Дама с камелиями. Роман

19 февраля, полночь

Какой печальный день сегодня, бедный господин Арман! Утром Маргарита задыхалась, доктор пустил ей кровь, и ее голос немного вернулся. Доктор советовал ей послать за священником. Она согласилась, и он сам пошел за аббатом из Сан-Роше.

В это время Маргарита меня подозвала к себе, попросила открыть шкаф, показала чепчик и длинную рубашку, обшитую кружевами, и сказала ослабевшим голосом:

—Я умру после исповеди, надень мне тогда эти вещи: это кокетство умирающей. — Потом она меня поцеловала с плачем и добавила: — Я могу говорить, но я слишком задыхаюсь, когда говорю. Я задыхаюсь! Воздуха!

Я разразилась слезами, открыла окно, и через несколько минут вошел аббат.

Я пошла ему навстречу.

Когда он узнал, где он находится, он немного испугался дурного приема.

—Входите смелее, мой отец, — сказала я.

Он недолго оставался в комнате у больной и вышел

оттуда со словами:

— Она жила как грешница, но умрет как христианка.

Через несколько минут он вернулся в сопровожде-

нии мальчика, который нес распятие, и причетника, который шел впереди и звонил, возвещая, что Господь

грядет к умирающей.

Они вошли все трое в эту спальню, которая слышала

некогда совсем другие слова, а теперь стала святым местом.

Я упала на колени. Не знаю, как долго останется у ме-

ня в памяти впечатление, которое произвела на меня эта

251

сцена, но не думаю, чтобы что-нибудь земное могло ме-

ня так потрясти.

Аббат помазал ноги, руки и лоб умирающей, прочел

коротенькую молитву, и Маргарита была готова, чтобы вознестись на небо, куда она, наверное, вознесется, если

Бог видел испытания ее жизни и святость ее смерти.

С этого момента она не произнесла ни слова и не сделала ни одного движения. Только ее дыхание говорило

о том, что она жива.

20 февраля, 5 час. вечера

Все кончено.

Сегодня ночью, часа в два, началась агония. Ни один мученик не претерпевал таких мучений, если судить по ее крикам. Два-три раза она вставала на постели, как

будто цепляясь за жизнь, которая уходила к Богу.

Два-три раза называла Ваше имя, потом все смолк-

ло, и она в изнеможении упала на постель. Безмолвные

слезы полились у нее из глаз, и она умерла.

Яподошла к ней, позвала ее, она не отвечала. Тогда

язакрыла ей глаза и поцеловала в лоб.

Бедная, дорогая Маргарита, как бы мне хотелось быть святой, чтобы этот поцелуй вернул тебя Богу.

Потом я ее одела, как она просила, пошла за священ-

ником в Сан-Роше, поставила две свечки и молилась

два часа в церкви.

Яраздала бедным ее деньги.

Яплохо знакома с религией, но думаю, что Господь Бог признает мои слезы искренними, мою молитву — пламенной, мою милостыню — чистосердечной и сжа-

252

лится над той, которая умерла молодой и красивой, не

имея никого, кроме меня, чтобы закрыть ей глаза и похоронить ее.

22 февраля

Сегодня были похороны. В церкви было много подруг Маргариты. Некоторые искренне плакали. Когда погребальная процессия шла по направлению к Монмартру, в ней было всего двое мужчин: граф Г., который

специально по этому случаю приехал из Лондона, и гер-

цог, которого вели под руки два лакея.

Я записываю все эти подробности у нее в квартире.

Слезы застилают мне глаза. Передо мной печально го-

рит лампа и стоит обед, к которому я не притронулась, конечно, но который Нанина заказала для меня, потому

что я уже больше суток ничего не ела.

В моей памяти недолго удержатся эти печальные впечатления, потому что моя жизнь так же мало при-

надлежит мне, как жизнь Маргариты принадлежала ей,

поэтому-то я и описываю Вам все подробно, из опасения, что после долгого промежутка времени между эти-

ми событиями и вашим возвращением я не сумею быть

вполне точной».

XXVII

— Вы прочли? — спросил Арман, когда я окончил чтение этой рукописи.

— Теперь я понимаю ваши страдания, мой друг, если

правда все то, что я прочел.

253

— Отец подтвердил мне это в своем письме.

Мы разговаривали еще некоторое время о печальной судьбе Маргариты, и я вернулся домой немного от-

дохнуть.

Арман был по-прежнему печален, но немного успокоился, рассказав мне всю историю. Он быстро поправился, и мы вместе пошли к Прюданс и к Жюли Дюпре.

Прюданс обанкротилась. Она обвиняла в этом Маргариту. Во время ее болезни она ей давала взаймы много денег, которые сама брала под векселя и не сумела выплатить. Маргарита умерла, не вернув ей ничего и не выдав ей расписок, которые она могла бы представить в доказательство долга.

При помощи этой басни, которую мадам Дювернуа

рассказывала повсюду, чтобы оправдать свои плохие де-

ла, она выжала тысячу франков у Армана. Он ей не поверил, но сделал вид, что верит, из уважения к памяти

своей любовницы.

Потом мы пошли к Жюли Дюпре, она нам рассказала

о печальных событиях, свидетельницей которых она

была, и, проливая искренние слезы, вспоминала свою подругу.

Наконец мы отправились на могилу Маргариты, на

которой первые весенние лучи солнца раскрыли первые почки.

Арману оставалось выполнить последнюю обязанность — отправиться к отцу. Он хотел, чтобы я поехал с ним.

Мы приехали в С., и я увидел г-на Дюваля. Таким

самым я себе и представлял его по описанию сына: высокого роста, почтенный, любезный.

254

Литературно-художественное издание

АЛЕКСАНДР ДЮМА-СЫН

ДАМА С КАМЕЛИЯМИ

Ответственный редактор У. Летова Художественный редактор Е. Саламашенко Корректор Е. Волкова

Верстка С. Скворцовой

Подписано в печать 19.12.2018. Формат издания 84u108 1/32. Усл. печ. л. 13,44.

ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик». 109147, Москва, ул. Большая Андроньевская, д. 23. www.ripol.ru

Отпечатано: Акционерное общество «Т8 Издательские Технологии».

109316, Москва, Волгоградский пр., д. 42, корп. 5. Тел.: 8 (499) 322-38-30.

www.letmeprint.ru

12+ | Издание не рекомендуется детям младше 12 лет