Альтернативы «российского прорыва»

по вашему мнению, материальное благополучие человека в большей степени зависит от его собственных усилий или от внешних обстоятельств?

Диаграмма 1

Есть, конечно, слои и группы, ориентированные на последовательно патерналистские стратегии, на пассивную зависимость от государственной помощи. Но все же индивидуальный выбор является преобладающей основой для моделей социального действия, распространенных в нашей стране.

При этом следует понимать, что этот индивидуальный выбор осуществляется на качественно ином макросоциальном фундаменте – развитии процессов индивидуализации. Диаграмма 2 показывает результаты общероссийского социологического опроса (2016) относительно того, чем руководствуются россияне в сложных ситуациях.

в сложной ситуации, когда у вас возникают сомнения, как поступить, чем вы прежде всего руководствуетесь?

(в % от числа опрошенных)

Диаграмма 2

Эти данные подтверждают наши положения относительно масштабов процессов индивидуализации. Около половины ответивших

121

руководствуются собственными убеждениями и принципами. Важно также, что в таких случаях обращаются к нормам закона, а также к этическим нормам и нормам морали.

Уже малозначимы традиционные нормы, включая советы родных, друзей. Совсем ничтожно мнение руководства. Определенное недоумение вызывает достаточно малая доля тех, кто в трудной ситуации обращается к нормам религии. Массовые процессы, обычно связываемые с религиозным Ренессансом, оказывается, еще не затронули сферу социальных отношений.

Дополнением к результатам всероссийского опроса могут стать материалы фокус-групп, проведенных в крупнейших городах страны (2016)158. Большинство участников фокус-групп согласились с широкораспространенным стереотипом, согласно которому сегодня очень распространены корысть, поиск личной выгоды и меркантильные интересы:

виталий (30 лет, высшее, менеджер по продажам): Личные выгоды, свои интересы отстаивает.

Дмитрий (35 лет, высшее, Департамент транспорта правительства Москвы): С Виталием соглашусь. Основная мотивация – это корысть, коммерция. Дмитрий приводит конкретный пример: я знаю конкретного москвича, 39 лет. Он живет в коммуналке, но не платит за эксплуатационные расходы. Уже долг в 100 тысяч. При этом сдает муниципальную комнату. То есть от государства забирает 20 тысяч, но за отопление не платит.

Если материалы соцопроса говорят о высокой значимости закона, то в материалах фокус-групп появляется другая точка зрения:

владимир (47 лет, высшее, водоснабжение): Россиянин живет над тем, как бы обойти закон. Среднестатистический человек159.

Очевидно существенное расхождение между институциональными нормами, сформированными под влиянием «либеральных» догм, с одной стороны, и реальными социальными практиками, с другой.

Здесь можно отметить, что такие трансформационные преобразования от патерналистских ожиданий к опоре на собственный рациональный индивидуальный выбор соответствуют классической веберианской схеме.

Рационализация. Из нашего предшествующего обсуждения видно значение роли рационализации. Наличие массовых слоев и групп, реализующих модели рационального действия, является необходимым условием «веберианской» концепции социальной трансформации.

158Фокус-группы проводились специалистами ВЦИОМ в Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде и Екатеринбурге. По гайду, разработанному под руководством автора.

159В тексте сохранен язык респондента.

122

Значение проблемы рационализации для нас важно также в связи с тем, что рационализированные, адаптированные слои и группы населения способны адекватно реагировать на мотивирующие сигналы существующей социально-экономической системы, ее институтов, рационально ориентироваться в предоставляемых возможностях.

Ввиду важности проблемы рациональности резонно определить, что мы имеем в виду. Здесь под рациональностью мы будем понимать эффективную деятельность по достижению поставленных целей, т. е. соответствие намерений целям160. При этом учитывается экономический, социальный и культурный контекст достижения целей, который вносит коррективы в характер рациональности.

Как представляется, существенным аргументом в связи с этим является крайне рациональное поведение российских вкладчиков, составляющих примерно половину населения страны. Хорошо известно, как в последние годы структура вкладов населения быстро реагировала на движение валютных курсов (см. диаграмму 3).

Из табл. 2 хорошо видно, как чутко реагировали наши граждане на изменение курса валюты. Ряд экспертов отмечали, что такая быстрая реакция на изменения валютного курса, связанная с накопленным нашими согражданами жизненным опытом, – результатом тяжелых кризисов 1990-х гг. – и является отличительной чертой нашей социальной жизни, не слишком часто встречающейся в развитых странах.

160 Рациональность // Дэвид Д., Джери Дж. Большой толковый социологический словарь. М.: Вече; АСТ, 2001.

123

Мораль. Этот круг проблем важен для нас в связи с их ролью в рассматриваемой нами теоретической концепции. Хорошо известно значение индивидуализма и этических стандартов для веберовской модели социальной трансформации. Индивидуализм и рационализм – необходимые условия для эффективного функционирования модерных, универсалистских институтов в веберианских институциональных моделях и, соответственно, для выбора генетически ориентированных стратегий развития.

Наличие или, напротив, отсутствие соответствующих характеристик позволяет оценить адекватность рассматриваемой концепции применительно к российским условиям.

В качестве такой характеристики, обеспечивающей эффективное функционирование институтов в «классических» веберианских моделях, обычно рассматривается мораль. «Моральные ценностные эталоны – это наиболее всесторонне интегративные эталоны для

161 https://yandex.ru/images/search?text=динамика ипотечного кредитования&img_url

124

оценки и регулирования всей системы действия, которую мы рассматриваем, будь то личность или общество, или же субсистема того или другого. Они – “суд в последней инстанции” в любом широком вопросе, касающемся внутренней интеграции системы», – утверждает виднейший веберианец Т. Парсонс162.

Вотношении качества наличной общественной морали имеются самые различные суждения.

Для того чтобы оценить регулятивную роль общественной морали, представляется разумным рассмотреть проекцию этой морали в виде готовности граждан объединяться ради общей цели, а также степени ответственности за положение в соответствующих кругах социальных пространств.

Всвязи с этим важно привести данные исследования ФОМ об ответственности россиян163. Так, «по результатам июльского (2018) опроса ФОМ каждый второй (56 %) среди россиян 18+ декларирует свою ответственность за происходящее в их родном городе или селе. Среди гражданских активистов берут на себя такую ответственность уже две трети (66 %). А за происходящее в нашей стране готовы нести ответственность несколько меньшее число и россиян, и гражданских активистов (48 и 55 % соответственно).

Важным показателем также является готовность людей объединяться ради совместных действий. Так, исследования показали, что более половины опрошенных полагают, что в нашей стране есть люди, готовые объединиться для каких-либо совместных действий, если их интересы совпадают164. Это означает, что «барьеры недоверия» априорно не блокируют соответствующие социальные взаимодействия. При этом характер социальной среды в определенной степени виден из оценки степени готовности россиян объединяться, чтобы вместе решать общественные проблемы, которые не касаются их лично. Так, свыше половины опрошенных (52 %) редко встречают таких людей и лишь 11 % встречают их часто165.

162Парсонс Т. К общей теории действия. Теоретические основания социальных наук. О структуре социального действия. М.: Академический проект, 2000. С. 491.

163www.fom.ru: Кто готов взять на себя ответственность за происходящее

вих городе/селе и за происходящее в стране? (по результатам общенационального опроса 1500 россиян 18+. Статистическая погрешность не превышает 3,6 %. Июль 2018.)

164www.fom.ru (доминанты № 14. 15.04.2010. Гражданский климат и «лю-

ди XXI»).

165 Там же.

125

Важным показателем при рассмотрении интересующей нас проблемы является разная степень ответственности за то, что происходит вокруг: 37 % опрошенных в полной и в значительной мере ощущают свою ответственность за то, что происходит у них на работе166.

Можно представить концентрическую модель ответственности, при которой уровень социальной ответственности снижается по мере «удаленности» пространства соответствующих социальных отношений от конкретного индивида.

Аномия и социальная интеграция. Трансформации не проходят без противоречий, иногда доходящих до кризисов. Отдельные группы и общины в ходе своего индивидуального и группового развития утрачивают сколько-нибудь прочные социальные ориентиры, впадают в конфликт с окружающей действительностью и начинают демонстрировать аффективное поведение. Именно этим можно объяснить резкий рост числа самоубийств в нашей стране на рубеже 1980-х и 1990-х гг.167

Со времени Э. Дюркгейма это индикатор аномии и возникающего в ее результате социального аффекта. Так, в 1990–1994 гг. уровень самоубийств в России поднялся до 48,5 на 100 тыс. чел., в 1995–1999 гг. этот коэффициент достиг «пика» – 56,3. Для сравнения: до начала обсуждаемого этапа социальной трансформации, в 1965–1969 гг. этот коэффициент составлял 32,1. Из диаграммы 5 видно, что оценки процессов социальной стабилизации убедительно подтверждаются кардинальным снижением уровня самоубийств в нашей стране.

Важным фактором, влияющим на характер социальной интеграции, стали противоречия в системах социализации и социальной интеграции.

Так, семья – институт первичной социализации – испытывала много проблем с социализацией детей. Родители, переживавшие трудности с собственной адаптацией к новым условиям экономической и социальной жизни, были не слишком успешны в формировании адекватных ценностных и социальных ориентиров детей. Быстрые социальные изменения 1990-х, начала 2000-х гг. привели к тому, что социальные представлениям и ценности разных генераций существенно разошлись. Обычные расхождения между «отцами и детьми» приобрели характер кардинальных разрывов. Сложные со- циально-экономические ситуации, в которые попадали «отцы», сильно подрывали их авторитет в глазах «детей». Это создавало серьез-

166www.fom.ru (доминанты № 14. 15.04.2010. Гражданский климат и «люди XXI»).

167Богоявленский Д.Д. Российские самоубийства и российские рефор-

мы // Население и общество. 2001. № 52.

126

Концепция «школа компетенций», ориентирующая среднюю школу на получение практичных знаний, существенно снизила ее значение как института социализации и социальной интеграции. В результате в деятельности средней и высшей школы совершенно недостаточны усилия по формированию активных и ответственных граждан. Но нужно отдавать себе отчет, что эгоизм, подкрепленный квалификацией, но не сдерживаемый системой социальной интеграции, станет мощным стимулом оппортунистического поведения, социальной деструкции.

Не лучше ситуация и с системой третичной социализации – СМИ, включая блогосферу. Уже банальностью стало утверждение, что эти средства скорее выступают механизмами дезинтеграции.

При этом справедливости ради следует отметить позитивные перемены последнего времени на целом ряде телевизионных каналов, где расширилась трансляция контента, содержащего ценности патриотизма, социальной справедливости. Не следует также сбрасывать со счетов и функцию СМИ, связанную с психотерапией, со снятием в массовом сознании психологических напряжений, стрессов. В связи с этим оправдано рассматривать Интернет как «глобальную кушетку психоаналитика»168.

Учитывая социокультурный фокус этих наших рассуждений и важную социализирующую роль культуры в наших построениях, следует рассмотреть кардинальное снижение влияния «высокой культуры» на формирование социальных ориентиров, моделей социального действия.

В течение более чем ста лет «высокая культура» и прежде всего художественная литература выступали важнейшим инструментом трансляции ценностей и представлений в российском обществе. Ядром этих представлений были ценности «интеллигентской религии», которые мы рассматривали выше. Но даже в этой конфигурации через каналы «высокой культуры» транслировались ценности гуманизма, духовной свободы и справедливости.

Быстрый рост уровня образования и приобщения к каналам СМИ, начавшийся еще в 1930-е гг. и получивший дальнейшее развитие в послевоенные годы, еще больше повысил статус «высокой культуры». Формула «поэт в России больше чем поэт» была выражением ситуации, когда миллионы людей глубоко и искренне переживали сюжеты новых романов и художественных фильмов. В конце советского периода тиражи художественных журналов исчислялись миллионами.

168 Это определение было дано автором в целом ряде публичных выступлений.

128

Это был период, когда книги, фильмы и спектакли являлись реальными советчиками «юноше, обдумывающему житье, решающему,

делать жизнь с кого»169. Сегодня, когда мы знакомимся с мемуарами многих героев прошедшего времени, мы узнаем о том, что на выбор их профессии в немалой степени повлияли великие романы или фильмы.

Вначале 1990-х гг. ситуация кардинально изменилась. Радикально изменившиеся условия социальной и экономической жизни населения резко контрастировали с теми ценностями и представлениями, которые содержались в шедеврах, еще совсем недавно будораживших сознание миллионов россиян. Высокий статус духовных ценностей, превалировавших над мещанским бытом, сильно контрастировал с условиями, когда все силы уходили на добывание хлеба насущного. Когда высокое образование, достигнутое с таким трудом, уже не являлось гарантией не то что благосостояния, но даже достатка.

Сегодня «высокая культура» сохранила свой статус в ряде анклавов. Но в целом «высокая культура» перестала быть значимым институтом социализации и социальной интеграции. Принадлежность

квысокостатусным группам больше не требует приобщения к ее каналам, знания корпуса классических произведений, знакомство с которыми ранее было необходимым пропуском в высшее общество в нашей стране и все еще остается им в большинстве стран Запада.

Можно отметить, что анализ отечественных трансформационных процессов позволяет выделить их основную особенность – низкое регулирующее воздействие универсальных ценностей и основанных на них норм общественной морали.

Вотличие от «веберианской» схемы, предусматривавшей смену религиозных ценностей на столь же значимые универсальные секулярные, наша модель трансформации характеризовалась не слишком сильным влиянием православных ценностей на повседневную социальную жизнь. Этот факт отмечали многие исследователи российской социальной жизни.

Вподдержку противоположной точки зрения часто ссылаются на мнения великих русских философов, настаивавших на глубокой религиозности русского народа. Но это были скорее идеологические

максимы, чем результаты эмпирического анализа социальной действительности.

Более того, в российском обществе сохранился высокий статус партикулярных ценностей, тесно связанных с массовой «народной»

169 Маяковский В.В. Хорошо // Маяковский В.В. Избр. соч. В 2 т. М.: Художественная литература. 1981. Т. 2. С. 267.

129

моралью. Соответственно, налицо другое важное отличие российской модели социальной трансформации. Общепризнано, что в российской культуре крайне высоки моральные требования к «родным» и «близким», включая родственников, друзей, коллег. У нас высокозначимой нормой является возможность «поговорить по душам». Это важное отличие норм отечественной культуры от других родственных ей европейских культур.

Представляется, что именно высокий статус идеологий, затрагивавших «высокие» этажи общественных отношений, но не опускавшихся до регулирования обыденной жизни, привел к формированию достаточно специфической «двухсекторной» этической системы с кардинально различным отношением к хорошо знакомым «своим» и к «чужим», к безличным институтам. Наличие этой «двухсекторной» этической системы представляет собой важное отличительное свойство, характеризующее результаты отечественной социальной трансформации и существенно влияющее на формирование нормативных образцов социальной жизни.

Согласно обсуждаемой концепции, чем дальше соответствующее социальное пространство отстоит от человека, тем больше нужда в универсалистских ценностях в качестве институционального регулятора. В то же время наш анализ показывает, что чем ближе социальное пространство, тем большую регулятивную роль играют ценности партикулярные.

Подобная ситуация может быть объяснена ходом отечественной социальной трансформации. В классической модели трансформации, на которой основаны веберианские институциональные модели, как отмечалось выше, предполагается, что по мере секуляризации и рационализации происходит смена моделей социального действия. Традиционные модели сменяются ценностно-рациональными и целерациональными. В устойчивых обществах, даже проходящих через определенные трансформационные кризисы, при смене доминирующих ценностей сохраняется приемлемый уровень социальной интеграции. Но вряд ли ход российской трансформации укладывается в такое классическое развитие процессов трансформации.

В связи с этим уместно напомнить ту огромную регулятивную роль, которую играли институты горизонтального контроля, прежде всего цеха в Западной Европе. Также важную регулятивную роль играли механизмы поддержания сословной этики, подкрепленные тем же горизонтальным контролем. Позже, на этапе интенсивной модернизации стали доминировать негативные оценки этих институтов, хотя их влияние на общественное развитие не может быть отброшено.

130