Авантюра времени

II. Феноменология и метафизика времени

Описание этой «подвижной», полностью видоизменяющейся с каждой новой модификацией структуры ставит следующий вопрос. Модусы длительности темпорального объекта позволяют определить его положение в объективном времени, предшествование или следование звука по отношению к другим звукам, то есть их последовательность. Однако имеет ли смысл говорить о том, что на уровне этих темпоральных модусов, или «фаз» сознания времени, имеется место для таких темпоральных отношений, которые мы находим в объективном времени? Иначе говоря, можем ли мы утверждать, что одна фаза имеется до или после другой? К примеру, можем ли мы говорить о фазе «теперь» первоначального впечатления, что она предшествует фазе прошлого и ее соответствующей ретенции как ретенции этого впечатления? Именно здесь возникает апория. Действительно, невозможно рассматривать фазы длительности как последовательные, но равным образом невозможно рассматривать их вне последовательности. Стало быть, необходимо одновременно утверждать, что они следуют и не следуют друг за другом, что они связаны и не связаны друг с другом темпоральными отношениями «до» и «после».

Почему нельзя не говорить о том, что фазы сознания времени следуют друг за другом, то

101

вретенция «модифицирует» впечатление, если

икация, которая не предполагала бы предшествующего ей (т.е. не модифицированного) состояния, модификацией которого она является? Точно так же, каким образом каждая ретенция могла бы сдвигать на шаг все предыдущие ретенции, если бы она не была произведена всей

их последовательностью, или — что то же самое — если бы все они не предшествовали ей1? Обратимся к тексту (одному из многих других), где Гуссерль описывает трансформации потока ретенций: «Во время всего этого потока сознания один и тот же тон осознается как длящийся. „До этого“ (не считая случая, когда он ожидался) он не осознается. „После этого“ он „еще“ осознается „некоторое время“ в ре-

1 Здесь речь идет не только о явной необходимости концептуального характера. В § 13 «Лекций по феноменологии внутреннего сознания времени» это предшествование (Vorangehen) явно возводится в ранг априорных законов времени: «В противоположность этому мы учим об априорной необходимости предшествования соответствующего восприятия, или первичного впечатления, в отношении ретенции»: Гуссерль. Там же. С. 36.

102

II. Феноменология и метафизика времени

тенции как бывший, он может быть удержан в фиксирующем взгляде как устойчивый и пребывающий»1. Этот текст примечателен не столько его содержанием, сколько тем, что Гуссерль вынужден выражать отношения между протенцией, изначальным впечатлением и ретенцией, используя обстоятельства времени («während», «vorher», «nachher», eine Zeitlang, «noch»), которые он дает в кавычках, чтобы нейтрализовать их пагубное воздействие. Однако эти кавычки ничего не меняют в концептуальной проблеме: ведь понятия, которые использует Гуссерль, чтобы выразить длительность сознания звука, обладают смыслом только в том случае, если между феноменами, к которым эти понятия относятся, имеется отношение временности. Так, ретенция должна следовать за впечатлением, ретенцией которого она является, а впечатление — следовать за протенцией, которую оно как впечатление наполняет. Вместе с тем для Гуссерля с самого начала ясно, что эти отношения времени не могли бы существовать между различными способами сознания времени.

Почему же невозможно сказать, что различные фазы сознания времени следуют друг за другом или предшествуют одна другой? Пото-

1 Гуссерль Э. Там же. С. 21.

103

104

II. Феноменология и метафизика времени

полностью и безусловно разрушенной. Вовторых, если время, в которое «впадают» фазы сознания времени, есть само имманентное время, как об этом, кажется, говорит только что приведенная цитата, то в этом случае необходимо, чтобы это время было в свою очередь конституировано более глубокой инстанцией. Но в этом случае каким образом оно конституировано? Разве последняя конституирующая инстанция не будет, в свою очередь, с необходимостью иметь «фазы», которые следовало бы, в порядке омонимии, называть «протенцией», «впечатлением» и «ретенцией»? Но тогда, в свою очередь, они бы, разумеется, не могли быть описаны без «впадения» во время, что неизбежно влечет регресс в бесконечность.

Следовательно, апория, с которой сталкивается Гуссерль, может быть резюмирована следующим образом: одинаково недопустимо утверждать 1) что фазы сознания времени не принадлежат времени и 2) что они принадлежат времени. Первое утверждение невозможно, поскольку сами используемые Гуссерлем понятия (протенция, впечатление, ретенция) прилагаются к феноменам, которые необходимо подчинены определенным темпоральным отношениям: ретенция должна строго следовать за впечатлением, ретенцией которого она является, и т.д. Второе утверждение также не-

105

ибо фазы субъективного времени принадлежат

столь же субъективному времени, откуда

всвою очередь возникает вопрос о способе конституирования этого времени, что отсылает нас к третьему уровню конституирования — к абсолютному сознанию, которое, однако, может быть описано только как тоже имеющее «фазы» в непрерывном потоке, в темпоральных модусах ретенции или впечатления, в свою очередь принадлежащих времени, и так до бесконечности.

Здесь необходимо настаивать на одном моменте, которым зачастую пренебрегают комментаторы. Совершенно очевидно, что Гуссерль «видел» эту трудность, поскольку он неоднократно подчеркивает опасность регресса

вбесконечность. Однако то, что он видел трудность, не означает, что он ее преодолел. Во всяком случае, что он преодолел ее как-то иначе, нежели вербально. В самом деле, как вовсе не достаточно было заключить обстоятельства времени в скобки, чтобы описать то действи-

106

II. Феноменология и метафизика времени

тельное отношение, которое существует между различными модусами сознания времени, так теперь невозможно предотвратить неизбежность регресса в бесконечность, утверждая, что этот регресс не имеет места и что нужно где-то остановиться! Правда, на взгляд Гуссерля, за абсолютным сознанием, соответствующим третьему уровню конституирования, нет никакого нового конституирующего сознания, и так далее. Однако вопрос заключается не в том, существует или не существует такое сознание для Гуссерля. Вопрос, являющийся здесь вопросом логическим (поскольку феноменология не обходится без логики), заключается в том, должно оно иметься или нет в соответствии с предпосылками описания. Нельзя избежать этого вопроса, указывая на коренящуюся в нем абсурдность, поскольку сам вопрос заключается в следующем: не содержится ли эта абсурдность скрытым образом в самих принципах феноменологического описания?

Второй момент апории заслуживает отдельного внимания, поскольку здесь имеются неясности в комментариях — в тех, по крайней мере, которые мне известны. В действительности Гуссерль уже сделал выбор между абсурдностью 2 (а) и абсурдностью 2 (b). В самом деле, поверх всего он желает установить саму идею конституирования времени, или, иначе говоря,

107

вначале «Лекций», составляет одно с вопросом

ирования» предполагает, что отношение между источником и тем, что из него проистекает, строго необратимо. В идеале должна иметься возможность вскрыть конституцию объективного времени через описание потока являющихся фаз сознания времени. Однако это описание само по себе должно быть полностью автономным, т.е. не нуждающимся для своей формулировки в обращении к объективному времени, объяснить которое оно призвано. Не имея возможности допустить какую-либо «ретрореференцию» конституирующего к конституированному, Гуссерль, следовательно, должен отвергнуть утверждение 2 (а), которое привело бы

кразрушению самой идеи конституирования, и неявно принять 2 (b). Итак, мы можем сказать, что Гуссерль с самого начала принял «решение» (если можно это назвать решением), приводящее к регрессу в бесконечность. «С са-

1 «Вопрос о сущности времени приводит к вопросу о „происхождении“ времени»: Эдмунд Гуссерль. Там же. С. 11.

108

II. Феноменология и метафизика времени

мого начала» означает в данном случае: со второго уровня конституирования времени. Ибо именно здесь Гуссерль признает, что, если фазы сознания времени, как являющие себя множества, должны выполнять конституирующую функцию, они могут обладать ею лишь постольку, поскольку, в свою очередь, сами конституированы на более глубоком уровне. Следовательно, бесконечный регресс уже в зачатке содержится в допущении третьего уровня конституирования, более глубокого, чем первые два. Необходимо понимать, что в тот самый момент, когда Гуссерль энергично отвергает какой-либо регресс в бесконечность эта регрессия уже началась.

Об этом однозначно свидетельствует тот факт, что на уровне конституирующих феноменов в их непрерывном протекании, т.е. на втором уровне конституирования времени, Гуссерль должен допустить форму последовательности, то есть определенных временных отношений: «Хотя поток сознания, в свою очередь, сам является последовательностью, он сам от себя выполняет условия возможности сознания последовательности»1. Но в таком случае поток сознания времени есть процесс изменения — сколь угодно тонкий и слож-

1 Hua. T. X. S. 332.

109

110