестрой, я вспомнил слова из письма Маргариты, относившиеся к ней; но мне было
ясно, что, как ни хороша была моя сестра, она не могла
меня заставить забыть любовницу.
Сезон охоты начался, отец думал, что это может меня развлечь. Он устраивал охотничьи экскурсии с соседями и знакомыми. Я участвовал в них без отвращения,
но и без увлечения, с тем равнодушием, которое было
так характерно для меня со времени моего отъезда. Мы загоняли дичь в сеть. Меня ставили на мой пост;
рядом со мной лежало незаряженное ружье, и я мечтал.
Ясмотрел на плывущие мимо облака и давал полную свободу мыслям. Время от времени какой-нибудь охот-
ник окликал меня и показывал зайца в десяти шагах. Все эти подробности не ускользали от внимания от-
ца, и его не обманывало мое внешнее спокойствие. Он
отлично понимал, что, несмотря на мое подавленное
состояние, у меня должен наступить сильный, может
211
быть, даже опасный перелом. Стараясь не давать мне
этого заметить, он прилагал все усилия, чтобы меня развлечь.
Моя сестра, конечно, не была посвящена во все эти
события и не понимала, почему, такой веселый прежде, я стал теперь задумчив и печален.
Иногда, застигнутый врасплох в своей печали беспокойным взором отца, я брал его руку и пожимал ее, как бы безмолвно прося прощения за неприятность, которую я, помимо своей воли, ему причинял.
Так прошел месяц, но больше я не мог этого выносить. Воспоминание о Маргарите меня постоянно преследовало. Я слишком любил эту женщину, чтобы вдруг
она стала для меня безразличной. Мне нужно было или
любить, или ненавидеть ее. Но прежде всего, какое бы чувство я к ней ни питал, мне нужно было сейчас же,
немедленно ее увидеть.
Это желание родилось во мне и утвердилось со всей силой, на которую способен долго бездействовавший организм.
Ядолжен был видеть Маргариту не когда-нибудь
вбудущем, не через месяц, не через неделю, а на сле-
дующий день после того, как у меня явилось желание;
и я сказал отцу, что поеду по делам в Париж, но скоро вернусь.
Без сомнения, он угадал причину, побудившую меня
уехать, потому что настоятельно просил меня не ездить; но, увидев, что неисполнение этого желания при моем
тогдашнем состоянии могло иметь для меня роковые
последствия, поцеловал меня и просил почти со слеза-
ми на глазах вернуться поскорее.
Яне спал всю ночь в дороге.
212
Что я буду делать по приезде, я не знал, но прежде
всего мне нужно было отыскать Маргариту.
Япошел к себе на квартиру переодеться, и так как
стояла прекрасная погода и еще не было поздно, то я
отправился на Елисейские Поля.
Через час я увидел еще вдалеке экипаж Маргариты. Она выкупила своих лошадей, и выезд был все тот
же, но самой ее в карете не было.
Едва только я это заметил, как оглянулся кругом
иувидел Маргариту, шедшую пешком в сопровождении незнакомой мне женщины.
Проходя мимо меня, она побледнела, и нервная улыб-
ка исказила ее лицо. Что касается меня, ужасное сердцебиение потрясало мне грудь; но мне удалось придать
лицу холодное выражение, и я сухо поклонился своей
прежней любовнице, которая вскоре догнала свой экипаж и села в него с подругой.
Язнал Маргариту. Неожиданная встреча со мной
должна была ее потрясти. Наверное, она узнала о моем
отъезде и успокоилась относительно последствий наше-
го разрыва; но, увидев меня, встретившись со мной лицом к лицу, увидев мою бледность, она поняла, что мое
возвращение преследовало определенную цель, и должна была задаться вопросом, что произойдет дальше.
Если бы я нашел Маргариту несчастной, если бы, из мести к ней, я мог прийти к ней на помощь, я, наверное,
простил бы ее и не подумал причинить ей какую-нибудь неприятность; но я встретил ее счастливой, по крайней мере по внешности. Другой вернул ей роскошь, которой я не мог ей дать. Наш разрыв, начатый ею, принимал характер самого низкого расчета. Я был унижен в своем
213
самолюбии, как и в своей любви, она должна была по-
платиться за мои страдания.
Яне мог оставаться равнодушным к жизни этой жен-
щины, но ее больше всего могло обидеть мое равнодушие. Итак, нужно было притвориться равнодушным не
только в ее глазах, но и в глазах других.
Япридал лицу веселое выражение и отправился
кПрюданс.
Горничная пошла доложить обо мне и просила меня подождать немного в гостиной.
Мадам Дювернуа появилась наконец и провела меня в будуар. Когда я садился, я слышал, как открылась дверь в гостиной, легкие шаги скользнули по паркету
идверь с шумом захлопнулась.
—Я вам помешал? — спросил я Прюданс.
—Ничуть. Маргарита была здесь. Когда она узнала,
что вы пришли, она убежала. Это она только что вышла.
—Она меня боится теперь?
—Нет, но она боится, что вам неприятно ее видеть.
—Почему? — сказал я, делая усилие вдохнуть свободно; от волнения у меня сжималось горло. — Бедняж-
ка меня бросила, чтобы вернуть свой выезд, обстановку, бриллианты. Она хорошо поступила, и я не могу ничего
иметь против нее. Я встретил ее сегодня, — продолжал я небрежно.
—Где? — спросила Прюданс, которая смотрела на ме-
ня и, вероятно, спрашивала себя: «Неужели это тот са-
мый человек, который был так влюблен?»
—На Елисейских Полях, она была с другой женщиной, очень красивой. Кто это?
—Как она выглядит?
214
—Блондинка, стройная, с буклями; синие глаза,
очень изящная.
—Ах, это Олимпия; действительно, она очень кра-
сива.
—С кем она живет?
—Ни с кем и со всеми.
—А где она живет?
—Улица Тронше... Вы собираетесь за ней поухажи-
вать?
—Возможно.
—А Маргарита?
—Я солгу, если скажу, что не думаю о ней совсем, но
япринадлежу к тем людям, которые обращают большое внимание на то, как с ними порвали. Ну а Маргарита так легкомысленно со мной рассталась, что я считаю себя большим дураком за то, что был так влюблен в нее; а я был очень влюблен в эту женщину.
Вы понимаете, каким тоном я старался говорить: пот выступил у меня на лбу.
—Она вас тоже очень любила и теперь еще любит. Вот вам доказательство: встретив вас сегодня, она сейчас
же пришла ко мне и рассказала об этом. Когда она пришла, она вся дрожала и была близка к обмороку.
—Ну и что она вам сказала?
—Она мне сказала: «Он, наверное, придет к вам» — и просила меня молить вас о прощении для нее.
—Я ей простил, вы можете ей это передать. Она доб-
рая девушка, но погибшая. Я должен был предвидеть то, что она со мной сделала. Я ей даже благодарен за ее решение. Теперь я сам задаю себе вопрос, к чему нас мог привести мой план жить исключительно с ней. Это было
безумие.
215
—Она будет очень довольна, что вы признали неиз-
бежность ее поступка. Ей пора было расстаться с вами, мой друг. Жалкий поверенный, которому она предло-
жила продать ее обстановку, спросил у ее кредиторов,
сколько она им должна. Те испугались, и через несколько дней должен был быть аукцион.
—А теперь все уплачено?
—Почти.
—Кем?
—Графом Н. Ах, мой друг, есть люди, специально для
этого созданные. Он дал двадцать тысяч франков и, таким образом, достиг своей цели. Он отлично знает, что
Маргарита не любит его, но это ему ничуть не мешает
быть очень милым по отношению к ней. Вы видели, он выкупил ее лошадей, драгоценности и дает ей столько же денег, сколько давал герцог. Если она захочет жить спокойно, этот человек долго останется с ней.
—А что она делает? Живет в Париже?
—Она ни за что не хотела возвращаться в Буживаль,
стех пор как вы уехали оттуда. Я сама отправилась туда за ее вещами, да и за вашими. Вы можете их получить
у меня, за исключением вашего маленького портфеля
смонограммой. Маргарита оставила его у себя. Если
хотите, я могу его потребовать у нее обратно.
—Пускай он останется у нее, — пробормотал я, чув-
ствуя, что слезы выступают у меня на глазах при воспо-
минании об этой деревне, где я был так счастлив, и при
мысли, что Маргарита хотела сохранить у себя мою вещь. Если бы она вошла в эту минуту, моя решимость
мстить ей испарилась бы и я упал бы к ее ногам.
—Должна признаться, — продолжала Прюданс, — Маргарита никогда не была такой, как теперь. Она почти
216
совсем не спит, разъезжает по балам, поздно ужинает
идаже напивается. Недавно после одного ужина она провела неделю в постели; а когда доктор позволил ей
встать, она снова принялась за то же, рискуя умереть.
Вы зайдете к ней?
—Зачем? Я зашел к вам, потому что вы всегда ко мне
хорошо относились и потому, что я знал вас раньше,
чем Маргариту. Благодаря вам я стал ее любовником,
ивам также я обязан тем, что перестал им быть.
—Ах, бог мой, я сделала все, что могла, чтобы она бросила вас, и уверена, что в будущем вы не будете на меня сердиться за это.
—Я вдвойне вам благодарен, — сказал я, поднимаясь. Мне было неприятно, что Прюданс слишком серь-
езно принимает все мои слова.
—Вы уходите? — спросила она.
—Да.
Я узнал все, что мне было нужно.
—Когда мы опять увидимся?
—Скоро. Прощайте.
—Прощайте.
Прюданс проводила меня до дверей, я вернулся домой
со злыми слезами на глазах и с жаждой мести в сердце.
Итак, Маргарита была такая же продажная женщина, как все другие. Итак, та глубокая любовь, которую она
питала ко мне, не могла побороть желания вернуться к прежней жизни.
Вот что я говорил себе в бессонные ночи. Но если бы
я обдумал все хладнокровно, я разглядел бы за этой шумной жизнью Маргариты желание прогнать назойливые мысли, неотвязчивые воспоминания.
217
К несчастью, дурные страсти брали верх, и я приду-
мывал способы помучить бедняжку.
Да, человек становится очень жалким и гадким, ко-
гда затронута какая-нибудь его страсть.
Олимпия, с которой я встретил Маргариту, была ее близкой знакомой. Она очень часто посещала ее с тех пор, как вернулась в Париж. Олимпия собиралась дать бал, и так как я рассчитывал, что Маргарита будет там, то постарался получить на этот бал приглашение.
Яприехал туда очень грустно настроенный и застал бал в полном разгаре. Много танцевали, много кричали,
иво время кадрили я увидел Маргариту, танцевавшую с графом Н. Весь его вид был исполнен тщеславия и, ка-
залось, говорил: «Эта женщина принадлежит мне!»
Ястал около печки, как раз напротив Маргариты,
исмотрел, как она танцует. Как только она меня увиде-
ла, она сейчас же заволновалась. Я сделал вид, что толь-
ко сейчас ее заметил, и небрежно приветствовал ее глазами и рукой.
Когда я вспомнил, что после бала она уедет не со
мной, а с этим богатым дураком, когда я представил се-
бе то, что, по всей вероятности, будет, когда они приедут к ней, кровь приливала у меня к голове и являлось
желание смутить их любовь.
После кадрили я пошел поздороваться с хозяйкой дома, которая выставляла всем напоказ великолепные
плечи и ослепительную грудь.
Эта женщина была красива, по совершенству форм
даже красивее Маргариты. Я понял это особенно хорошо, когда подметил взгляды, которые бросала Маргарита на Олимпию во время нашего разговора. Человек,
который станет любовником этой женщины, может
218
гордиться не меньше графа Н. Она была так красива,
что могла внушить такую же страсть, как и Маргарита. В то время у нее не было любовника. Нетрудно бы-
ло стать им. Нужно было только показать достаточно
золота, чтобы обратить на себя внимание.
Ярешился. Эта женщина должна была стать моей лю-
бовницей.
Яначал добиваться своей цели и пригласил Олимпию. Через полчаса Маргарита, бледная как смерть, наде-
ла шубу и уехала с бала.
XXIV
И это уже меня обрадовало, но этого было мало. Я по-
нял, какую власть имею над этой женщиной, и начал ею
злоупотреблять.
Когда я вспоминаю, что она умерла, я задаю себе во-
прос, простит ли мне Создатель когда-нибудь зло, со-
деянное мной.
После ужина, очень шумного, начали играть.
Ясел рядом с Олимпией и так рискованно играл, что
она невольно обратила на это внимание. В одно мгнове-
ние я выиграл полтораста или двести луидоров, выложил их перед собой, и она не сводила с них глаз. Вместе
стем одного лишь меня не захватывала игра всецело, и я
мог уделять внимание Олимпии. И дальше все время я выигрывал, дал и ей денег на игру, потому что она про-
играла все, что у нее было раньше, и, по всей вероятности, все, что у нее было вообще.
В пять часов все разъехались.
Явыиграл триста луидоров.
219
Все игроки уже ушли, я один задержался незамет-
ным образом, так как не принадлежал к их кружку. Олимпия освещала мне дорогу, но перед тем, как
спуститься вниз, я подошел к ней и сказал:
—Мне нужно с вами поговорить.
—Завтра, — сказала она.
—Нет, сейчас.
—Что вам нужно?
—Узнаете.
И я вернулся в комнату.
— Вы проиграли, — сказал я.
—Да.
—Все, что у вас было? Она колебалась.
—Будьте откровенны.
—Да, все.
—Я выиграл триста луидоров. Вот они, если вы позволите мне остаться у вас.
И я бросил золото на стол.
—Почему вы мне предлагаете это?
—Потому что я вас люблю, черт возьми!
—Нет, потому что вы влюблены в Маргариту и хоти-
те ей отомстить, став моим любовником. Такую женщину, как я, нельзя обмануть, мой друг. К несчастью, я слиш-
ком молода и слишком красива, чтобы взять на себя ту роль, которую вы мне предлагаете.
—Так вы отказываетесь?
—Да.
—Вы предпочитаете меня любить даром? Но на это
яне согласен. Подумайте, дорогая Олимпия: если бы я вам прислал через кого-нибудь эти триста луидоров на тех же условиях, вы бы приняли их. Я предпочел лично
220